грув

На последнем этапе Перестройки, а вернее, ее -пост, андеграунд повторил ту же учесть диссидентских масс, с полученной свободой и явно Сахаровской дезориентацией. На орбите свободного техно, транса и эйсида, музыкальный Фальстаф из Совка был скован и скуп, охотно вливаясь в эклектику сквота на Фонтанке. Сюда подтянулся Гурьянов и «Русское» ателье (ателье Евгения Козлова «Русское поле»), разумеется, «Новые художники» и два брата Хаас, подсадившие город-ковчег на новый анклав.

 

О срезе эпохи, клубе «Танцпол», рейве и «Мальчишнике», Евгений Рудин, широко известный, как DJ Грув рассказал в большом интервью порталу musecube.org.

Бытуют, конечно, разные мнения, но в основном все сводится к тому, что клуб «Танцпол», знакомый многим как сквот на Фонтанке, 145, фактически стал отправной точкой всего петербургского рейва. Не знаю где именно поставить вопросительный знак, может, быть сам расскажешь о первом «электронном» клубе?

Клуб «Танцпол» – не подразумевался, как отправная точка рейв движения, потому что там собирались самые разные люди. Гостями были Борис Гребенщиков, появлялся и Виктор Цой, известные художники, люди искусства, театральные деятели, модельеры, дизайнеры. Это был клуб для друзей. Именно с Фонтанки начался в России face control. Электронная музыка тогда была чем-то новым, модным, ни для кого не известным. Музыка была просто предпосылкой для пласта целой культуры, которая зародилась в начале 90-х годов. Потом на Фонтанке появился я – начал играть, работать как диск-жокей. Появилась возможность устраивать массовые мероприятия. Первые вечеринки стали устраиваться братьями Хаас, Мишей Воронцовым при участии DJ Westbam и DJ Яниса.

Скажи, а как быстро стало понятно, что музыкой «перемен» станет именно рейв? Кто-то все же считал, что рок, но теперь я понимаю, что рейв, он был мощнее.

Музыкальный материал на виниле был в основном американским и английским. Это был глоток свежего воздуха после нашей советской эпохи и железного занавеса. Благодаря контактам Леши Хааса пластинки и вертушки появились в Петербурге, а благодаря Янису Крауклису из Риги эта музыка впервые зазвучала в Питере. Музыка являлась отождествлением свободы и, опять же повторюсь, была глотком свежего воздуха. После этого, слово «рейв» подразумевало под собой новое движение, собрание людей, которые понимают эту музыку, танцуют под нее и слушают. Не могу сказать, что рейв движение было мощнее рок волны. Оно было совершенно другим по смыслу, подаче и звучанию.

Однако рейв все же начал заполнять петербургские площадки. Так в 93-м открылся аналоговый Берлину «Тоннель», затем, опять же с подачи ленинградских электронщиков – «Гагарин party» и, как мне кажется, масса повсеместных клубных локаций.

Эта тенденция пошла из Германии, что все андеграундные клубы были под землей. В Лондоне был клуб «The End», он тоже был под землей, и немецкий клуб «Tresor». Эту концепцию решил повторить в Питере легендарный клуб «Тоннель», проект клуба «Танцпол» и братьев Хаас.

А Москва?

Находясь в Питере, я не воспринимал Москву серьезно и считал ее городом купцов. На тот момент мне казалось, что из столицы ничего нового и интересного в музыкальном плане не приходит. Ничего не имею против Наташи Ветлицкой, но она тогда звучала повсюду, и это было самым модным. Тогда еще был Богдан Титомир и «Мальчишник». Однажды я приехал играть в модный московский клуб на вечеринку к легендарному Олегу Оджо, но там воспринимался только соул и рэп, а я приехал играть техно. Потом меня пригласили в дискотеку «Джамп», где я познакомился с Володей Фонаревым и тогда тоже начал играть техно.

Получается, история повторилась? Сначала Ленинград привез в Москву рок, потом – рейв?

Думаю, да. Сначала Питер привез в Москву рок движение, а потом и танцевальную культуру, которая впоследствии сильно коммерциализировалась.

Ну, на тот момент в Москве действительно можно было весьма удачно обналичить свое творчество, затем туда, в общем-то, и ехали. А вот как шли дела в Петербурге, я знаю, ты учился там в консерватории?

Моя творческая деятельность в Питере складывалась в сторону оперной музыки и вокала – это можно было назвать моей начальной творческой деятельностью, которая потом благополучно завершилась. Мне пророчили большое будущее, как начинающему оперному певцу, хотели отправить в Прагу, но я предпочел электронную музыку. Одновременно с классикой я слушал «Kraftwerk», хип-хоп, профессионально танцевал брейк-данс. Когда я услышал электронную музыку, затем начал играть на виниле и записывать свои первые треки в 1991 году на студии, то моментально переметнулся на сторону этой культуры. В душе я по-прежнему остаюсь классическим музыкантом. У меня за плечами курсы джазовой аранжировки и классической инструментовки, много знаний, которые я приобрел во время учебы в музыкальном училище и консерватории. Классическая музыка мне до сих пор помогает отличаться от тех, кто не знает нот.

Но, тем не менее, перебрался в столицу?

В определенный момент я уже понимал, что в Питере мне больше некуда развиваться и отправился в Москву. Заинтересовать лейблы и продюсеров своим материалом можно было только в Москве. Там я познакомился с людьми, стал писать на студии разную музыку: и хаус, и техно, и джангл. Я очень люблю Питер, но это творческий город, а применить и популяризировать свое творчество, можно было только в Москве.

Если мне не изменяет память, на тот момент в столице гремели «Титаник», «Penthose», «Ротонда»… Ну, клуб «Титаник» я знаю, тебе точно удалось застать!

Конечно, удалось! Я играл на открытии «Титаника»! Опять же дизайн «Титаника» делал Леша Хаас, он тоже имеет отношение к этому клубу. Легендарное место, которое стало кузницей очень многих московских диск-жокеев. Период расцвета публики с криками «Опа! Давай-давай!», парни в малиновых пиджаках с железными цепями, с большим количеством денег тратили все на девушек и на алкоголь. Затем в «Титанике» я начал устраивать свои вечеринки, там, кстати, снимался мой самый первый клип на песню «Счастье есть».

Тогда давай поподробнее, до этого клипа был ведь еще «Мальчишник», я имею в виду ремикс-альбом «Поговорим о сексе» (1995), предвыборная история Бориса Ельцина – «Голосуй или проиграешь», и наконец сама пластинка «Счастье есть» (1996)…

Знакомство с этой группой очень много значило и значит для меня, как артиста. Дельфин, Дэн и Мутабор были моими проводниками в мир шоу-биза. Мы сразу стали дружить, я записывался на их студии. Первый альбом, который я записал, это был альбом ремиксов «Мальчишник. Поговори с ней о сексе». Потом работал на студии театра «Ленком», где записал альбом «Счастье есть». Когда начал продаваться альбом «Мальчишника», я помню, говорили, что такого звучания никогда не было в России. И потом трек «Счастье есть» заиграл на всех радиостанциях Москвы. На радио «Максимум» Миша Козырев первым взял в эфир эту композицию, за что ему огромная благодарность. И, конечно же, после ротации «Счастья» я проснулся не только электронным музыкантом, но и поп-артистом.

Но ведь изначально, рейв и все его производные воспринимались, скорее, как элемент новой тусовки. В какой момент он стал закрепляться не как образ жизни, а как новая музыкальная культура?

Рейв и музыка были неразделимы, поэтому тусовка шла на музыку. Ничего более вдохновляющего, чем музыка, на рейв вечеринках не было. Музыка до сих пор единственное, что собирает разнообразных людей в одном месте. Музыка вела и ведет за собой, рождает новые мысли, новые идеи. Музыка – это вечный двигатель прогресса и один из главных источников человеческих эмоций.

В таком случае, что изменилось в этой среде к началу 2000-х? Насколько я знаю, популярными становились уже drum-вечеринки?

Drum & bass вечеринки, джангл-вечеринки, я начал делать вместе со своим другом и коллегой DJ Дэном еще в «Титанике»! Первая вечеринка была в 95-м году – мы привезли Роба Плэйфорда – человека, который основал один из самых значимых лэйблов в джангл-музыке «Moving Shadow», альма-матер всего ломанного ритма. Мы вместе с Дэном первыми показали в России, что такое джангл и брейкбит. Нельзя забывать и про DJ Booomer, который параллельно начал развивать эти стили в Северной столице. В 2000-м звук начал меняться, появились более жесткие музыкальные формы и drum & bass приобрел огромную популярность. Он и сейчас сохраняет популярность, просто есть люди, которые говорят, что сегодня drum & bass уже не тот! – Это не drum & bass не тот – это с вами уже что-то не так! Вы уже отошли от этого, а музыканты продолжают издавать отличные треки и собирать стадионы. Я продолжаю делать вечеринки, не так часто, как раньше, но два-три раза в год это происходит.

dj грув

Вот в этом, будем говорить, затяжном прыжке, куда, как тебе кажется, шагнула наша «электроника»?

Электроника шагнула в новое время. Появилось разветвление стилей, много стилей, которые хотят слышать люди, да и музыканты сегодня хотят после себя оставить что-то новое. Практически, вся поп-музыка приобрела электронное звучание. Сейчас время будущего! Все меняется в лучшую сторону. 90-е прошли – да здравствуют 90-е! 2000-е прошли – да здравствуют 2000-е. Двигаемся дальше!

Наталья Бартош, специально для musecube

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.