карамазовыГлавное, убегайте лжи, всякой лжи, лжи себе самой в особенности. Наблюдайте свою ложь и вглядывайтесь в нее каждый час, каждую минуту. Брезгливости убегайте тоже и к другим, и к себе: то, что вам кажется внутри себя скверным, уже одним тем, что вы это заметили в себе, очищается. Страха тоже убегайте, хотя страх есть лишь последствие всякой лжи. Не пугайтесь никогда собственного вашего малодушия в достижении любви, даже дурных при этом поступков ваших не пугайтесь очень.
Старец Зосима. Ф.М. Достоевский
«Братья Карамазовы»

 

Признаюсь – боялась идти на этот спектакль, в афише которого есть и название жанра «рок-опера», и популярный Федор Михайлович Достоевский. Потому что за последние 10 лет только рок-опера «Преступление и Наказание», да и то слышанная в виде диска, гулявшего по сети, смогла приблизиться к писателю и его книге. Но боязнь моя была напрасна. Если на сцену выходит такой роман – значит, с нашим временем и обществом действительно пора говорить о Достоевском.

 

Имена, венчавшие афишу – одни звезды. Одни лидеры столичных мюзиклов-блокбастеров и бестселлеров. После просмотра спектакля поняла, что только им и под силу было воплотить замысел Александра Рагулина, автора либретто, текстов арий и музыки. Ольга Беляева, Екатерина Гусева, Сергей Ли, Владислав Погиба, Евгений Вальц, Денис Дэмкив, Игорь Балалаев и сам Александр Рагулин.

 

Спойлер – враг любого пишущего о театре. Потому обойдусь без них.

 

Полтора часа без антракта. Только арии, только занавес, только актеры и режиссерская огромная дума, в которой живет зритель. А если не живет, то его в зале просто нет. Зал полон, и как уже знаю, был полон все показы. И это – знаково.

 

Достоевский – священная коровка, трогают его, как и «Макбета», редко. Слишком сложен. Слишком чист. Слишком глубок. Слишком русский. Рагулин показал, что хватит относиться к Федору Михайловичу, как к памятнику у Ленинской Библиотеки. Надо читать его, думать над его произведениями и не бояться писать, осмысливать, петь и ставить спектакли о «неприкасаемом». Если не трогать «неприкасаемое наше все», то к Федору Карамазову таких неприкасаемых!

 

Александр Рагулин, режиссер и автор, не побоялся ни Достоевского, ни братьев, ни черта русского. Особенно – чёрта. Потому что на чёрте у него все вертится, как на ребре – монетка. То реверс, то аверс, то шарик, то ниц падет. И снова – закрутится, идя от текста романа, от великого русского и от не к ночи помянутого.

 

Нужны мюзиклы? Форма повествования – мюзикл. Актеры – лучшие в русском мюзикле, как явлении. Нужна рок-опера? Музыка – рок-оперы. Нужна поэзия? Тексты арий – поэзия. Нужен Достоевский? Роман – Достоевского. А получаются – КарамазоВЫ.

 

Три сказочных братца в истории русского фольклора. Все Иванушки-царевичи и все Иванушки-дурачки. Все – за Жар-птицей. И все – за Кощеевой смертью. А как? А вот так!

 

У каждого – соло, у каждого – ансамбль. У каждого – ход с туза, и у каждого – проигрыш. Да только такой проигрыш, что от выигрыша ничем не отличается. А как такое возможно? А вот оказалось, что у Александра Рагулина – возможно.

 

Зал ЦДРИ. Негде сесть. В проходах сидят, стулья принесли дополнительные. Автор со сцены поправляет – дорогие зрители, в боковых проходах тоже действие будет идти, пожалуйста, чуть придвиньтесь друг к другу. И выходит, что главное действие уже и не на сцене, а во всем зале. Да и где тогда сцена? А она – везде. Особенно – в зале. Да не в зале, а в тех, кто в зале сидит. КарамазоВЫ.

 

Это необыкновенный спектакль, потому что он идет сразу во всех измерениях. В звуковом пространстве — голоса и музыка, в языковом русском пространстве – арии и живущий в памяти зрителей роман и в духовном поле, том самом, которого не перейти. Потому что весь роман оказывается перевернут. И Зосима – старец по духу. И Алеша – монашек по духу, а не по виду. И даже Митя – не солдат, а сильный духом мужчина. Иван – не атеист-правдоискатель, а та самая слезинка, которой мир не стоит. Не ребенок – именно Иван таким получился, что если мир спасти надо такой ценой, ценой его слезинки – катился бы этот мир! К тому самому папаше. К чёрту, отнюдь не лысому.

 

И два полюса – Катенька да Грушенька. Только в романе одна спасти хочет, другая погубить, а в спектакле Рагулина – ни та, ни другая ни спасти, ни погубить не способны. Потому что эти полюса «гибель», «спасение» — они не в героинях, они в зрителе, в читателе. Только в том и «штука», что полюса эти надуманны. Нет их в жизни, ярлыков, штампов, полюсов. И не было. И у Достоевского в романе – это не на виду лежит, а копать – давно ли книгу открывали?

 

И зал молчит, переполнен, под завязку, до краев – тем, что творят актеры, режиссер и текст на сцене. Мысли не просто звенят, они почти осязаемы. И по напряженному вниманию к действию, можно судить о коллективном сознательном и бессознательном. Ведь с книгой никто вас не видит, потому что читатель всегда одинок, всегда наедине со страницами, замыслом автора и своей способностью понимать. А в зале – никуда не денешься, все на виду. И что в тебе творится, пока ты смотришь спектакль – каждому видно, каждый чувствует – и справа, и слева, и актеры смотрят прямо в глаза. Да не только актеры смотрят, герои смотрят, прямо в глаза.

 

Это театр, прежний настоящий театр. Когда и на сцене, и в зале – думать нужно. Когда ни перфоманс, ни костюмы, ни спецэффекты не имеют того значения, которое им теперь придают. Раньше ведь в воображении, в разуме все было. И не нужны были тогда ни сногсшибательные костюмы, ни эффекты с приставкой «спец». Потому что никакой ультрасовременный эффект, будь то компьютерная графика или звук, передаваемый без проводов, не может сравниться с человеческим мозгом и тем, на что он способен. И здесь уже вызов, можешь ты или не можешь, настолько ли развито твое воображение, фантазия, способность воспринимать и обрабатывать, сопереживать и сострадать.

 

Александр Рагулин в своей работе не делает скидок никому. Он представил свою думу о Достоевском и его романе. Забытое русское слово – дума. Она не просто мысль, она – долгое, тяжелое происшествие, событие личное, поступок. И зритель не может уклониться, некуда убежать – ты либо умеешь думать, либо нет.

 

Зал держал эту нить напряжения, эту думу до конца. Значит, сегодня был хороший зал, как говорят актеры. И думали. Аплодисменты не стихали и после поклонов.

 

Но самое главное, что пришло со сцены – это понимание, что спектакль этот неразрывно связан с нами и нашими мыслями. Он, как и книга, будет жить, потому что он – ответ. На все наши вопросы есть ответ в нем. Можно помнить только пресловутую «слезинку ребенка», которой нас пытали в школах. Но видеть ее наяву, понимать, какой мир требует платы. Можно не читать роман до этого спектакля. Но после – вы уже не сможете не перечесть «Братьев Карамазовых».

 

Предвижу вопрос – почему рок? Почему выбран режиссером именно стиль рок-музыки? Отвечу, что рок-музыка появилась, как наиболее сильная по воздействию форма. Рок-музыку породило не просто желание протеста, заявления, громкого обращения к слушателю, но во многом – желание передать энергию. И не случайно все великие рокеры – не те, кто играл громче всех, а те, кто вкладывал в свою музыку максимально возможный уровень энергетики. Оттого и сгорали, как свечки. Рок-опера появилась на стыке рока и театра, завоевала свое место сразу и уже никуда не денется. В силу определенного русского менталитета Достоевский лучше всего прижился именно в жанре рока. Александр Рагулин написал рок-музыку, которая идет не от децибелов, но от энергетики – как самого романа, так и думы поэта.

 

Но самый горький вывод от прожитого сегодня в ЦДРИ другой. Живее героев Достоевского людей еще не было. Человек, ищущий добра в условиях постоянного и обыденного зла. Атеист, алчущий Бога. Солдат, что не хочет быть убийцей. Женщины, отказывающиеся от любви, каждая – по-своему. Нечистая сила нечистого человека. Если все эти герои и тогда, и сейчас переходят с нами от спектакля к спектаклю, от киноэкрана к соцсетям – значит ли это, что они по-прежнему необходимы? Как призраки, чья история и миссия еще не окончена. Как сломанная кость, что никак не срастается, никак не лечится. Достоевский до сих пор самый продаваемый и читаемый автор в мире, потому что нет ни одного равнодушного к нему человека. Есть либо те, кто его читает и погружается в глубины человеческой природы, либо те, кто не способны дочитать до конца оттого, что не готовы к зеркальной честности. Да и занавес ли сегодня на сцене был, не амальгама ли?

 

Александр Рагулин и его актеры не просто дочитали роман до конца. Они прошли с ним на сцену, но и там не остались, пройдя в душу каждого зрителя, как и Достоевский, никого не оставив равнодушным. Спасибо вам, актеры. Спасибо, Александр Александрович. Быть мужественным и быть честным, думу свою вынести и пронести сквозь душу каждого, кто был ей сопричастен сегодня – непростой дар. Крест.

 

Герои сегодняшнего спектакля остаются в зрителе, со всеми вопросами, на которые так и не найден ответ. А может быть, проблема не в героях, а в нас? Ведь это же КарамазоВЫ.

 

Диана Галли специально для MUSECUBE
Фотографии Наталии Каминской можно увидеть здесь
Фотографии Ирины Мишиной можно увидеть здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.