Юлия Кроу — поистине уникальный случай в мировом шоу-бизнесе. В прошлом — успешная балерина, ныне — рок-дива, проект которой с каждым днём набирает всё новые и новые обороты. Мы встретились с Юлией и поговорили о творческих поисках, её любимых балетных партиях, Великом Гэтсби и многом другом.

В этом году твоя группа принимала участие в концерте Глеба Самойлова. Для аудитории The Matrixx ты человек не новый — с Глебом сотрудничала не раз. Скажи, как публика приняла тебя сейчас? Учитывая, что творчество проекта Кроу все дальше и дальше отходит от декаданса.

Можно сказать, что для аудитории The Matrixx мы всё-таки новый проект — такую музыку от нас они ещё не слышали. Я действительно выступала на саппорте у Глеба несколько лет назад, но тогда это была совсем другая группа, которая называлась «Юлия Кроу». Декаданс с элементами цирка и перфоманса и мужиками на каблуках. (Улыбается). Неудивительно, что большинство людей на это реагировали негативно, хотя я этого и добивалась. Группа Кроу же работает в направлении, близком к более привычному для народа альтернативному року. Соотвественно, приняли тоже неплохо. По крайней мере криков «Давайте Глеба» из зала мы не слышали. (Улыбается).

К вам же в тот день ещё и Кэш (Игорь Лобанов, вокалист групп Слот и Модем — прим.ред.) присоединился на сцене?

Да, с Кэшем мы неплохо спелись. (Улыбается). Когда я предложила Игорю выступить вме-сте с Кроу на разогреве у Глеба Самойлова, он оказался перед выбором — либо идти бить новую татуху, либо с нами петь. В итоге Кэш выбрал второй вариант и спел с нами песню «Раунд». Уже во второй раз.

А с Глебом ты тоже спела на этом концерте?

С Глебом я должна была петь песню The Matrixx «Дыра», но там вышла небольшая накладочка. Не знаю, кто в итоге виноват, но мне просто не включили микрофон. Я орала изо всех сил, и людям, которые стояли в первых рядах, это было вроде даже кое-как слышно. Но только им. (Улыбается).

На всём протяжении своего существования твой проект неоднократно менял стилистику и даже название. Сначала «Юлия Кроу», затем «Стерхх», сейчас просто «Кроу». С чем были связаны эти изменения?

В первый раз это произошло, потому что поменялась стилистика. Я решила уйти от декаданса, «утяжелить» звучание. Оставаться под прежним названием было нельзя, так как я хотела избавиться от клейма готики. На поиск нового имени для группы времени особо не было, и мы представили на лейбл несколько вариантов. Там сказали, что самое оптимальное — «Стерхх». Под этой вывеской мы проработали всего полгода, оно оказалось не особо удачным. Из-за двух букв «х» в конце его было тяжело искать в Интернете, люди путались. Одним словом, «Стерхх» у нас не прижился. Поэтому перед выпуском нового альбома мы заменили его на «Кроу», убрав имя собственное из первоначального названия. Поэтому теперь мы — группа Кроу. (Улыбается).

Но в песне «Великий Гэтсби», которую ты выложила в сети накануне Международного женского дня, исполнителем была указана «Юлия Кроу».

Да, потому что эта песня не имеет никакого отношения к проекту Кроу. Она написана на чистом вдохновении, мне просто захотелось сделать нечто подобное. Для меня это скорее своеобразная отдушина. В списке аудиозаписей в сообществе проекта я её специально убрала вниз, к ранним трекам «Юлии Кроу».

То есть, эта песня ближе к эстетике готики, декаданса и всего того, с чего ты начинала?

Ну, в «Юлии Кроу» я помимо готики и декаданса писала романсы, красивые, как мне кажется. (Улыбается). Например, «Навсегда», на которую мы даже клип сняли. Или композиция «Декаданс». Это тоже романс. Печальный и красивый… для бабушек. (Улыбается).

А что побудило тебя написать песню, посвящённую этому литературному произведению? Чем зацепил сюжет?

Зацепила скорее не книга, а её экранизация и шикарная актёрская игра Леонардо Ди Каприо. Этот сюжет возможно банален, однако чаще всего подобные истории рассказываются от лица женщины. Главная героиня проносит свою любовь через всю жизнь и в конце безответно уходит. А тут всё наоборот, и по-моему это очень необычно, чувственно и трогательно. У меня кстати очень много песен, написанных от лица персонажа мужского пола.

А эти стилистические изменения в творчестве были связаны с тем, что менялись твои музыкальные предпочтения? Или ты всё-таки пыталась угадать, «куда ветер дует»?

В основном это происходило по причине внутренних изменений. Я стала слушать другую музыку, мне начали нравиться другой визуальный стиль и другая вокальная подача.

Направленность лирики, соответсвенно, тоже менялась?

Да, конечно. Ведь творчество проекта «Юлия Кроу» всё же относилось к декадансу, и песни были соотвествующие. Сейчас все по другому, даже название нашего нового альбома «Наверх» является полной противоположностью понятию «декаданс».

А существуют ли темы, которых ты никогда не коснёшься в своих песнях? Например, политика, религия? Или ты в этом плане вообще «без тормозов»?

Нет, у меня довольно нейтральная позиция. Я — аполитичный человек. Религию иногда чуть-чуть затрагиваю, но не более того.

Значит, твоё творчество — это отражение внутреннего мира, а не реакция на какие-то внешние раздражители и события?

Ну да, я интроверт, и это показано в моих текстах.

На недавней презентации альбома «Наверх» с вами выступало много специальных гостей. Планируется ли дальнейшее студийное сотрудничество с кем-нибудь из них?

Да. Как раз сейчас мы с Кэшем готовим сингл, который представим в московском клубе Glastonberry Pub 16 сентября. И я очень надеюсь, что мы также снимем на неё клип. Кроме того я поучаствовала в записи новой песни панк-рок группы Йорш.

Как я понял, эпатажных перфомансов на твоих концертах нам больше не ждать?

Эпатаж сидит у меня внутри и всё равно вырывается наружу. (Улыбается). Даже если я стараюсь его прятать. А насчёт мужиков на каблуках и прочего… Если в России это вдруг станет модным, и участники Кроу сойдут с ума и сами наденут каблуки, то может быть. (Смеётся). Ведь раньше я всё-таки принуждала музыкантов к определенной внешности, которая соответствовала тому, что я хочу передать в своём творчестве. Теперь же у нас гораздо больше свободы.

Когда ты открыла для себя рок-музыку? С каких исполнителей началась твоя любовь к ней?

Мне кажется, что формирование личности начинается лет в 10-12, и именно в этом возрасте я стала дико фанатеть по Мэрилину Мэнсону. Мне буквально сорвало крышу, когда я увидела его на фотографии в журнале «Все звёзды», который кто-то из одноклассников принес в школу. (Улыбается). Потом на чьём-то телефоне я услышала midi-версию «Sweet Dreams», мы с подружкой под неё даже поставили танец. Ну а после этого пошли The 69 Eyes, H.I.M. и прочие около-готические группы. Потом полюбила Prodigy. Меня больше привлекали разные эпатажные персонажи — с гримом на лице, бешеными глазами.

Выделялась ли ты своими музыкальными пристрастиями среди подруг по балетной школе? Что вообще слушают девочки, которые занимаются балетом «с младых ногтей»?

На музыку у балерин особо времени нет. (Улыбается). Но у меня всегда сносило крышу по року. И даже в балетное училище я приходила с нашивками, шипами, в «нью-роках». За что меня ругали и даже вызывали родителей в школу. (Улыбается). Тем не менее, это не помешало мне получить красный диплом и стать лауреатом международных конкурсов.

Ты вышла на рок-сцену после того, как множество раз выступала на балетной. Есть ли разница в ощущениях?

Разница огромная, и это мне мешает. Ведь у меня театральная школа, где важную роль играет гротеск, преувеличение. Вообще, балет — это неестественное занятие. А здесь рок-музыка, где нужно уходить в полный отрыв. Возможно, мне не хватает «дворового» воспитания, поэтому приходится себя ломать. Я, конечно, не курю и не пью, но, тем не менее, стараюсь быть оторвой. (Улыбается).

Но ведь каким-то образом балетная школа тебе помогла?

В первую очередь тем, что я не боюсь выходить на сцену, не боюсь публики. Однако подачу мне пришлось вырабатывать заново. Например, есть различие в типах дыхания. Балерины дышат поверхностно, а певцы — животом. И мне нужно это всё перестраивать.

А какая была твоя любимая партия в балете?

Я любила лирические партии, а также эмоциональные, гротескные, например, «Половецкие пляски». Постановщики видели, что мне по душе эпатаж и яркие эмоции, поэтому старались давать соответствующие партии. Много было восточных образов.

В прошлом году ты была ведущей фестиваля Мотомалоярославец. Как считаешь, справилась ли ты с этой задачей?

Мне очень помог мой соведущий. Он в этой роли был уже не новичок, и на сцене выглядел весьма естественно и гармонично. А я про все выступающие на фестивале группы нарыла в интернете разной информации, и тоже добавляла к его репликам. (Улыбается). Конечно очень тяжело было вести фестиваль и одновременно на нем выступать, учитывая, что туда я приехала уже охрипшая. Кроме того, нужно постоянно находиться на воздухе и палящем солнце. Одним словом, к концу дня сил попросту не осталось. Но спасибо моим музыкантам — они приободрили меня, и выступили мы отлично.

А каким, на твой взгляд, должен быть идеальный ведущий рок-фестиваля. И нужен ли он там вообще? Не является ли он таким раздражающим элементом, каким порой бывает тамада на свадьбе, говоря образно?

На фестивалях всегда возникают какие-то задержки. Если зрители долго простаивают, им становится скучно и они уходят. Чтобы заполнять эти вынужденные паузы, как раз и нужны ведущие. Мне кажется, что они должны быть, в первую очередь, расслабленными. (Улыбается). А ещё — знать всех музыкантов и лично с ними общаться.

Расскажи о своих музыкантах. Их состав, насколько мне известно, в последнее время подвергся значительным изменениям.

Состав музыкантов у меня менялся параллельно со сменой названий. Единственный постоянный участник моих проектов — это ударник Максим Рубцов. Этот парень влился в группу «Юлия Кроу» ещё учась в школе, в возрасте, наверное, лет 15. Макс тогда не особо хорошо играл на ударных, но он проявил упорство — брал уроки, постоянно зависал на репетиционной базе, оттачивал мастерство. И сейчас он настолько вырос в профессиональном плане, что после каждого концерта ударники других групп подходят к нему и говорят комплименты в стиле «чувак, ты просто монстр». (Улыбается).

Ты же нашла его чуть ли не по объявлению…

Да. Я зашла в сообщество группы Маврин в Вконтакте и листала там список участников. Там я наткнулась на Максима, увидела у него фотографию с ударными инструментами, спросила, играет ли он. Максим ответил, что да, и удивился, откуда я знаю. (Улыбается). Я ему всё рассказала, мы оба согласились, что ситуация странная. Ну а потом провели первую репетицию и продолжили играть вместе.

А Вова Идол как у вас появился? И почему его не было на последних концертах?

Мой друг Вова как-то написал мне: «Давай я буду в твоей группе». Мне тогда как раз был нужен басист. Конечно, Вова больше гитарист, но он сказал, что никаких проблем в этом не видит и вообще всегда мечтал играть на басу. (Улыбается). Стерхх, как и «Юлия Кроу», были эпатажными проектами с кричащими песнями, например, «Секс-машина» или «Лети на самое дно», исполняемыми, кстати, до сих пор. Но после того, как мы сменили название и стиль, взяв курс на более молодежное, «альтернативное» направление, я поняла, что Вова перестал вписываться в коллектив. И тут мне написали музыканты группы Линда, похвалили нашу музыку, пообещали всячески поддерживать. Так в составе Кроу появились гитарист Виталик Крымский и басист Лёня Максимов. Не знаю, будет ли Лёня у нас на постоянной основе, но на всех последних концертах он играл и в недавней фотосессии тоже принял участие. Ещё в составе Кроу появился клавишник Стас Вахнин, играющий также в группе Audiopanic. Мы познакомились на концерте Qemists, где наши коллективы выступали в качестве «саппорта». Стас отличный парень и крутой музыкант, очень хорошо держится на сцене.

А MC ты где нашла?

Через друзей. (Улыбается). Не секрет, что наша песня «Живой» — это русскоязычный кавер на композицию «Faint» группы Linkin Park. Я всегда хотела сделать свою версию этой песни и искала чувака, который мог бы круто «зачитать». И, как обычно случается, он был совсем ря-дом. (Улыбается). Миша — вокалист группы Kinder, это кавер-проект Rammstein. Я и не знала, что раньше он читал рэп и даже записал альбом в этом жанре. Миша сделал речетативы к песне «Живой», а потом и ко многим другим нашим композициям. Я увидела, что та лирика, которую он пишет, органично вписывается в мои тексты. Таким образом, Миша стал ещё одним нашим постоянным участником.

Музыку пишешь также ты?

Музыку мы пишем коллективно.

А что за истории происходят с вашим фан-клубом? Он появился, потом неожиданно пропал и сейчас, насколько я знаю, переживает реинкарнацию.

Совершенно верно. После двух наших выступлений на саппорте — у Otto Dix и Глеба Самойлова — у нас появилось большое количество новых слушателей, и образовался фан-клуб в «Вконтакте». Им заведовала как раз одна из поклонниц The Matrixx. Сообщество начало постепенно «оживать», количество людей в нем росло. Но спустя полгода эта девочка решила отойти от музыкальных дел, ей надоело. В итоге она страницу фан-клуба удалила. Сейчас мы её возобновили. Будем выкладывать туда различные эксклюзивные материалы. И ждём того же от наших поклонников.

Кстати, какие у тебя вообще отношения с поклонниками? Свободно общаешься или держишь на расстоянии?

С некоторыми поклонниками я даже сдружилась — мы общаемся, я вписываю их на концерты. (Улыбается). Они к нам и на репетиции приходили.

Видел в Сети твои фото с Валерием Кипеловом со съёмок программы «Соль» для канала Ren-TV. Ты ходила туда в качестве зрителя? Или пела вместе с Валерием «Я свободен»?

Нет, «Я свободен» не пела. (Смеётся). Скажу честно, я была в легком шоке от того, какой драйв и энергию дал Валерий Александрович со своими музыкантами на том маленьком кусочке сцены, который был им отведён на этих съёмках. Настоящий пожар. Зрители потом просили их сыграть что-нибудь вне программы, на бис.

А спеть бы с Кипеловым хотела? Или это всё-таки совсем не твой формат?

Конечно хотела бы. Ведь Кипелов и группа Ария в каком-то плане побудили меня создать свой проект. Ещё работая в театре, я начала ходить в караоке. Рок-песен там было не особо много, а попсу исполнять мне как-то не особо приятно. И я пела в караоке композиции из репертуара группы Ария. (Улыбается).

А вокалом ты тогда ещё не занималась?

В бытность балериной мне было не до этого — все свободное время я посвящала частным занятиям с педагогом по балету. А после того как я ушла из театра, то стала каждый день заниматься вокалом. У меня сменилось большое количество преподавателей — начинала я с академического вокала, моим педагогом был солист Большого театра. Но так как для рок-музыки характерна эстрадная манера пения, позже переключилась на этот стиль. Я даже занималась у обоих вокалистов группы Маврин — и у Колчина, и у Стырова. (Улыбается). Поиски преподавателя были долгими, но в итоге увенчались успехом. Сейчас я занимаюсь у очень хорошего педагога, Даниила Четина.

Юлия, спасибо за интересный разговор!

Спасибо тебе!

Беседовал Михаил Степанов, специально для MUSECUBE

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.