Науки, чуждые музыке, были
Постылы мне; упрямо и надменно
От них отрекся я и предался
Одной музыке.

А.С.Пушкин, «Моцарт и Сальери»

В одной из серий горячо любимого мной «Южного парка» был эпизод, когда Картмэн с приятелями оказались в парке развлечений и стали жертвами аттракциона под названием «Очередь». А вечером 9 октября этот аттракцион, по-видимому, переместился в окрестности концертного зала «Москва Hall»: длиннющая вереница гостей, преимущественно представительниц прекрасного пола, наводила на мысль, что перед ними выступит как минимум Джаред Лето. В принципе, родись Джаред в Париже, он тоже мог бы, скажем, попасть в рок-оперу «Моцарт» и записать кавер на Эдит Пиаф. Но, как говорится, Богу Богово, а сегодня мы чествуем совсем другого героя – 32-летнего французского донжуана по имени Флоран Мот, представившего широкой публике сольную программу на следующий день после триумфа «Моцарта» в Государственном Кремлевском дворце.

На правах прессы смело направляюсь к главному входу, намереваясь пролезть на интервью, и вдруг утыкаюсь в живот здоровенному охраннику. «У меня интервью…» — начинаю произносить заранее заготовленную фразу. «В порядке очереди!» — рявкает мой собеседник. «А пресса?». Но магическое слово не спасает: «Сказал же, в порядке очереди!». Понимаю, что спорить бесполезно, и отваливаю, но уже минут через десять проникаю в гримерку, где в ожидании начала выступления переминаются с ноги на ногу и вальяжно покуривают музыканты. Вскоре появляется и сам Мот, бросает короткое «How are you?» и снова убегает. Царящая суматоха недвусмысленно намекает, что сейчас до интервью никому нет дела, и перекинуться с Фло парой слов удастся в лучшем случае после концерта. Несолоно хлебавши возвращаюсь в зал, где публика начинает понемногу сходить с ума, предвкушая незабываемое зрелище.

И вот он появляется, в элегантном пиджачке поверх жилетки и белоснежной футболки; черные, как смоль, волосы зачесаны назад и прекрасно гармонируют с ухоженной бородкой. Обведя глазами зал, Флоран притворно удивляется: «Надо же, одни девушки! И от силы пара юношей! Но я люблю вас всех, крошки». Действительно, ни для кого не секрет, что французские музыканты – будь то Шарль Азнавур, Брюно Пелльтье, Даниэль Лавуа или Микеланджело Локонте – пользуются особой популярностью именно среди дам. Озираюсь и с трудом нахожу трех-четырех молодых людей, с недовольным видом потягивающих пиво возле своих восторженных спутниц: что, дескать, за попсу нам тут покажут? Тем временем, пока гитаристы настраиваются, Фло осведомляется: «На каком языке с вами поговорить? Парле франсэ? Я тоже, совсем чуть-чуть. А также по-английски и по-русски!» (на упомянутом шоу «Mozart» Фло спел на русском «L’assasymphonie» — никто не разобрал ни слова, но все очень обрадовались).

Под звуки динамичной «Astérisque» зал мгновенно приходит в движение. Начинаются танцы, на сцену летят разноцветные воздушные шары (которые Флоран, не прерывая пения, легким движением руки возвращает обратно), а после «Je Ne Sais Pas» и «Mes eléphants roses» в воздух вздымаются таблички с благодарностями: Merci, Bravo, Spasibo… «У моих розовых слоников сексуальные попки!» — горланит Фло на манер речитатива и совершает соответствующие телодвижения, чертовски напоминая выкрутасы Гару под «Do Ya Think I`m Sexy». Чего-чего, а сексуальности ему не занимать; энергетика Мота буквально бьет через край, проливаясь на головы тянущихся к нему поклонниц эдаким музыкальным афродизиаком.

Но, помимо чисто внешней привлекательности и отличных навыков шоумэна, природа наградила Флорана и потрясающей красоты голосом, всю силу и глубину которого он демонстрирует на сменивших «зажигалки» лирических композициях. Сначала – «Tant De Lendemains», полная сожалений об утраченной любви и несбывшихся мечтах; затем, как предупреждает сам Фло, еще более трагичная «Tu M`efface», «ты меня стираешь», не оставляющая автору вообще никаких надежд. «Да, это грустные песни, но такой уж я человек», — разводит он руками. Видно, насколько ему близко все, о чем он поет, и остаться к этому равнодушным может только самый зачерствелый сухарь.

Разрядив атмосферу ударной «Les Blessures Qui Ne Se Voient Pas», Фло сбрасывает пиджак, в очередной раз подтягивает штаны – к вящему удовольствию публики, фирменным движением приглаживает брови (да-да, вы не ослышались!) и долго настрагивает гитару – слишком долго, чтобы сыграть что-либо ординарное. И ожидания оправдываются: звучит любимая многими «Love», очаровательная вещица с английским названием и по-французски изящным текстом на вечную тему. Невольно на ум приходит название фильма Кристофа Оноре «Все песни только о любви», где Луи Гаррель носился по Парижу и распевал девушкам серенады. Неужели эти французы действительно не могут петь ни о чем другом? Мысленно даю себе указание спросить у Фло его мнение на сей счет, но пока последний еще не спешит уходить, ведь на очереди еще одна баллада. Правильно, опять о любви.

«Я написал эту песню, когда жил в Канаде», — говорит Фло и играет прекрасную и, что самое главное, не совсем безнадежную «Mrs.Mary», благодаря абстрактную (а может, и вполне материальную) Миссис за проведенную вместе ночь. «Спасибо, что оценили, вообще-то это плохая песня», — Фло безуспешно пытается перекричать громовые аплодисменты. Между тем, под шумок музыканты временно покидают сцену, а я довольно потираю руки, прекрасно зная, что акустические сеты – главная изюминка подобных концертов. Парень рядом со мной, еще полчаса назад не находивший себе места от скуки, тоже вошел во вкус; глаза горят, дрожащие руки настраивают камеру на телефоне.

Флоран готовит очередную речь: «Перед тем, как…мне говорить по-английски или по-французски?». Услышав дружное «OUI!», он удовлетворенно кивает и продолжает на языке Бальзака: «Так вот, когда я жил в Канаде, то, прежде чем стать профессионалом, пытался стать музыкантом». Шутку никто не оценил, Флоран понимает, что публика явно переоценила свои возможности, и снова переходит на английский: «Я часто выступал в барах и небольших клубах, поэтому сейчас попытаюсь воссоздать ту атмосферу. Эта песня была написана одним из моих любимых исполнителей, Джеффом Бакли, и называется она «Lilac Wine». Имя Джеффа Бакли для большинства – пустой звук, но теперь многие явно захотят познакомиться с его творчеством поближе. «Я думаю слишком много и делаю вещи, на которые никогда бы не осмелился; Я слишком много пью, ибо это возвращает меня к тебе…». «Lilac Wine» одинаково хорошо зазвучит и в прокуренной биллиардной Сан-Франциско, и в окутанном винными парами кабаке Монмартра, и под куполом до отказу заполненного Москва Hall.

С трудом прихожу в себя после финальных аккордов, и тут – еще один сюрприз: бессмертная «L`Hymne A L`amour», написанная Эдит Пиаф и впоследствии перепетая бесчисленным количеством людей, от Бруно Пелльтье и Гару с Патрисией Каас до Джоша Гробана и того же Бакли. Но Флоран поет ее особенно проникновенно, не только старательно копируя знаменитое пиафовское «ррр», но и полностью передавая общее настроение. Когда сначала хочется рвать вены от беспросветной тоски, а потом наступает катарсис и приходит вера в то, что влюбленным покровительствует сам Всевышний.

Немного обалдевая от гениальности французского языка, Пиаф, ее песни и ее исполнения Мотом, словно в полусне наблюдаю, как на сцену возвращаются флорановские коллеги по цеху и увенчивают сегодняшний музыкальный торт праздничной вишенкой – культовой «L’assasymphonie», главным хитом «Моцарта» и безусловной кульминацией вечера. Фло, только что задумчиво теребивший струны в только ему понятной меланхолии, теперь носится по сцене, будто черт из табакерки, на припеве протягивает в зал микрофон – и все хором выкрикивают давно заученный текст. Лучшая, на мой взгляд, награда для исполнителя. «Еще хотите?» — подкалывает нас Мот. Хотим «Alone». Но получаем «Arrête» — тоже здорово, благо Флоран ни за что не упустит возможности в очередной раз продемонстрировать свои вокальные данные.

…а потом он вышел на бис. «Большая часть выступать для вас сегодня, — серьезно говорит Фло. –Сыграю-ка я еще одну песню». Проводит рукой по струнам и грозит пальцем: «Всего одну!». Одну – но какую! Кавер на Queen`овскую «Bohemian Rapsody» потрясает не меньше, чем оригинальная версия в исполнении Меркьюри. Удивительно, но это вновь песня о любви. Но не просто о любви к конкретной девушке или женщине – это настоящий гимн жизни и силе человеческого духа, музыке и красоте… «Если завтра я не вернусь – не плачь, мамочка, просто держись, ничего страшного! Посмотри на небо – и ты поймешь: всё это – сущий пустяк». Такое впечатление, что Флоран не просто ставит точку в выступлении, но подводит своеобразный итог определенному этапу карьеры или, если угодно, жизни. В который раз взвесив все «за» и «против» и окончательно убедившись, что выбрал верный путь. Чего же еще желать?

Ничего – кроме небольшого интервью! Поэтому спешно покидаю зал и снова направляюсь в гримерку, надеясь, что хоть теперь-то мне повезет…

Алексей Комаров, специально для MUSECUBE

Фотоотчет Ирины Косаревой смотрите здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.