Анна и Сергей Литвиновы: Искусство «читать»

0
04.06.2015 Евгения Морогина в Книги

IMG0041Внутренний дворик гостиницы Гельвеция, укрывшейся от чужих глаз в самом сердце Петербурга, был залит ярким полуденным солнцем. Его теплые лучи, столь ценные для жителей Северной столицы, отражались от крыш домов, витрин магазинов, заигрывая с прохожими и запутываясь в лабиринтах улочек старинной части города. Однако этот субботний день был ценен не только потрясающей погодой, но еще и тем, что читающий Петербург знакомился с увлекательным миром книг, который жителям и гостям города дарил Международный книжный салон 2015. Проводниками по этой вселенной книг выступали сами авторы, делясь с читателями своими мыслями и планами на будущее. Одними из таких писателей, подаривших не одну бессонную ночь своим поклонникам, были Анна и Сергей Литвиновы. Как раз в холле приветливой гостиницы Гельвеция нам и удалось пообщаться с писателями накануне их выступления.

В прошлый раз мы с Вами говорили о том, что готовится к выходу новый роман «Сердце Бога». Сейчас он уже во всех книжных магазинах, как его принимают читатели?
Сергей: Хорошо принимают, книга продается большим тиражом.
Анна: Мы вообще заметили, что читатели стали какими-то «ностальгическими» и, чем больше ты уходишь в прошлое и его идеализируешь, а то время, в котором происходит действие романа «Сердце Бога», было действительно классное и оптимистическое, тем людям больше нравится про него читать. Название романа тоже достаточно удачным получилось, впрочем, как и сама обложка. Это, кстати, Сережина заслуга, он проконтролировал все.

Совершенно неожиданно, словно джин из бутылки, во дворе гостиницы Гельвеция появился Олег Рой. В этом пронзительном писателе соединились несколько ипостасей – это и сценарист, и продюсер, и культовый автор психологических романов, член Союза писателей России и Союза писателей Европы, лауреат нескольких литературных премий. Перекинувшись несколькими теплыми словами с Анной и Сергеем Литвиновыми, Олег скрылся в прохладном холле отела, и лишь улыбки, которые он нам оставил, еще немного напоминали о его присутствии.

Анна: Мы, кстати, с Олегом Роем связаны одной «трагедией». Сергей не связан, а я связана. Команда, в которую мы оба попали, проиграла в программе «100 к одному». Причем я была капитаном и ощущала на себе большой груз ответственности. Мы были крайне близки к победе, но в последний момент нам не повезло.
Сергей: Да? А я даже не видел эту передачу.
Анна: Я не первый раз участвовала в этой программе, и всё время моя команда проигрывала. Гуревич, когда меня видит в очередной раз, обязательно спрашивает, когда я, наконец, выиграю. В этом году снова прихожу на передачу и набираю вместе с другими писателями… 0 очков. Боюсь, больше меня играть не пригласят.

Вы приехали на книжную выставку. Нравятся ли Вам подобные форматы?
Сергей: Мне нравится все, что связано с книгами. Мне нравятся салоны, выставки, будь то отечественные или заграничные.
Анна: Мне, например, очень нравятся библионочи. Я рада, что библиотеки стараются, придумывают какие-то завлекалки для своих читателей. Я согласна с Сергеем: все, что связано с книгами – это просто здорово. Когда-то кричали о том, что в балете мы впереди планеты всей, и что мы самая читающая страна. Насчет балета не знаю, но насчет «самой читающей страны» — тут мы точно давно утратили пальму первенства. Если говорить о зарубежном опыте, то мы с братом бывали на заграничных салонах и во Франкфурте, и в Лондоне. И я могу Вам сказать, что там все гораздо масштабнее.
Сергей: Можно себе представить такой огромный зал в буквальном смысле величиной с футбольное поле, который весь уставлен столиками всего лишь на несколько человек. А этих столиков совершенно точно больше тысячи. Может быть, 3 тысячи, а, может, и все 5. За ними сидят агенты, издатели, и практически никогда там нет писателей, потому что у них есть свои агенты, которые, к слову, со всеми и договариваются, торгуются, продают или покупают права на книги. Китайского автора в Нигерию, Нигерийского в Россию, Российского автора – в «никуда».
Анна: Например, в Лондоне меня поразил сам «Эрлс-корт» (прим. Earls Court Exhibition Centre), к которому во время проведения книжной ярмарки от метро идет целая толпа людей, и каждый человек везёт чемодан на колесиках. Увидев это, мы сначала не поняли, в чём тут дело, ночевать они, что ли, там собрались (смеется). Оказывается, это агенты и люди, имеющие отношение к книгоизданию, которые в эти чемоданы собирают буклеты, чтобы потом информацию переработать и использовать.

IMG0046В книге «Сердце Бога» в аннотации написано о несчастливой карме, и Вы, Анна, по-моему, обращались в свое время к гадалке. Как теперь дела обстоят с гадалками, верите им?
Анна: Наоборот, я в них глубоко разочаровалась, больше не обращаюсь и считаю, что это не богоугодное дело. Да и с практической точки зрения – это все чистой воды вранье. Одна гадалка целых 2 года «пудрила» мне мозги. Я тогда потеряла фотоаппарат, и она мне говорила о том, что видит, как он лежит где-то в доме. А дом у нас такой большой, запущенный, беспорядочный. И она мне все время говорила направления: восточнее на втором уровне, потом западнее на третьем. В итоге я искала этот фотоаппарат очень долго (смеется), и когда все-таки не нашла, поняла, наконец, что меня водят за нос. Еще у меня был случай в Питере, я просто за компанию сходила к известнейшему астрологу. Мне обещали, что я, во-первых, в ближайший год найду себе мужа или пожилого и очень статусного любовника, чуть ли не уровня правительства, и сама буду работать в министерстве культуры на солидной должности. И это все на полном серьезе. Однако, ни любовника, ни правительственного мужа, ни должности в министерстве культуры до сих пор нет.
Сергей: И фотоаппарата нет. (Смеется)
Анна: Так что гадалки – это теперь пройденный этап, и я никому не советую к ним обращаться.
Сергей: Мне кажется, что это все бред. Конечно, вопросы кармы и интуиция – это все тонкие грани. Я считаю, возможен некий род телепатии или предсказания будущего для себя или близкого человека, с которым у тебя существует духовная связь. Сколько раз было у нас с Аней, когда собираешься позвонить, уже подошел к телефону, тут раздается от нее звонок.

В Санкт-Петербурге недавно прошел фестиваль, посвященный французскому драматургу Эрику Эмманюэлю Шмитту. На Ваш взгляд, кому из российских писателей мог бы быть посвящен подобный фестиваль?
Сергей: У нас, конечно, много замечательных и достойных авторов. Я бы провел фестиваль, посвященный русскому драматургу Александру Вампилову. Человек в 35 лет умер, написав несколько пьес, которые находятся на очень высоком уровне, я бы даже сказал на Чеховском уровне. Ну и, конечно же, самому Чехову.
Анна, Вы кандидат в мастера спорта по парашютному спорту…
Анна: Даже не совсем кандидат, скорее…
Сергей: Да кандидат, кандидат.
Анна: Хорошо, кандидат. Это просто было так давно, а теперь у меня есть муж, дети, и я стала любить более безопасные забавы, хотя, я, конечно, не опускаюсь до того, чтобы банально бегать по дорожке, глядя в телевизор. Мои дети занимаются большим теннисом, ну и стала играть — с ними за компанию. Но мне показалось скучным просто отрабатывать с тренером удары. Я познакомилась с другими мамами, подбила их играть на счёт. И теперь у нас в теннисном клубе постоянно какие-то битвы, баталии, даже турнир был. Т.е. мне всегда и во всем нужна нотка азарта и соревнования. А с парашютами покончено, я каждый раз, взлетая на рейсовом самолете, смотрю и думаю, как это у меня смелости хватало – взять, и на такой высоте выпрыгнуть.

А я думала, что это для Вас это было неким необходимым всплеском адреналина
Анна: Адреналин играет в крови, когда ты уже выпрыгнул, а когда только смотришь вниз, каждый раз очень страшно.
Сергей: А это зависит от количества прыжков?
Анна: Я с инструктором в свое время разговаривала, у которого на тот момент было более 10 тысяч прыжков. Он мне тогда сказал, что каждый раз перед прыжком чувствует замирание сердца. И это нормально, если ты его не чувствуешь, ты психически больной.
Сергей: А ты все время чувствовала замирание сердца?
Анна: Да, все время. И когда ты это замирание преодолеваешь, прыгаешь, парашют открывается, и ты знаешь, что уже все хорошо, вот тогда ты чувствуешь настоящий «кайф».

А в литературе это помогало?
Анна: А мы книжки ещё не писали, я тогда училась. Это лишь помогало мне прогуливать институт и работу, которая у нас на то время уже была.

Сергей, а Вам сейчас не нужно никакого всплеска адреналина для работы?
Сергей: Нет. Мне нужны, конечно, какие-то отвлечения, нужны физические упражнения, велосипед, прогулка, йога, путешествия и встречи с интересными людьми.

Анна, Вы однажды ездили в йога-тур, расскажите про него поподробнее?
Анна: Когда у меня родились дети – сначала один, потом другой, естественно, я была страшно вымотанной. И где-то 3 года подряд мы в отпуска не ездили вообще. И вот, когда старшему было 3 года, а мелкому годик, мы с мужем решили куда-то съездить. Детей, слава Богу, было куда пристроить, но у нас, как назло, в то время была проблема с деньгами. Как вариант, можно было съездить в Египет, но мы с мужем не очень любим все эти массовые маршруты. И я стала просто мониторить все туристические и нетуристические сайты в интернете. И нашла йога-туры, в которых люди едут в какие-то интересные места, где занимаются йогой. В процессе поиска мне попадались и совершенно сумасшедшие сайты, где люди питаются только солнечной энергией, их я, конечно, отфильтровывала. И я нашла, кстати, Вашего Питерского йога Константина Харьковского, который является основателем известной школы йоги – Yoga-Flow. И я, еще ни разу его не видя, по отзывам и самому сайту поняла, что это абсолютно адекватный и классный человек.
И мы с мужем решились и поехали в его йога-тур в Индию на Гоа. Стоило это тогда, действительно, «2 копейки». Мы жили, конечно, не в отеле, а в небольших деревянных бунгало. В них имелись туалет, душ с водой, которая нагревалась сама, ближе к вечеру. И огромные щели между стенами и крышей. Через неё к нам в домик однажды змея заползла – молоденький питон. Но, несмотря на это, тот тур был совершенно потрясающим. Нас было человек 20, мы на закате занимались йогой на огромных черных камнях, находящихся в море. На восходе мы занимались на площадке под пальмами, встречая солнце. И нам с мужем так понравился такой формат, что где-то через год мы поехали в йога-тур еще раз, но уже в Испанию. Там я познакомилась с девушкой из Питера, с которой оказалось много общих интересов. Мы открыли так называемый питерско-московский театральный клуб, периодически приезжаем друг к другу в гости, ходим на интересные постановки.

В Вашей творческой жизни был опыт актерской работы. Этот опыт не сделал писательскую стезю более ценной для Вас, или сниматься в кино Вам понравилось больше, чем писать книги?
Сергей: Это было интересно в том плане, что можно было, как бы на один день сменить профессию. Но пришла абсолютная уверенность на 150%, что это не наше.
Анна: Другими словами, актер – это, в первую очередь, человек, который любит жить напоказ. Он любит, когда на него нацелено все внимание. А писатель, наоборот, любит забиться в свой кабинет и сидеть там один. Хотя это не говорит о том, что мы какие-то дикие люди и не умеем нормально общаться, однако, в кабинете мне, например, комфортнее. Сережа Вам скажет то же самое. Когда писатель работает, можно даже шуметь, но ни в коем случае нельзя к нему обращаться, иначе сбивается настрой. Потом ты можешь час или два ходить, и даже не мысль ловить, а тот самый настрой, который тебе сбили.
Сергей: Потом «писательство» – это тоже своего рода актерство, но только внутри себя. Когда ты пишешь о каком-либо герое, тебе надо в него полностью перевоплощаешься, ведь ты должен знать что, а главное как он говорит. Надо понимать, что генерал говорит иначе, чем молодой инженер.

Если обратиться на полки магазинов, то можно встретить достаточное количество книг, написанных писателями, о которых ничего неизвестно, которые написали, к примеру, всего одну книгу. Как вы относитесь к так называемым «писателям-однодневкам»?
Анна: Если они выстрелили с одним романом – это ведь замечательно. Сереж, помнишь, мы читали с тобой роман Правдина «Записки хирурга»? Не знаю, Правдин — это фамилия или псевдоним. По роману видно, что писатель – действующий хирург, который очень остроумно и временами цинично рассказывает о том, как он работал. У него вышел один единственный роман, после чего он обещал написать еще что-нибудь, но не написал. Возможно, что он сказал все, что хотел. Роман совершенно гениальный. Но много и ерунды. Романов, которые даже начинаются одинаково: «Шел дождь, у меня было паршивое настроение». Если такие вещи издатели выпускают, тратят свое и редакторское время, бумагу портят, леса губят, что уж тут поделать.

IMG0049Есть ли у Вас фобии?
Анна: Я не люблю тоннели. Не то, чтобы я их боюсь, но, если застреваю в пробке в тоннеле, я себя чувствую крайне некомфортно. На меня все давит, стены, машины. А вот в метро такого нет.
Сергей: У меня есть фобия из детства, я боюсь заблудиться. Даже в городе я себя неуютно чувствую, когда не знаю, где нахожусь и куда мне надо идти. Не спасает даже навигатор, который говорит, что надо повернуть через 200 метров направо. Мне всегда надо знать, что же будет «направо через 200 метров», а еще желательно знать, что будет и через все 1500 метров.

К каким частям своего произведения Вы приступаете с большим энтузиазмом?
Сергей: Начало и конец, завязка и развязка.
Анна: Нет, мне начало писать не нравится. В начале ты до конца еще не понимаешь героя, особенно, если он новый. Мне нравится конец, особенно, когда он такой ладненький, когда все понятно и все сошлось. Сереж, а тебе правда нравится писать начало?
Сергей: Это мужское дело. Мужчинам всегда нравится писать начало и конец.

А бывает неудачное начало? Когда позже ты понимаешь, что все должно быть не так?
Сергей: Тогда этот кусок надо просто вычеркнуть. Хотя, такое бывает крайне редко, на самом деле, если ты так написал начало, значит, ты этого хотел.
Анна: Да, и потом чисто технически прологи часто пишутся в конце, т.е. ты начинаешь писать с первой главы, а пролог уже формируется ближе к концу.

Бывало ли в Вашей творческой карьере такое, что по ходу романа герой, задуманный Вами по сюжету убийцей, начинал не вписываться в общую канву повествования, и что он больше подходит на роль жертвы?
Анна: Нет, я считаю, что это полный непрофессионализм. Если ты начинаешь писать роман, ты уже точно знаешь, кто у тебя убийца, а кто жертва.
Сергей: А что тогда делать с романом? Выбрасывать в корзину? Если вдруг убийца – это не убийца, все рассыплется. Это то же самое, если ты будешь строить дом по плану и чертежу, а потом вдруг поймешь, что один балкон не нравится, да и второй этаж получился каким-то неудачным. И когда ты их выдернешь из плана, у тебя дом разрушится.
Анна: Я, кстати, могу открыть тебе, Сережа, секрет. В нашем действующем романе есть грустный момент. И вот мне снятся двое героев, муж и жена, которых ждет плохая участь. Они мне даже внешне приснились такими, какими я их представляю. В моем сне они присаживаются на кровать в моей комнате и так очень тактично говорят: «Можно нас оставить в живых? Мы так любим друг друга». И это чистая правда. Вот Вам сейчас смешно, а мне реально было не по себе.
Сергей: Ты их помиловала?
Анна: Нет, я им сказала: «Извините, все уже решено»
Сергей: Анечка, как же так? (смеется)
Они к Вам больше не приходят?
Анна: Нет, но мне было очень их жалко.

Есть ли в мире какое-то место, которое наиболее ценно для Вас с писательской точки зрения, где Вам, возможно, пришла самая блестящая идея или еще что-то?
Сергей: Я вспоминаю свое совсем раннее детство, квартиру наших с Аней бабушки и дедушки в Новороссийске. Квартира была очень хорошая, в центре города, это был сталинский дом, несколько комнат, два балкона. Конечно, она была бедная, как и все тогда. И в ней, когда мне было лет 14 или 15, впервые пришла идея что-то написать. И именно там я впервые начал «марать» бумагу разными письменами. Я тогда стал писать фантастический роман, и мне это понравилось. Поэтому эта Новороссийская квартира стала своеобразной стартовой площадкой.
Анна: А мне в Америке всегда много идей приходит в голову. Не все они, конечно, реализуются. Я вообще считаю США очень амбициозной страной, и мне всегда кажется, что там все что-то замысливают. И вроде как не хочется на обочине быть, а тоже что-то постоянно придумывать.
Сергей: Я согласен с тем, что это очень амбициозная страна. Но мне какие-то супер идеи в Америке не приходили в голову. Но то, что там все нацелены на работу – это правда. Это такая нация, где все едят на ходу. Вот французы другие, они садятся за столик, заказывают чашку кофе и круассан, сидят спокойно полтора часа, смотрят на девушек и наслаждаются жизнью. Американец вбегает в кафе, заказывает на вынос какой-нибудь сэндвич, садится в машину, одной рукой разговаривает по телефону, другой перекусывает, при этом умудряясь еще при этом как-то управлять машиной. Все в движении, и все нацелено на работу.

Если вернуться к Вашим романам, они больше для женской аудитории или для мужской?
Сергей: Сейчас, к моему большому разочарованию, больше читают женщины. В принципе среди читателей больше женского контингента, нежели мужского. Они читают больше мужчин, больше и лучше.
Вы как-то специально адаптируете свои произведения для женщин?
Анна: Мне кажется, тут это слово не совсем подходит. Женщинам ведь очень нравится, когда в романе присутствует сильная мужская составляющая. На сегодняшний момент существует множество опросов. И у некоторых авторов процентное соотношение мужчин и женщин составляет 80% на 20%. А у нас по читателям соотношение было 55 % женщин и 45 % мужчин. Хотя на самом деле, мне кажется, что сейчас женщин все-таки стало по больше.

Любите ли вы готовить?
Сергей: Я готовить люблю и умею. Но в этом и состоит проклятие нашей профессии, для меня во всяком случае. Когда я работаю над каким-то романом, то это означает, что ни на какую другую более-менее творческую деятельность я отвлекаться не могу. А готовка, в свою очередь, тоже творческая деятельность. Я вообще в такие моменты практически ничего не могу делать, ни по дому, ни по чему.
Анна: Я вот сижу и думаю, какие все-таки мужчины нежные и неприспособленные к жизни создания. Т.е. пока он работает над романом, а это минимум 4 месяца, он не может ничего готовить. Да если бы я своим детям и мужу только заикнулась о том, что пока я работаю, я ничего готовить не могу и не буду, делайте все сами, они меня бы просто расстреляли на месте (смеется). Если честно, я любила готовить, но до того момента, пока это не стало «обязаловкой». А так как у меня, действительно, трое мужчин в доме, которые все время хотят кушать, мне приходится готовить, однако, я не могу сказать, что получаю от этого удовольствие. Во-первых, я трачу время, которого нет, а во-вторых, не всегда уверена в результате. Мужу-то нравятся мои эксперименты, а вот детям не очень.

Рецепт от Сергея Литвинова:
Есть хорошее блюдо, посвященное украинско-кубинской дружбе. Бананы с беконом. Блюдо быстро готовится, оно простое и очень вкусное. Берется банан, разрезается сначала вдоль, затем режется еще на 3-4 части. Получается с одного банана 6 или 8 кусочков, каждый из которых оборачивается тонким пластиком бекона. Все это затыкается спичкой, чтобы не разматывалось, и кладется на сковородку, где обжаривается. Готовая горячая закуска просто идеальна. Ее можно подавать как с горилкой, так и кубинским ромом.

Рецепт от Анны Литвиновой:
Этот рецепт больше для занятых людей, которые вечно спешат. Надо взять кусок индейки, проткнуть его в нескольких местах ножом, чтобы лучше впитывал. Посолить, приправить. Потом необходимо взять сметану 20% жирности и смешать с прованскими травами. Индейку можно нарезать как на отбивные, так и оставить целым филе, затем замариновать в сметане с травами. Выдержать часок, потом поставить в духовку. Это займет 5 минут на подготовку и 40 минут на само приготовление. В итоге, у вас получится нежное нежирное и крайне полезное мясо.

Беседовала Евгения Морогина, специально для MUSECUBE
В репортаже использованы фотографии Александры Орловой

Поделиться через:
Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on TumblrPin on PinterestShare on LinkedInShare on Reddit


comments powered by HyperComments


Об авторе

Евгения Морогина