монте-кристоПремьера мюзикла «Монте-Кристо» состоялась в далеком 2008 году. Пять лет, с 2008-го по 2012-й годы, этот мюзикл шел с невиданным успехом, был у всех на устах. Помню рекламные плакаты на каждом шагу, нестихающий ажиотаж, море поклонников в Камергерском.

 

Так получилось, что в те годы реальный «Монте-Кристо» прошел мимо меня. Только диск неведомо как попал в руки, и 10 лет я только слушала треки, но не видела саму постановку.

 

2019 год. Апрель. Полгода назад мюзикл “Монте-Кристо” вернулся на сцену Театра оперетты, идет блоками по пять-семь представлений, состав — тот же самый, что и 10 лет назад, с небольшими изменениями. Актеры стали старше. Выросли те поклонники, изменилось само время. В 2008 году даже карта мира была другой.

 

Мюзикл — жанр развлекательный? Во всем мире в большинстве своем. У нас все иначе. История жанра в России сложилась так, что мюзикл в нашей стране — это нечто большее. Трагедия, горе, сила человеческого духа и невероятная удача — это по-русски, все слилось, все связано с русским мюзиклом. И один из первых — «Монте-Кристо».

 

Сегодня “Монте-Кристо” уже факт истории, по нему, уверена, идут семинары в музыкально-театральных вузах, он вошел в учебники. Потому писать о нем труднее всего, исследовано и описано все, что можно. Позвольте высказать несколько мыслей.

 

Первое, что видит зритель — это балет и декорации. Балет Театра оперетты — отдельный герой в каждом представлении. Ансамбль сработан не просто до синхронности и единого дыхания, это группа, у которых даже пульс синхронен. Смотреть на них — удовольствие почти плотское, музыка и балет просто физически ощущаются, с любого ряда, с любого яруса. И зажигают они каждого, равнодушным остаться сложно. Паркур — чуть в стороне, их присутствие ровно и разумно отмерено, акцент на них поставлен с большим вкусом. Акробаты появляются не часто, но придают всему представлению нужную долю восхищения перед возможностями человеческого тела.

 

Декорации. Видеозаписи не в состоянии передать, как эти пять клыков на сцене живут своей жизнью. Вживую пять мобильных арок, пять конструкций потрясают. Они рождаются парусами корабля. Перерастают в стены замка Иф. Перерождаются в стены особняка. Лишь на миг, в арии «Душа», обращаются стенами тюрьмы. И потом, в конце, остаются скалами острова Монте-Кристо. Но все время, что на сцене озарены эти пять клыков, ты понимаешь, что они еще — и ребра. Меж которыми бьется и разрывается живое человеческое сердце.

 

Ведь граф появляется на сцене из огненной расщелины — в самый первый выход. А уходит — во тьму, меж этих безмолвных скал. На остров. Сердце отболело, погасли все огни.

 

Сцена не меняется весь спектакль. Только эти пять клыков – они создают все настроение, всю атмосферу. Это заслуга режиссера по свету. Красочный бал, мрачная тюрьма, призрачная жизнь – теперь можно написать: «Я видел все!»

 

Музыка Романа Игнатьева, слова либретто и текстов арий – Юлий Ким. Их первая работа, потом будут и «Граф Орлов», и «Анна Каренина», и, дай Бог, еще не один мюзикл. Музыка проста, она запоминается в связках с текстом, а еще – она играет со слухом зрителя. Потому что из простых мелодий, из обычных инструментов возникает то самое лицо спектакля, которое уже ни с чем другим не спутаешь. И все – не так, как кажется. Музыка бала – это музыка неотвратимого, мотив судьбы и возмездия. А музыка романтическая – становится трагической, потому что мало кто не знает романа Александра Дюма.

 

И в каждой арии ты узнаешь и современные ритмы, и классические гармонии. Флейта поет о юной любви Эдмона и Мерседес – чистая и пронзительная мелодия, потому что все знают, что любви этой не суждено ничего. Тонкой иронией вдруг звучит клавесин в важных сценах с Вильфором. Гремят трубы в арии Фернана. Гитара звучит каждый раз по-разному, то как сочувствующий единственный друг в арии «Не помню», то вдруг обрастает электрическим рок-звуком и бичует в «О, Господи». И таких необычных переворотов во всем музыкальном полотне спектакля – достаточно.

 

Стихи Юлия Черсановича Кима словно играют и с темой, и с героями, и с романом Дюма. Казалось бы, как отразить в стихах это все – историю юноши, переживания, грозную клятву Эдмона после спасения, отчаяние и боль Мерседес, сам бал-маскарад и все, что произошло во время него. Но вдруг все поется – даже «Папа, мама» Бенедетто, вызывавшая бурю негодования в те годы, когда мюзикл только родился.

 

Вся русская стихотворная традиция прекрасно дружит с пришедшим из Америки жанром мюзикла. Даже более того, я уверена, для поэтов в жанре мюзикла все только начинается. Ким это показал и доказал. Спрессованность событийного ряда, компактность арий в этом формате, подчас сложная музыкальная основа – это только вызов поэту, особенно русскому. И в то же время – отличный вызов всем силам и знаниям, мастерству и таланту. Сама природа, основа любой поэзии — те же самые три кита: мелодия, гармония и ритм, что и у музыки, следовательно, и у мюзикла. А характер героя, смысл, заложенные идеи и мысли – это уже воля автора.

 

Темы бесконечны, сколько уже создано прекрасных стихов для мюзикла – от Карена Кавалеряна и Александра Вулыха до Сергея Плотова и Юрия Ряшенцева. И при этом стихотворение остается стихотворением. У текстов «Монте-Кристо» уже своя жизнь, они разошлись из мюзикла по страницам дневников и по небольшим концертам исполнителей, заняли свое место в субкультуре и жизни.

 

Актеры. Мне повезло увидеть тот состав, что когда-то первым вышел на сцену в этом проекте. Те люди, что неразрывно связаны с Театром оперетты, ведущие артисты русского мюзикла.

 

Все они прошли долгий путь, все – признанные мастера.

 

Каринэ Асирян, Гайде. Всего одна ария, но какая! Ее героиня живое свидетельство и доказательство преступления.

 

Молодая пара, Денис Дэмкив, Альбер, и Дарья Январина, Валентина, два лучика надежды, что может, хоть они смогут быть счастливы, несмотря на исход этого бала. Актеры-надежды.

 

Александр Маркелов, аббат Фариа. Он не просто друг и учитель, он – создал графа Монте-Кристо, он указал его цель – «ты в этот мрачный мир войдешь, как светлый луч».

 

Владислав Кирюхин, Бошан. Бес-репортер. Порой кажется, что он – живое пламя, что способно сжечь любого – и того, о ком пишут, и того, кто пишет.

 

Антон Деров, Бертуччо. Верный человек графа, рассказчик в этой истории, а еще – само море, что сначала дало Эдмону шанс стать капитаном, потом охраняло его, а затем – спасло. Море, что живет и в измученной душе графа.

 

Александр Маракулин, Вильфор. Ярчайший персонаж, сначала он судит юного Дантеса, а в итоге – сам будет осужден, сначала судьбой, потом обществом, а в конце – высшим судом. Актер невероятно харизматичный, мастер таких характеров – страстных и полнокровных. Пороховая сила его проявляется в любом спектакле, где он работает – вспомнить можно любой, «Ромео и Джульетту», «Преступление и наказание», «Кабаре». Браво!

 

Дмитрий Ермак, Фернан. Несмотря на случайно сбитый микрофон, не выпал ни на секунду из действия, все отработал как нельзя лучше. И особенно последняя фраза героя: «Я сожалею, что в ту ночь, убив отца, в живых оставил дочь…» — добивает зрителя.

 

Игорь Балалаев, Эдмон Дантес. В мюзикле граф – личное достижение актера. После Жана Марэ, Жерара Депардье, Виктора Авилова и многих других создать новое кажется невозможным. Но Игорь Балалаев – это, извините, грубоватое выражение – знак качества. Голос, образ, энергетика, верность традициям русского театра и потрясающая работоспособность. Спектакли шли в 2008-2012 году в десятки раз чаще, и не менялось ни на йоту отношение актера к работе – по многочисленным свидетельствам тех лет. Поклонники ведут группы о мюзиклах уже давно, некоторые до сих пор активны, некоторые замерли в развитии. И везде, где бы я ни собирала информацию перед мюзиклами и другими спектаклями, отмечают только одно – актер держит неизменную, высокую планку, каждая работа интересна, остра и глубока. Писать о Балалаеве сложно, лучше видеть его наяву, благо, он выпускает проект за проектом, спектакль за спектаклем. И на любой сцене, в любой пьесе вы отметите сразу все то, о чем я написала.

 

В его графе Монте-Кристо есть одна особенность, отличающая именно эту интерпретацию романа. В графе Балалаева нет всепоглощающей жажды мщения, нет губительной силы, что всегда разрушает и самого мстителя. Его Эдмон на балу-разоблачении страдает – не от того, что пережил вновь все муки, на которые его обрекли Вильфор и Морсер. Он с ужасом переживает их гибель. Он не хотел ее. Оттого граф буквально сдирает перчатки со своих рук – чтобы понять, что случившееся с Вильфором и Морсером – не его рук дело. Чтобы увидеть, что руки его не в крови.

 

Оттого так страшна сцена «Стервятники». Публика ненасытна, и чем больше получает – тем больше требует. И граф, уже не сдерживаясь, бросает обвинения не только стервятникам, но всему миру – и за пределами театра страшно звучат его слова: «Перечислить униженных вами и оскорбленных, рассказать, сколько грязи на ваших мильонах?» И граф падает на колени. Но не перед публикой, а от бессилия, что не может помочь всем, сойти, как светлый луч, на весь мир. Весь, без исключения. А иного его душа, сильная и благородная, не приемлет. Это уже отсылка к другому человеку, сыну Божьему, что точно так же отчаялся на мгновение, что не может спасти весь мир. И все же – спасает до сих пор. Ведь и остров, что зовется Монтекристо, в переводе – гора Христа.

 

Монте-Кристо приходит в себя от голоса Мерседес. А что еще может в такую минуту поддержать человека, кроме любви?

 

Валерия Ланская, Мерседес. Такая нежная и хрупкая девушка в сцене ареста Дантеса. И великая женщина на балу. Потому что, ты понимаешь, что она перенесла, что она прожила свою собственную тюрьму – пускай и выглядела та тюрьма совсем не как замок Иф. Но для женщины нет страшнее заточения, чем в собственной памяти, в собственном несчастье. В любви, которая не сбылась. Одно утешение – если есть ребенок, жизнь которого – единственный смысл твоей. И когда наступает развязка, крик Мерседес, ее мольбу: «Это я виновата, я… Боже правый, моя вина осуди на любую казнь, но детей от нее избавь!» — невозможно вынести.

 

Валерия Ланская в этой роли – прекрасна. Прощальный дуэт просто теряет свое штампованное название. Это не прощание. Это – клятва той, ушедшей уже любви. Это – доказательство того, что она, любовь, существует. Но быть женщиной – это высший дар. Особенно такой женщиной, как Мерседес. Потому что, глядя на Валерию Ланскую, на ее героиню, вдруг понимаешь – нет ничего невозможного. И мне хочется видеть в тот момент, когда главные герои выходят на поклоны, знак того, что Эдмон и Мерседес все равно останутся вместе. Пускай не сразу. В этом дуэте, Балалаева и Ланской, другой развязки просто не может быть. Не может.

 

Но есть в этом мюзикле одна линия, одна история, которая слишком жестока, слишком жизненна и сегодня. Особенно на дичайшей реальной волне «детей-маугли».

 

Эрмина и Бенедетто. Лика Рулла и Вадим Мичман. Это дуэт, чья «химия» сильнее всех остальных в мюзикле. Если вы слушали диск, но вас не задели эти две арии — «Папа, мама» и «Это сон», — то мюзикл вживую разобьет вам сердце.

 

Два актера на сцене живы настолько, что с трудом держишь голову прямо и заставляешь себя смотреть. Потому что от этой боли, от этой правды почти рыдаешь в голос, прячась от всех. Это сыграно так, что не забудешь никогда. Лика Рулла появляется всего в трех сценах – когда просит Вильфора показать могилу сына, позже, когда узнает, что он зарыл своего ребенка живьем, и вместе с сыном. Вадим Мичман, Бенедетто, весь перед зрителем. И его лицо, залитое слезами – тоже. Но счастливое лицо, по-детски счастливое.

 

Они находят друг друга. Они находят больше, чем просто друг друга. Это другая судьба, другая жизнь вдруг возникает на сцене. И нет сомнений, что Бенедетто больше не станет воровать, а Эрмина будет счастлива. Нет сомнений, что эта линия – об отыскании погибших, об особой утрате, что страшнее погибшей любви. Потому что это любовь воскресшая. Которой дали не просто шанс – ей дали жизнь. И сделал это граф Монте-Кристо.

 

Как неслучайно, что Вильфор осуждает Бенедетто, не ведая кто перед ним: «И для отцов, и для детей закон один!» «Мальчишка мерзкий» вырос без воспитания, в иной среде, нежели все участники бала-маскарада, а по сути – нормальной жизни. И вся его вина – в том, что его так воспитал другой «маскарад». И тема мюзикла вдруг меняется. Это проблема не отцов и детей. Это – острая актуальная проблема воспитания сегодняшнего общества, сегодняшнего мира.

 

И Дюма, и все, что происходит на сцене Театра оперетты, вдруг попадает в самую больную точку сегодняшнего дня. Все пороки, все несчастья и ошибки человека – из детства. И благословение тому, кто сумеет не просто понять это, но исправить, помочь такому Бенедетто понять, что он творит или только намеревается сотворить.

 

Но слишком поздно. И живьем зарытые дети сегодня – это не закопанные в саду младенцы. Это – ленты новостей, где один за другим вдруг обнаруживаются «маугли». Проблема воспитания родителей таких детей – она слишком далеко зашла и уже принесла свои плоды. Провал в воспитании – и катастрофические последствия.

 

Но Эрмина и Бенедетто на сцене – плачут. И в их дуэте – все сбылось. Все сны мальчика и все молитвы матери. И это – цена графу Монте-Кристо. Ведь и Гайде он не просто выкупил из рабства. Он помог ей найти и обличить того, кто убил ее отца. И не дал ей совершить убийства, ведь Морсер убил себя сам. Значит, и душу Гайде граф тоже спас.

 

И весь известный сюжет романа переворачивается. Не за себя мстит Монте-Кристо на сцене Театра оперетты — за детей. За всех детей. За любовь – поздно мстить, он прощается с Мерседес в последней сцене, «невозможно время поворотить». Но дети – они останутся жить и дальше. Альбер с Валентиной – будут вместе. Гайде успокоила свое сердце. Бенедетто станет другим.

 

Это долг любого человека, несмотря на свою боль – быть чутким к чужой боли. А если у тебя есть возможность исцелить чужую боль, то это твоя обязанность. Из всех чудовищ на сцене граф единственный настоящий человек.

 

Окончание мюзикла тонет в слезах. Потому что все эти мысли – и о любви, и об отыскании погибших, и о детях, и о стервятниках, которые никуда не денутся – все в тебе перевернули.

 

Монте-Кристо вернулся. Хотя бы на сезон. Потому что отпустить его нет сил. Пускай придут новые актеры, перенимая у старших эту волшебную по силе «сказочку». Но она нужна. «Сказочка» спасет еще многих. Как и граф.

 

Диана Галли специально для портала Musecube
Фотографии Любови Гайворонской можно посмотреть здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.