Если в фильме Вуди Аллена на стене висит ружье, то в конце зритель удивится тому, как его использовали для сюжета. Обязательно? В данном фильме все следует именно такой схеме. Чеховское ружье отписали Достоевскому, сделав из оружия не только фигуру речи, но и материализовав. Как им воспользуются? Это продемонстрировал проект #ARTPOKAZ, вернув на большие экраны фильм «Матч Поинт». Но зачем им воспользуются?

 

Англия. Скромняга Крис Уилтон уже и не помышляет стать профессиональным теннисистом, а потому переезжает в Лондон, чтобы быть тренером в спортивном клубе, какой посещают весьма обеспеченные люди. Так происходит знакомство Криса с Томом Хьюитом и его сестрой Хлоей. Дорожка, проложенная оперой и творчеством Достоевского, приводит к возникновению романа между Крисом и Хлоей. Но любовь – это одно, а вожделение – то, что заставляет Криса обратить внимание на невесту Тома Нолу – жгучую красотку из неблагополучной семьи, которая пытается пробиться в высшее общество и стать актрисой.

 

«Матч Поинт» — прямолинейное сочинение Аллена, которое обретает свою прозрачность наслоением реверансов в сторону несовместимых понятий. Но как же ошибочно полагать, что данную «простоту» сюжета легко прочесть, используя расставленные вдоль пути подсказки, потому что ни одна из них не работает в полной мере. Вычленить необходимое — симбиоз даст полную картину понимания, которая придет только с наступлением финальных титров, когда сам мастер позволит разгадать свой замысел, поэтому и просмотр более чем двухчасового хронометража не становится тривиально-скучным ни на минуту.

 

И первая зацепка – форма того самого чеховского ружья. Крис Уилтон читает «Преступление и наказание». И это не просто кадр, где выбранное – воля случая. Предзнаменование — это все еще ружье, но многосмысловое, которое выстрелит. Фигурально. Реально. Фигурально, потому что реально. Но по заветам Достоевского работает в «Матч Поинте» далеко не все, превращая ненужные Аллену детали в условности, устанавливая на их место другие смысловые объекты.

 

Так в повествование приходит воплощение везения. Аллен ловко жонглирует удачей руками главного героя. Везение вклеивается в сюжет литературной классики, обесценивая понятия, которые закладывал в нее еще Федор Михайлович, интеграцией повествования в реалии, которые наложили отпечаток на всех, начиная с образа современного Раскольникова, заканчивая возмездием, которое бессильно, несмотря на то, что за преступлением следует наказание.

 

Потому что в дело вмешалась игра. Аллен представляет фильм так, будто он – партия в теннис, полет мяча в которой становится ниже к верхнему краю сетки, — опасность. Как и любого спортсмена, режиссер цепляет героя к необходимости действовать во имя победы — принадлежности к стерильному миру высшего общества, где окна больше, стены белее, кадр шире. Лояльность судьбы благоволит этому притяжению, предоставляя право на безнаказанность.

 

И если финальный ход покажется сильно притянутым, то только потому, что зритель мог периодически так отвлекаться на великолепную актерскую игру, что упустил значимость путей, ведущих к перекрестью развязки, которая блистала сквозь призму операторского видения, будучи зеркальным олицетворением начала, впитавшего подтексты содержания. То самое очко, которое приносит Аллену победу над зрительскими ожиданиями.

 

Валерия Стойкова специально для Musecube

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.