«Нотр-Дам» жил, живёт и будет жить
Памятное фото Дмитрия Медведева с труппой мюзикла Notre-Dame de Paris в Кремле (источник: Instagram продюсера мюзикла Николя Талара)

«Сбылась мечта», – пожалуй, это самая частая фраза, мелькавшая в соцсетях за истекшую неделю по тэгу «Notre-Dame de Paris». Неудивительно, ведь это тот самый случай, когда гора пришла к Магомету: в Москву в полном блеске декораций и костюмов приехал прославленный французский мюзикл «Notre-Dame de Paris».

История успеха

Дебютировав на сцене парижского Дворца конгрессов в 1998 году, этот музыкальный спектакль совершил настоящую революцию, отобрав пальму первенства у англоязычных конкурентов, до этого безраздельно властвовавших в жанре мюзикла.

Трудно с определенностью сказать, что сделало спектакль мировым бестселлером: бессмертная история Виктора Гюго, воплощенная в прекрасных текстах Люка Пламондона, сумевшего удивительно точно выразить в стихах многогранный роман, музыка гениального мелодиста Рикардо Коччанте, проникающая в сердца безо всякого перевода, или блестяще подобранный актерский состав – семь исполнителей, среди которых были как звезды, так и дебютанты французской и канадской сцены, задали многочисленным последователям невероятно высокую планку исполнительского мастерства.

В чем бы ни была причина, сегодня уже без малейшего преувеличения можно утверждать, что «Notre-Dame de Paris» – серьезная веха в истории французской музыки XX века. По итогам первого года проката мюзикл был занесен в книгу рекордов Гиннеса как самый успешный музыкальный спектакль в мире. В оригинальном составе “французские Битлз”, как нарекли семерку актеров первого состава за невероятную популярность, гастролировал по Франции, Бельгии, Швейцарии и Канаде. В дальнейшем мюзикл был переведен на 7 языков и получил новую жизнь в 20 странах мира. Русская постановка 2002-го года, вызвавшая немало нареканий на качество либретто, собирала полные залы в Театре Оперетты на протяжении нескольких лет.

Но все же французский спектакль оставался эталоном: мюзикл, рассказывающий о любви горбуна-звонаря к красавице цыганке, подарил многим нашим соотечественникам мощный стимул к изучению языка Мольера, а среди прекрасных дам породил волну увлечения французскими (и канадскими) мужчинами, невиданную со времен Делона и Бельмондо.

Примечательно, что именно в России впервые встретились спустя десять лет все участники “великолепной семерки”: исполнителей оригинального состава, занятых успешными сольными карьерами, удалось объединить на московской сцене продюсерам из компании Vdest. Концертная версия мюзикла в сопровождении симфонического оркестра в 2010 году собрала в Олимпийском беспрецедентный аншлаг: организаторам даже пришлось переносить сцену вглубь помещения, чтобы освободить место для дополнительных рядов кресел. Belle в исполнении Гару, Даниэля Лавуа и Патрика Фьори зрители слушали со слезами на глазах, арию Lune (Луна) зал встретил огнями тысяч звезд, едва не доведя до слез уже Брюно Пельтье, а финальную Le temps des cathédrales (Времена соборов) пели всем стадионом.
Дружественный визит премьер-министра

И вот спустя 8 лет уже не концертная, а полноформатная сценическая версия в Кремле. В связи с повышенным спросом на билеты организаторы укомплектовали шесть вечерних спектаклей с 11 по 16 апреля дополнительными дневными, но все равно в очереди у Кутафьей башни люди без особой надежды спрашивали лишний билетик.

Несмотря на высокие цены, публика в Кремлевском дворце отличалась разнообразием, что лишний раз доказывает, что “Notre-Dame de Paris” – культурное явление, объединяющее социальные слои и поколения. В зале можно было увидеть пожилые пары и родителей с маленькими детьми, роскошно одетых дам и молодых людей в непритязательных джинсах, девушку в косухе и ортодоксального еврея в традиционной кипе, и даже премьер-министра Дмитрия Анатольевича в окружении трех десятков людей в штатском, мало похожих на театралов. Вероятно, в связи с присутствием высокого гостя спектакль, вопреки традиции, начали почти без задержки, и первые ноты Le temps des cathédrales зазвучали, когда зрители еще заполняли зал.

Маэстро Даниэль

Слушать звуки увертюры было волнительно. Это как встреча с первой любовью на вечере выпускников десять лет спустя: а вдруг все уже совсем не так? Новые актеры, обновленные костюмы, измененная хореография. Но, собираясь в Кремль, я надеялась на лучшее. Ведь “Notre-Dame de Paris” – это не только голоса, но и свет, акробатическая группа и те самые 200 тонн декораций, про которые так настойчиво напоминали в каждом рекламном анонсе. Я была настроена категорически отложить в сторону ностальгию по золотому составу и просто получить удовольствие от того, что увижу “Нотр-Дам” при полном параде.

И мне это практически удалось. Главным спонсором моего удовольствия ожидаемо выступил Даниэль Лавуа. Первый исполнитель роли Фролло, похоже, действительно продал душу дьяволу, как пелось в русской Belle, иначе чем объяснить тот факт, что за истекшие 20 лет самый старший участник труппы золотого состава нисколько не изменился и звучит так же великолепно в каждой ноте вплоть до знаменитой “Je t’aaaaime”. Лавуа – единственный артист оригинального каста, присоединившейся к новой труппе в честь двадцатилетнего юбилея постановки, и очевидная причина паломничества из Санкт-Петербурга в Москву множества поклонников: в Северной столице, начиная с 20 апреля, мюзикл отыграют уже без маэстро Даниэля, который вынужден прервать турне в связи с сольными концертами в Канаде.

“Эсмеральда – дура”, – коротко резюмировала на выходе из зала одна из зрительниц. И хотя красота героини Гюго в самом деле превосходила интеллект, здесь речь не об этом. Просто неоднозначный персонаж в исполнении Лавуа вызывает столь сильные чувства, что в несчастного и демонического священника можно влюбиться незамедлительно, невзирая на почтенный возраст актера. Подтверждением этому служили девушки с цветами для Даниэля, прорывавшиеся к сцене несмотря на усиленные меры безопасности, и горькие сетования в соцсетях зрителей, попавших на спектакли с дублерами.

Новый взгляд

Из нового состава безоговорочно убедителен в роли Квазимодо Анджело дель Веккио, приглашенный во французскую постановку из итальянской версии мюзикла. Мартэну Жиру, исполнившему роль капитана королевских стрелков, хорошо удался беспринципный мерзавец, но не хватило вокальной техники: если главную сольную партию Феба Dechiré спасли танцоры, то знаменитая Belle в финальном куплете из трио превратилась в дуэт. Эсмеральда (Эльхаида Дани) достоверно сыграла ненависть к священнику, но по-настоящему распелась лишь к Vivre (Жить) в конце второго акта. Наиболее обидно за Гренгуара (Флориан Карли): вместо героя, который в интерпретации первого исполнителя этой роли представлял собой “что-то среднее между Бодлером и Джимом Моррисоном“ – ироничного, гордого и одухотворенного “принца парижских улиц”, новый поэт предстал слабохарактерным и нескладным молодым человеком. Образ, приблизившись к книжному прототипу, лишился глубины и благородства.

Определенные изменения претерпела и сценография. Разъезжающие по сцене кровати, очевидно, должны были придать современности нравам, но вряд ли сцена в кабаре (Le Val d’amour) нуждалась в подобной натуралистичности: намеки классической версии волнуют больше, чем современная демонстрация откровенных сцен. Обновленные костюмы приобрели в яркости, но потеряли в утонченности: пестрые принты, сменившие сдержанную элегантность гренгуаровских лохмотьев, и оранжевые волосы Квазимодо рождали ассоциации скорее с бразильским карнавалом, нежели с сумрачным средневековьем. А каменные глыбы в сцене примирения Флер-де-Лис и Феба (Je reviens vers toi) почему-то смахивали на пуфики в лаундж-зоне модного кафе.

По-прежнему хороши массовые сцены: впечатляющая масштабностью и слаженной работой акробатической труппы сцена с колоколами (Les cloches) и пробирающие до мурашек Liberés (Освобожденные) и L’attaque de Notre-Dame (Атака Нотр-Дама), социально-политический подтекст которых с каждым годом становится все актуальней. Танцевальная группа заслуживает отдельных слов восхищения – по мнению многих зрителей, “Нотр-Дам” был бы достоин посещения даже в том случае, если бы там не пели вовсе.

Учитывая традиционно высокий уровень французских постановок, той части публики, что пришла на всемирно известный мюзикл на волне рекламной кампании и воспоминаниях о Belle и Le temps des cathédrales, звучавших из каждого радиоприемника, незабываемые впечатления обеспечены. Но тех, кто с начала 2000-х хранят затертые до дыр видеокассеты с легендарным первым составом, неизбежно тянет на сравнения.

И, наблюдая, как на выходе из Кремля зрители бойко разбирали продаваемые с рук пиратские DVD с версией 1998 года – лицензионные диски у организаторов закончились еще в первые дни проката, – как было не вспомнить “канонический” состав: хриплый тембр Гару, превративший начинающего певца в звезду мировой величины, звенящий и чистый как горный ручей тенор Патрика Фьори, убедивший продюсеров отдать ему роль Феба, несмотря на первоначальный скептицизм по поводу отсутствия внешнего сходства с персонажем книги, и “золотой голос” Брюно Пельтье, способный без видимого труда перекрыть хор всех солистов труппы заодно с оркестром. И почему-то нестерпимо захотелось пересмотреть “Notre-Dame de Paris” с первым актерским составом, – тем самым, что сделал легендарным мюзикл, в успех которого поначалу мало кто верил.

Как справедливо заметил персонаж отечественного фильма, “незаменимых у нас нет”. Это правда. Но есть незабываемые.

Ирина Никифорова специально для MUSECUBE
Фоторепортаж Владислава Бедяева смотрите здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.