Велика зело Русь-матушка! Богата дарами Божьми, и всё в ней ладно: поля широки, реки-озёра полны, а люд верой крепок и умом востёр.

Но случилась беда лихая – в конец одолели скоморохи басурманские! Злато на шею нацепили, рифмы непотребные на всю землю нашу дивную стали горланить. Хип-хопом назвали то. И будто змий крамольный, отравил хип-хоп ядом своим русичей. Стали и сами они всяку глупость в куплеты складывать, да по городам и весям разносить. Девок красных в одёжи постыдные нарядили… И конца и края не узрети сему, коли не появился бы на земле русской залихватский мужичонка с балалайкой, наречённый Нейромонахом Феофаном. Восстал Феофан супротив гнили заморской, да погнал супостатов удалым своим драм-н-бэйсом. Всполошился люд: «Что за лепые песнопения такие? Слуху услада одна!» И стал тянуться народ к Феофану. Егда дюже много их стало, решил Нейромонах концерт им сыграти. Да единого мало было, затребовали ещё. Умилилось сердце феофаново, и возвестил Нейромонах о новом сборище.

Состоялось сие событие 19 июня в Стольном граде, в клубе Arti Hall, что на Дербеневской улице. Народ московский гулкой рекою стекался к избе плясальной. Многие средь них были в одёже лепой – девы в сарафанах расшитых, да в кокошниках, а парни в косоворотках, да с бородами все аки един. Любо-дорого посмотреть!

Вошли в плясальню, взяли мёда хмельного для куражу, беседы завели весёлые, ждут. Полчаса ждут, час… А Феофана всё нет. Встревожилась дружина драмн-н-бейсова: «Где же наш Феофанушка? Али случилось что?» Томился народ думами, но покорно ждал. Вдруг сгустилась над сценою тьма кромешная, звуки драма заморского поутихли, и чинно, опираясь на посох древянный, вышел к люду Нейромонах Феофан, а следом за ним — и Никодим, верный соратник в делах Драма Древнерусского. И аки солнце озарило танцпол. В веселии великом глаголил Феофан: «Здравствуйте, братья и сестры! Не все успели в клуб зайти, темь задержался я. Но нет мочи более терпеть. Зело рад видеть всех вас! Ай-да в пляс!»

И начался ярый праздник для люда мирского. Пустился народ в пляс залихватский, длани свои в небеси простёр, ликуя. Лаптями своими знатно стали пол притаптывать, да Феофану с Никодимом подпевать.

Феофан взирал на сие из-под рясы, расшитой сребром, да подначивал: «А ну-ка давайте проверим, что крепче – лапти наши удалые, али пол плясальный?» И, взяв бабалаечку в руки, дивно заиграл «Лапти разбить об пол».

Столпотворение великое нову забаву затеяло – слэм удалой. Расступился люд посередь танцпола, выходили молодцы плясать по одному, кто кого перепляшет. А таче ринулись во едину кучу, да погнали хороводы! Силушку свою богатырскую всю в пляс пустили. И так это дивно было, еже дух захватывало! Давно сякого не зрелось на концертах. Аже рокеры, оплот забав сих, давно не видали такого.

Покуда народ лихо веселился, к Феофану с Никодимом вышел друг их благий, Медведь бурый. Озорник, плясал со всеми, кто на сцену влезал.

Спел Феофан на потребу любым своим братьям и сестрам все песни, за кои сам любим стал. Да и как не любить Нейромонаха всея Драм-н-бэйса, ежели о родном и понятном куплеты слагает? О полях, о Руси Светлой да Великой, о жизни своей аскетичной и праведной. Не мудрено, аже по сердцу пришлись песнопения.

Под басы разрывные, да ритмы драма с балалайкой безудержной пропели «Холодно в лесу», «Мне под драм вставать легко», «Пляски с медведем», «Я буду с тобою», «Лесные забавы», «Асмодеев на кол», «Нейромонах Феофан», «Козаки» и прочие дюже лепые куплеты.

Сдержал слово своё мужицкое Феофан, данное перед концертом, и явил народу московскому новую песню свою «Хочу в пляс». Зело потешна она, и по нраву пришлась.

Ужо взмокли все, но под «Драм и Светлая Русь» отплясали на зависть. Егда же прощаться вздумал Феофан, не отпустили его скоро. Прыткого Драму хотелось аще. И услышал народ по хотению своему «Ядрёность – образ жизни» и «Лапти разбить об пол».

Отпустил-таки люд Феофана и друже его Никодима да Медведя в удел их. Токмо испросил перед прощанием обещание выдать – вернуться в град Стольный, ибо нет мочи жить без Драма средь мира греховного сего. Пот утирая со лба, дал добро на то Феофан. И да возрадовался люд, получив слово крепкое. Мужицкая силушка – она же не только в мочи дрова наколоть, но и слово сдержать. А Феофану вера есть, он на правда стоит, ибо славит без устали Драм Древнерусский и Светлую Русь.

На том и кончилось сказание о Драме и Феофане в ArtiHall, да не кончилась повесть вся. Сердца затаились в ожидании нового пришествия Нейромонаха в Москву, а покуда не приедет, в ушах мирских будет музыка благая, Феофаном сотворённая.

Екатерина Жгутова, специально для Musecube
Фото Екатерины Жгутовой тут

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.