Автор пьесы — Хибран Рамирес Портела (Мексика)
Режиссер-постановщик – Михаил Угаров
Режиссер — Игорь Стам
Художник — Леша Лобанов
Актеры: Ирина Вилкова, Владимир Баграмов, Павел Мамонов

Аляска

Впервые ее читали на Любимовке прошлой осенью. Пьеса мексиканца Портела «Аляска» только на слух отдавала холодом: на сцене, а главное на обсуждении бушевали страсти вполне себе латино-масштаба. Когда кто-то из критиков заметил, что пьеса НУ ОЧЕНЬ напоминает Теннесси Уильямса, Михаил Угаров особенно спорил, утверждая, что нет, ни в коем случае, и вообще не похоже, и нет, нет, и вообще, как в голову такое пришло…. Но смотрите сами: гей с маниакально-депрессивным синдромом, виктимный бисексуал, против воли притягивающий повышенное внимание обоих полов, femme fatale в статусе городской сумасшедшей, борющиеся с собственными страстями в попытках спасти бессмертную душу — она и впрямь напоминала Уильямса или О’Нила. Тогда. Осенью. Метаморфозы, случившиеся за неполный год и представленные на премьере «Аляски» в Театре.Док в мае можно рассматривать и как режиссерский триумф, и как актерский.

Ирина Вилкова (Мартина) произносит какие-то запредельные монологи: поток сознания выплескивается текстом, балансирующим на грани безумия, слова перемалываются, словно твердокопченная колбаса, которую ее утробе угодно заглотнуть. Владимир Баграмов (Джонни), не жалея сил, делает своего персонажа максимально отталкивающим, одарив идиотским смехом и пугающе-плотным, почти осязаемым взглядом маньяка из НТВшных новостей. А Павел Мамонов (Мигель) аутичен примерно в той же степени, что и миловиден, трогательно заикается, и в самом деле вызывает навязчивое желание купить конфет или избить до полусмерти.

Михаил Угаров и Игорь Стам совершенно убрали налет латинщины, уильямсчины, убили какие-либо ассоциации В ПРИНЦИПЕ, кроме типично доковских: нецензурные слова вступают в борьбу с обыкновенными и в некоторых монологах побеждают, а диалоги перегружены чувствами и гомерически смешны в самых драматичных моментах. Пьеса, в которой стокгольмский синдром — главный герой, а формы его представлены жутким разнообразием. Аляска как голубая луна, которая всему виной, давно в прошлом, но тень ее, как хичкоковские птицы — иррационально пугающая. Жертвы и их поклонники: хэппи энда сегодня не будет. Герои оказываются прибитыми гвоздями к миру, который создали сами. А главный секрет остается тарахтеть в супернадежном сейфе, размозжившем голову героине.

Стелла Татевосян, специально для MUSECUBE

Фото — Илья Ушак

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.