28 июня в рамках фестиваля «Ex-gallery», прошедшего в честь 25-летия арт-центра «Пушкинская 10», выступил известный поэт Леха Никонов. Лидер группы «Последние танки в Париже» прочел начальный, нецензурированный вариант панк-оперы «Медея». 

К заявленному в афише времени выхода Лехи в музее нонконформистского искусства было готово все: черное полотно на трибуне и зрители, упавшие на пол, чтобы удобнее внимать ему — незаурядному и гениальному в своей стезе. «Знаешь, почему на мои чтения ходит все меньше народа? Я становлюсь великим»,— заметил Леха недавно в интервью какой-то слишком провинциальной на вид журналисточке, вальяжно сидя на окрашенной в белый лавке. И правда — людей было немного, зато каких. 

Вот присели две подружки с коктейлями в руках с романтичным, а, вроде бы, и не совсем, настроением. Дальше парочка, наблюдающая за Лехой, как за каким-то шоу, и попеременно записывающая главное действующее лицо на гаджеты. Пока поэт, кстати, читает о том, что более всего опасается именно такого исхода для своей деятельности. Обособленная девушка что-то отхлебывает из стакана черными губами, на тумбочке ерзают другие люди, а на полу отчаянно заливается от высоко интеллектуальных и реже «дворовых» шуток Лехи заразительным смехом другая влюбленная пара. Сижу смеюсь, злюсь и плачу, иногда переглядываясь с беспечно улыбающимся Ильей Стоговым.


«Песен всего 24, поэтому я не обижусь, если кто-то встанет и уйдет. Но я прочту первый вариант «Медеи», написанный еще в 2009″. Никто не ушел.

Пока поэт матерился на пришедшую власть и вещал о своих реально-ирреальных похождениях, на провода текла вода из бутылки, случайно им брошенной. И все обыденно мирское действительно казалось таким ничтожным в противовес тому, о чем все думали в том помещении 28 июня, тому, что видели и чем были ошарашены.


«Я буду слушать каждый вздох 
из губ твоих, 
и, чтоб ты не сказала, 
я передам, всё, что смогу, 
что нам судьба наобещала —
гореть с тобой в одном аду, 
во всём всегда быть виноватым».

«Вода упала, все пропало»,— рявкнул сам себе поэт. И все взаправду пропало в тот вечер. Фигура в черном одеянии просторечиями и тут же мудреными метафорами режет правду — ту, что знаешь, но о которой боишься и потому не хочешь часто вспоминать. По обыкновению все были под глубоким впечатлением. «Сильно»,— с застывшими в глазах слезами кто-то протянул, еле выталкивая свое тело в узкий проход. 

Последнее честное чтение произведения «Медея». «Медея» — это я»,— Леха Никонов.

 

Ангелина Кожинская, специально для MUSECUBE

В статье использованы фотографии Богданы Соколовой.

Фоторепортаж Богданы Соколовой смотрите здесь.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.