Михаил «Бабай» Новицкий — человек исключительно интересный, novitsky1талантливый, разносторонний, интригующий, в чём-то противоречивый. Музыкант и актёр, автор детских сказок и художник, эколог и завсегдатай митингов оппозиции. Его музыкальное творчество многогранно — от царапающе-нежной лирики до ёрнических песен, посвященных российским властям. Большой поклонник Владимира Семёновича Высоцкого, посвятивший ему замечательный спектакль «Наш Высоцкий» и в течение 10 лет организовывавший фестиваль памяти поэта «Лампушка». Лидер группы «СП Бабай», а теперь — «Оркестра Зелёной Волны». Сейчас, вместе со своими коллегами, Михаил репетирует новые песни, а значит, и новый альбом не за горами.

Новицкий вызывает у сограждан всю гамму эмоций от восхищения до раздражения, но практически никогда — равнодушия.

С Михаилом мы знакомы не первый год, и беседа у нас не первая. Но получилась она долгой, сложной, и, признаться, далеко не всё из того, что было сказано, попало в конечный вариант: слишком много прозвучало вещей, которые вряд ли стерпят страницы музыкального интернет-портала… И, признаюсь, что в чём-то это интервью изменило мой собственный взгляд на мир.

—  Куда делся «СП Бабай», и почему вместо него неожиданно появился «Оркестр Зелёной Волны»?

— «СП Бабай» никуда не делся, это, скажем так, ребрендинг. Музыканты те же, что и были, просто это были коротенькие дитячьи штанишки. Ну, как был «Король и Шут», пришло время им меняться, детские песни кончились, пришел момент их перевоплощения.Вот и у нас эти детские штучки кончились.

— То есть про кокарду в голове больше петь не будете?

— Почему? По-другому, но будем. Наверное, будем. Более того, мне звонят музыканты и просят разрешения исполнять эту песню. «Кокарда» живёт своей жизнью. Фанаты едут на футбольный матч, они, может, меня и не знают в лицо, но поют «Кокарду»!

— А новый альбом будет под брендом «СП Бабай» или «Зелёная Волна»?

novitsky2 — Пока не знаю, посмотрим. Неужели это так важно? «Зелёная волна» мне развязывает руки и в смысле пиара, и в смысле состава. Я могу пригласить на большой концерт двадцать гитаристов, например. И это «Оркестр Зелёной Волны», а они — экологи (смеётся). А на два бренда работать сложно, когда «СП Бабай» — это где я песни пою, а «Зелёная Волна» — это где я деревья сажаю… Ведь я один.

— К какому стилю относится то, что ты играешь? Это бард-рок?

— У нас почему-то принято музыкантов делить по первичным половым признакам. Например: Шевчук. Ага, ясно: это рок-н-ролл. БГ — это рок-н-ролл. А это кто такой? Тимур Шаов. Бард. А я, например, большой разницы между БГ и Тимуром Шаовым не вижу. А когда Шевчук вдруг поёт песню «Я пил вчера у генерала ФСБ», то если разобраться по стилистике, это дворовый романс, а мы принимаем это, как тяжелый рок. Всё перепуталось. Стилистику можно определять к песне, может быть. Я пою в один день в одном месте, и понимаю, что можно спеть «Баньку» Высоцкого. И это что — бард? Если вдруг там прозвучали барабаны тяжелые? Но это же бардовская песня. Стилистика — это дело 10-е, 275-е. Настоящий художник не ограничивает себя рамками стиля.

Что для тебя важно в творчестве?

— В творчестве важно творчество. Счастье от того, что у тебя что-то получилось. Когда-то было счастье от того, что ты взял гитару, зажал три струны, провёл другой рукой по этим струнам, и они зазвучали — это было великое счастье, когда ты взял первый аккорд!

— Ты очень многогранный человек, даже не знаю, с кем и сравнить можно. И художник, и писатель, и музыкант, конечно, и ещё много-много всего. И как в тебе одном всё это уживается, помещается?

— Ну не знаю, процессор. Вон у нас компьютер — там и ворд помещается, и фотошоп, и музыкальные программы, а процессор всё работает и работает. А вообще, все законы творчества, законы для всех видов искусства одинаковы. Для живописи те же законы, что и для музыки или литературы. Везде нужна композиция, везде интересен контраст, везде хороша импровизация, и хороша импровизация вовремя и хорошо спланированная (смеётся). Всё по одним и тем же законам.

— Расскажи, пожалуйста, а что такое — «Театр Михаила Новицкого»?

novitsky3— Некая команда, которая умудряется делать театральные постановки. Это театр песни, это инсценировка. Даже не инсценировка — вся та метаморфоза, которая происходит с тем материалом, который написал либо я, либо другие авторы. Это синтетическое искусство. Мы приглашаем музыкантов «Зелёной волны», не музыкантов, поэтов… Сперва был просто спектакль «Наш Высоцкий», а после того, как мы сделали действо под названием «Наш Визбор» и действо под названием «Воланд и Маргарита» появился театр. И действительно, это не в чистом виде музыка, там ещё очень много чего: и видеоряд, и элементы кукольного театра, и элементы драматического театра, много всяческих инсталляций… Это мой театр, вот и вся история.

— …И ты там и режиссёр, и постановщик, и главная звезда?

— Но это не совсем театр одного актёра, это не моно-спектакли. Я как бы, наверное, ведущий, но это калейдоскоп участников, которые очень много привносят. Это и Валера Рохварг, и Рома Мурашко. Очень многое зависит от света, от видеоряда — это Лена Пинчук. Лена Белянина, Шейнина Катя, Яковлева Катерина, Конек Игорь, Анна Масюк, Гребцов Володя, Зубов Саша и еще великое количество созидателей. Ближе всех к подобному действу подходил Курёхин с «Поп-Механикой» — что-то в этом роде.

— Спектакль «Наш Высоцкий» ведь лет 10 уже идёт? И со временем заметно меняется.

— Конечно, меняется! Сейчас я буквально увлечён «Канатчиковой дачей» — в очередной раз она прозвучала в Финляндии. Времена подсказывают, текст по-другому звучит. Ещё в прошлом году, ещё в Новый год, до крымских событий, до Майдана, она бы так актуально не прозвучала. Сейчас я процитирую:

Больно бьют по нашим душам
«Голоса» за тыщи миль.
Мы зря Америку не глушим,
Зря не давим Израиль!

Всей своей враждебной сутью
Подрывают и вредят –
Кормят-поят нас бермутью
Про таинственный квадрат.

А вообще, ты, наверное, хотела так спросить: «Претерпевает ли трансформации спектакль?». Претерпевает. Какие-то номера выбыли, какие-то прибыли. Я начинал его делать тогда, когда был моложе Высоцкого, сегодня я уже его старше. И мне пора понимать какие-то вещи, которые Высоцкий не понял. Я уже взрослый дяденька и должен ответить на те вопросы, с которыми Высоцкий уходил, так и не ответив для себя на них. «Быть или не быть, вот в чём вопрос.» «Чуть помедленнее, кони,» хотел допеть что-то…Я никогда «Кони привередливые» не пытался исполнять, до определённого срока, потому, что не ощущал этой песни. Было ощущение, что я начну её исполнять, и буду натягивать шкуру Высоцкого на себя. Не шкуру козла отпущения или прыгуна в высоту, то есть персонажей, а именно самого Высоцкого. Я против подражания автору.

— Тем не менее, ты чуть ли не единственный человек, кто песни Высоцкого исполняет интересно и органично.

— Нас двое, как минимум.

— А кто ещё?

— Высоцкий! А больше я не слышал исполнителей. Повторителей — слышал. Украшателей — слышал. Он и сам говорил, что его песни смогут исполнять только драматические артисты, а эстрадные — не смогут, шансон — не сможет. Это нужно владеть искусством перевоплощения, тут не в вокале дело, не в хриплом голосе и даже не в личности. Есть хорошие личности, которые иногда берутся петь Высоцкого, тот же Шевчук — личность сильная, вполне имеющая для этого моральную подоплёку. Юра считает Высоцкого своим кумиром, учителем.

— Ты тоже считаешь?

— Да, конечно.

— Но, наверное, не только Высоцкий на тебя повлиял? А кто ещё?

novitsky4— Да тот же Шевчук! Тут всё путается, хороший человек и профессия. Говорят — «хороший человек — не профессия», а для меня — профессия! Если я разочаровываюсь в каком-то человеке, то мне и творчество его не интересно. Я его сразу вижу, как акварель, выполненную на плохой бумаге. Масло ещё кое-как можно замазать. А человек всегда виден. Я не могу, например, смотреть фильмы с участием Михалкова — не могу, и всё, хоть ты убей.

— Сейчас есть у тебя какие-то новые задумки?

— Есть! Но я никогда не рассказываю о том, что собираюсь делать. Я уже показываю то, что я сделал.

— И когда же у нас появится шанс увидеть новинку?

Я не знаю. Когда появится афиша — тогда узнаете. Не люблю говорить «гоп» раньше времени. Пока афиша не появилась, я работаю… Над чем — не скажу, но — работаю. Вот когда уже появляется афиша — как курсовой проект — собрал ты материал, не собрал, подготовил музыкантов, не подготовил — к такому-то числу будь добр, выдай! Так и у нас получается, хотя, как правило, я об этом говорю чуть ли не за полгода. Много должно срастись всяких нюансов: должна быть выбрана площадка, должны срастись финансовые потоки, рекламные договоры.

— А как вас (театр) принимали в Финляндии во время недавних гастролей?

— Очень хорошо! У них не было возможности предоставить театральную площадку, но они очень хотели. И поэтому был… ресторан, в котором обычно танцульки-перетанцульки, звучит и рок, и шансон. Но его переоборудовали, полностью убрали из холла все столики, поставили ряды стульев, и получился нормальный театральный зал. Публика была очень интересная: были не только финны. Были, например, люди, которые танцуют Высоцкого…

— Как это?

— А так вот. Я видел уже однажды, как Барышников танцует «Кони привередливые». А тут была пара: он — латиноамериканец, она — финка, танцующий дуэт такой, очень интересный — они пришли специально посмотреть на меня, со своим продюсером, очень были счастливы. И когда на следующий день там был день памяти Цоя, я вышел на сцену, и мне закричали: «Баньку, баньку!». Но в тот день уже зал был переоборудован под банкетный, и я сказал: «Ребята, нет, Высоцкий в таком зале звучать не будет». В общем, хорошо принимали. Они немножко странные: говорили вслед: «Вон, Высоцкий идёт». (смеётся). Так мы прибавили спектаклю ещё одну страну. До этого у нас были Украина, Латвия, Литва, Чехия, Германия.

— А Израиль?

— Я не люблю стучаться в двери, но если позовут, я с удовольствием поеду.

— Я думала, у тебя должны быть какие-то особые чувства к этой стране. Ты же имеешь отношения к народу Израиля?

novitsky7— Думаю, что имею, но я там ни разу не был. И как человек, который родился в Советском Союзе, на Украине, воспитывался в Казахстане, служил по всему СССР, всё объездил-исколесил, у меня с Израилем, к сожалению или к счастью, сильных зацепок нет. А если судить о генетической составляющей, то у меня украинцы, русские, поляки, греки. И евреи тоже вмешались. А в сумме получился русский, потому, что лучше всего я говорю на русском, лучше всего пишу на русском, хотя я и немецкий знаю.

— У тебя же, помимо музыки и театра, есть и другие творческие ипостаси. Ты же и художник замечательный, и писатель. Причём, можно сказать, детский…

— Ну почему, не только детский. У меня написан сценарий «Начало и конец начал», он опубликован: вышел в сборнике фантастики.

— Как у тебя рождаются литературные произведения?

— Когда ты куда-нибудь едешь, в поезде или в самолёте, или в гостинице находишься на гастролях, тебе неохота никуда идти, то ручка сама тянется к бумаге, и ты работаешь: твои герои тебя увлекают, и ты пишешь, пишешь, пишешь… Кому-то что-то хочешь сказать этим — и вот это нечто и говоришь. Повесть о Нестреляе, например, очень социальная. Как бы детская штука, но там столько правды про наше сегодняшнее время, про нашу страну. И экологические взгляды отражаются. Я хочу делать так, чтобы эти сказки не только детям были интересны, но и взрослым.

— Я как раз вспомнила, как во время одной из наших предыдущих бесед ты рассказывал про то, как увидев твою картину с изображением озера Лампушка, кто-то тебе сказал, что это то самое место, где когда-то пел Высоцкий, а потом родился фестиваль. И хочу плавно перейти к теме Лампушки. Фестиваль уже полностью закрыт, или ты надеешься на его возрождение?

— Лампушка — это такая же история, как детство. Она была, но…надо идти дальше. Лампушка возникла как международный фестиваль для многих-многих людей, в тот момент, когда у меня было много сил, когда я мог копать ямы под то, чтобы там спрятать генератор, например. Когда я мог лазать хорошо по деревьям, натягивая тенты. Когда мог выделить недельку времени до фестиваля, после фестиваля. Когда, по большому счёту, у людей ещё не было так много машин и они могли 4 км тащиться по лесу, для того чтобы выступить, с барабанами. А сейчас народ как-то зажирел, и превращать фестиваль в такую «быдловскую» историю, в которую превращаются сейчас все фестивали, не хочется. Я в этом году вообще ни на одном фестивале не был — боялся, что кого-нибудь там убью, когда мне очередное быдло рассказывает про то, что «Крым — наш», да ещё и доказывает с пеной у рта, что американцы нам вредят, а само бросает окурки направо и налево. Это не объяснить. Я живу в другой стране уже. Внутренне я — эмигрировал. Я устал бороться со свиньями за чистоту в их свинарнике. Что ты не делай, они всё равно гадят. Какая им «Лампушка»?

novitsky5— Но ты как раз человек, который много боролся со свинарником: и лес убирал, и в городе скверы отвоёвывал. Больше этого всего не будет?

— По инерции, может быть. Я делаю, но на другом уровне. Если раньше можно было взять и сказать так: «Строитель, стой! Дай порубочный билет. Нет? Иди отсюда вон, это мой сквер», то сейчас ты говоришь «Стой», а к тебе приходят менты…

— Но ты же до сих пор живешь в России, в Петербурге, а значит, видишь тут что-то хорошее.

— Я не в России живу. Я живу в своём мире. Моя страна находится не конкретно на территории Петербурга. Растёт моё дерево во Владикавказе — это кусочек моей страны. У меня сделана моя скульптура в Германии — это кусочек моей страны. На Лампушке стоит «Сердце Лампушки» (памятный знак — прим. редакции) — это моя страна. Идёт навстречу хорошо знакомый человек с гитарой — это человек из моей страны. А вот Большой Дом на Литейном — это не моя страна.

— А акция с посадкой деревьев известными людьми продолжается? Кто в этом году присоединился?

— В этом году из великих — поэт Евтушенко. Сам позвонил и потребовал дерево. Посадил на 4-й Советской. Я-то думал: посажу свои 50 деревьев, без пафоса, без шума. Тут буквально недавно посадил кленовую аллею из 20 клёнов под Питером. Это болезнь — я смотрю, где можно спасти что-нибудь, и спасаю.

Можно ли тебя назвать оппозиционером, или ты сам каким-то другим словом определяешь свою позицию?

Я обзываю себя думателем и делателем. Оппозиция ради оппозиции — тоже не выход. Ну… Наверное, да. Но не в смысле позиции политической, я не занимаюсь политикой.

— А как же твои песенки, посвященные нашему президенту?

— Это мои песенки, посвященные нашему президенту. Если я сочиняю песенку, скажем, посвященную водителю, это же не значит, что я начал заниматься транспортными проблемами. А если написал железнодорожную песню, то не значит, что стал железнодорожником. Занятие политикой — это захват власти. Хоть на каком уровне, хоть какой власти прихватить. А у меня — просто гражданская позиция. И никто из протестных музыкантов не занимается политикой, ни Шевчук, ни Борзыкин, ни я, ни Курылев — никто из нас не рвётся стать президентом.

novitsky6— Давай всё-таки немножко позитива внесём в нашу беседу. Расскажи, что будет твориться 20 декабря на «Невском, 24». Какие ты готовишь сюрпризы?

— Это будет творческий отчёт. Новые песни. Там будут друзья, друзья друзей — День рождения он День рождения и есть!

А мы, в свою очередь, удовольствием приглашаем всех читателей MuseCube, поклонников творчества Михаила Новицкого, на его творческий вечер, который пройдёт в арт-салоне «Невский,24» 20 декабря. Артист отметит свой 51-й день рождения. Не сомневаемся, что там будет очень интересно.

Беседовала Александра Смирнова, специально для MuseCube
Фотографии из архива Михаила Новицкого

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.