27 декабря группа «Телевизор» дала последний в этом году концерт – большой, с антрактом. В «Зале ожидания» долго ждать не пришлось – от заявленного времени Михаил Борзыкин отступил всего минут на 20, хотя в зале до победного было мало народу – казалось, что пришло меньше 100 человек. Но с появлением артистов волшебным образом у сцены образовалась толпа. Может, митинги научили людей быстро и вовремя создавать эффект массовости? В зале оказалось человек 300 как минимум.

Группа «Телевизор» существует почти 30 лет, и ее лидер Михаил Борзыкин все это время неизменно «на баррикадах». Борзыкин владеет залом, пожалуй, не хуже, чем Шевчук или Кинчев, слагает актуальные тексты, создает интересную музыку, но залы собирает куда меньшие. В России его песни не крутят по радио и телевидению и не слушают на больших сценах. Из-за этого в последние годы группа «Телевизор» немного погрузилась в забвение.

Правда, после того, как протесты вошли в моду, ситуация изменилась. Но Борзыкин этим не пользуется – как говорится, он пел свои песни еще до того, как это было мейнстримом. А значит, будет петь и после. Его песня «Шествие рыб» — как раз об этом:

«Пришедшие рано уйдут одни —
Время накажет своих рабов.
Успевшие к пиру забудут о них,
Как цветы забывают о пользе шипов».

телевизорНачиная концерт, вместо приветствия Борзыкин посетовал, что обещанный конец света не случился: «Обошлось… А ведь заслужили!». Вряд ли он ожидал конца света на самом деле – но после минувших страхов его песня «Конца света не будет», извлеченная из альбома 1992 года «Дым-туман», пришлась очень кстати.

Мы по привычке называем «Телевизор» роком, а Википедия, кстати, – пост-панком или «новой волной». Хотя жанрово эту музыку трудно определить – в ней много всего понамешано. При желании можно обнаружить даже ритмы регги под оболочкой электронной музыки.

Поэтому возникает некоторый диссонанс, когда под музыку, абсолютно лишенную ямайского солнца, люди танцуют легко и непринужденно. Впрочем, начало этого концерта было достаточно легким – звучали песни «Внутри», «Муха на стекле», «Случайно». Пусть в них нет радости, но нет и ненависти.

В одном интервью Михаил Борзыкин говорил, что ему не близок жанр «внутренней эмиграции». Однако в его песнях именно внутреннему миру отводится первое место:

«Кто сможет отнять мои сны?
Кто сможет попасть в мои сны?»

Душа героя наделяется важными свойствами – защищенностью и уверенностью, чтобы ни произошло, герой его песен верен себе: «я останусь собой во сне».

Отвращение к миру, столь частое в его песнях, не означает безысходности — не случайно в песне «Муха на стекле» Борзыкин разрушает стекло как преграду в сознании слушателя: «Бьется о стекло она – это для нее стена». Но эту стену она придумала сама: «Вовсе не закрыто окно». И эта мысль – о разрушении преград обретении свободы – повторяется в разных песнях, в разных образах.

Однако не все песни «Телевизора» таковы, и улыбки на лицах поклонников — это ненадолго: от песни к песне Борзыкин все ближе к ключевой теме своего творчества:

«Милые друзья, кто здесь змея?
Я с нетерпением жду измены…»

Лица в зале мрачнеют, движения замирают, когда звучит песня «Глупая». Борзыкин, как писатель, освобожденный от цензуры, говорит прямо и резко, обнажает пороки так, чтобы было противно узнавать их в себе:

«Ты безусловный? — Да.
Ты постепенный? — Даа.
Неуязвимый? — Да.
Я посмотрю на тебя когда…

Когда твой сын из армии вернется без ног —
Обычная дедовщина.
Когда твоя мать во дворе попадет под наркоманский нож
Ищи в себе причину».

С этого момента переворачивается все, Борзыкин вдруг оборачивается дьяволом, его движения резки, его голос меняется: то низкий, то телевизорглубокий, то гнусавый, то хриплый… Сотни образов и сотни историй – он заманивает в пучину протеста даже тех, кто никогда не был против. Он разоблачает человека, а в человеке – общество и государство. «Твое лицо красиво» — начинает Борзыкин, и параллель проходит дальше: «Европа красива», «моя страна красива» — но вывод для всех один: «Ты мое униженье — и все!». В его мире люди живут «с лапшой на ушах», живут в подобострастии, потому что боятся умереть, будучи «во власти мяса, в плену у костей».

Зал оживляется, когда звучит песня «Менты убивают молодых» — агрессивная, выносящая обществу приговор без всяких оговорок. Но настроение Борзыкина – непостоянно. Его отчаяние и ненависть сменяются светлой грустью: «Нет тебя со мной, ангел-хранитель мой».

Через 20 песен – перерыв.

После перерыва кажется, что напор сейчас усилится – но нет: «Иногда меня тянет в бардовскую песню. Вот спою «Вальс», неожиданно заявляет Борзыкин. Это – задушевный «Вальс иерархов»:

«Ваше благородие,
Чинопопечительство,
Сказочно уродливо,
Светопомрачительно…»

Очень интересно наблюдать, как тексты Борзыкина живут в музыке. Он умудряется перемещаться из жанра рок-баллады в хардкор, разбавляя жесткость легкими танцевальными ритмами. Характер песни и ее развитие редко предсказуемы: музыка делится на части бесконечно, ритм меняется, и трудно предугадать кульминацию, не зная о ней заранее.

Например, в той же «Глупой» песне нежная мелодия в куплете, сопровождающая издевательский текст, внезапно срывается, превращаясь в жесткую и напряженную, а голос уже яростно хрипит. Но и это не все – есть еще третья часть, монументальная и спокойная: «Я посмотрю на тебя когда в твой дом придет беда».

Такое обращение с музыкой, пожалуй, залог ее успеха – песни узнаваемы, но непохожи друг на друга. И если обычно трехчасовой концерт для многих коллективов – большой риск, в случае с «Телевизором» эти три часа почему-то не утомляют.

Но вернемся на концерт, где наступает время самых известных песен. Теперь Борзыкин говорит совсем уж прямо, чуть меняя для этого тексты. «Твой папа фашист» уже не семейная история – Борзыкин поет теперь «Путин – фашист!», а в песне «Три-четыре гада» меняет слова:

«Рано или поздно «Единая Россия»
Прямо с обрыва – на дно!».

Публика реагирует на призывы музыкантов по-своему – одобрительными криками, а в центре зала — слэм чуть ли не на каждой песне. Борзыкин, правда, на публику почти не реагирует, ничего не говорит, а крики до него будто не долетают вовсе. Впрочем, что тут сказать, если все уже спето?

Концерт подходит к концу, звучат «Сиди дома», «Очки», «Заколотите подвал» — те, что неизменно исполняются на митингах и фестивалях. Потом – «Газпромбайтер», перед которой Борзыкин тревожно заявляет: «После следующей песни прошу быстро всех разойтись! Ваше собрание незаконно! 54-й закон!».

Шутку в зале приняли, но возмутились – мол, таким приказам присутствующие в зале не подчиняются. Борзыкин пояснил: «На самом деле, в 23 часа здесь студенты празднуют Новый год. Надо их пустить! Они наше будущее! С Новым годом! Желаю вам вынести все это безобразие».

Звучит «Мандариновый снег», кто-то уже движется к выходу. «Встретимся здесь же 30 марта. Думаю, доживем!», — прощается Борзыкин.

Анастасия Дмитриева, специально для MUSECUBE.

В отчете использованы фотографии, взятые из ВКонтакте.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.