В середине июня на экспериментальной сцене ТЮЗа состоялась премьера спектакля Ильи Мощицкого «Летний день». Прошлой весной экстравагантный режиссер поставил в Театре Эстрады нашумевшего «Клопа» по Маяковскому, затем были малые формы: спектакль «Приглашение на казнь» и «Три сестры» в «Эрарте». Теперь режиссер обратился к произведению Славомира Мрожека.

Две крайности жизни: Неуд и Уд. Таковы придуманные автором пьесы имена героев. Так мы их и будем называть. У одного не получается ничего из запланированного, у другого — исполняется все задуманное. Накануне спектакля режиссер заявил — его задача разобраться с «Устройством вселенной и нашим местом в ней», а также получить ответ на вопрос: «Можем ли мы что-то поменять?» Польский автор говорил о других вещах. Его занимали мысли о двух разных путях развития личности.

Мысли, точнее диалоги, занимают в спектакле подавляющее количество времени. На сцене практически нет декораций, значит задача актеров — удерживать все внимание на себе. Дело осложняется количеством текста, порой кажущегося бесконечным. Его подача неоднозначна. Полтора часа – срок не слишком длинный – кажутся затянутыми и монотонными. Возможно, дело в количестве персонажей. Диалог в основном проходит между двумя мужчинами, женщина находится где-то позади. Она выразительно смотрит исключительно в телефон, будто бы говоря – меня здесь нет.

Телефон вообще становится одним из действующих лиц. Он привлекает внимание не меньше, а порой и больше, чем действующие персонажи. Создается ощущение, что без него они беспомощны, а окружающих их мир не вызывает интереса. В этом нет ничего удивительного: в реальной жизни уже давно происходит именно так, и подчеркивать именно этот момент в спектакле представляется лишним.

Впрочем, в чем-то задумка режиссера удалась: скучающие лица персонажей не привлекают внимания, а все, о чём они говорят, совершенно не запоминается. Актёры сами демонстрируют незначительность фраз, подчеркивают их неважность. Это вызывает недоумение, поскольку у Мрожека акцент был сделан как раз на диалогах. Больше запоминаются костюмы. Главный герой – Неуд – одет в ростовой костюм плюшевого тигра, который, видимо, должен подчёркивать его незначительность. То, что Неуд является центральным персонажем — очевидно: именно на нём сосредоточено внимание зрителей. Другие персонажи становятся фоном для главного героя. Здесь режиссер опять спорит с автором пьесы – у того, по крайней мере, два равноценных персонажа. В спектакле же Уд лишь оттеняет главного героя своей правильностью и прилизанностью. Он слишком скучен для героя. Остается женщина в розовом.

Своим поведением она с самого начала демонстрирует, кто именно ее привлекает, со временем эти ощущения только усиливаются. Неуд интересует её не более чем забавная игрушка, тогда как Уд близок ей по духу и общим интересам. У Мрожека этот момент остается неясным практически до последнего момента, в спектакле же интрига умирает, не успев родиться.

Глубокие умозаключения, вложенные автором в уста женщины как ответ на сокровенные мысли Неуда, никак не вяжутся с «розовым» образом, созданным режиссером. Какая там метафизика? И растрогана ли она разговором с неудачником на самом деле? Куда больше ее интересуют селфи-палка и фильмы, что, впрочем, логично и прямо вытекает из ее образа.

Да, эти двое живут сегодняшним днем, завтра их интересует мало. Вероятно, текст Imagine – не зря он появляется на экране, словно в караоке – по авторской задумке наиболее точно подходит для описания успешных мужчин и женщин. У них все хорошо, а что еще нужно? Возможно, надо, чтобы «нормальным людям» не мешали всякие неудачники? Так он бесследно и исчезает в море, как всем и хотелось. И если режиссер хотел донести до зрителей именно эту мысль, то это ему удалось. Иначе к спектаклю возникают вопросы.

Валентина Казакова, специально для MUSECUBE

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.