Задержанный

«Задержанный» – замаскированное под бар-хоппинг путешествие по судьбе Сергея Довлатова. Режиссёр Семён Александровский, драматург Вячеслав Дурненков и актёр Валентин Кузнецов предлагают зрителю провести собственное расследование и выяснить, каким на самом деле был самый крупный ленинградский писатель второй половины XX века.

 

Путешествие начинается у бара «Проходимец». Зрители постепенно собираются, каждый получает специальную опознавательную наклейку. Нам предстоит мини-одиссея по пяти барам Петербурга, в каждом из которых нас ждёт рюмка водки и некоторое количество цитат, раскрывающих определённый эпизод из жизни Сергея Довлатова. Режиссёр Семён Александровский придумал такой необычный способ знакомства с биографией и творчеством писателя, объединивший довлатовское «если мыслить трезво – надо выпить» и шнуровское «в Питере – пить!». «Допинг» необходим, чтобы лучше понять логику подследственного. Известно, что Довлатов испытывал особое пристрастие к алкоголю. Борис Ройтблат писал об этом так: «Запои были его разрядкой. Одних они делали алкоголиками. Других – сумасшедшими. Довлатова они делали опять свободным». Эрнст Неизвестный, напротив, называл такую тягу к спиртному формой самоубийства, стремлением бежать в смерть.

 

Через некоторое время из арки выходит наш проводник – артист Валентин Кузнецов. Он одет в костюм советского милиционера. В руках – папочка с личным делом Сергея Донатовича.

Задержанный

«Pop-up театр» Александровского мобилен, у него нет какого-то одного постоянного пространства. В «Задержанном» в качестве локации выбрана улица Рубинштейна, что неслучайно – Довлатов прожил здесь более 30 лет. Улица – самостоятельное действующее лицо. Она вмешивается в происходящее: звуками и запахами, взглядами и голосами. Белым небом, расчерченным геометрией проводов. Огромным букетом полевых цветов на столике уличного кафе. Прохожими, которые с интересом рассматривают компанию весёлых людей, следующих за мужчиной в советской милицейской форме. Мелким дождиком, от которого мы скрываемся в бархатном полумраке очередного бара. Мы движемся от паба – к пабу, от цитаты – к цитате, от Ленинграда – к Нью-Йорку. Смонтированный драматургом Вячеславом Дурненковым текст помогает раскрыть цепочку хорошо организованных случайностей, разоблачить неумолимый механизм судьбы, благодаря которому наш герой вошёл в большую литературу.

 

Сергей Довлатов родился 3 сентября 1941 года в Уфе в интеллигентной семье. С 1944 года жил в Ленинграде в огромной коммунальной квартире на Рубинштейна. Поступил на филфак (тогда существовало негласное правило: чтобы стать писателем, надо было там учиться). Влюбился в Асю Пекуровскую – первую красавицу не только факультета, но и всего Ленинграда.

 

За неуспеваемость был отчислен из университета. Попал в армию. Служил в Республике Коми – во внутренних войсках в охране исправительных колоний. Оттуда Довлатов вернулся с рукописью «Зоны». Именно в лагере пришло озарение: всё можно изменить движением карандаша. С этого началось дальнейшее превращение собственной жизни в сюжет для небольшого рассказа.

 

Среди любимых писателей Сергей Донатович называл Чехова, Розанова, Зощенко, Булгакова. Особое место занимал Хемингуэй: для большинства людей поколения 60-х автор «Фиесты» и «Прощай, оружие!» был как Майкл Джексон для поколения 80-х. Александр Генис выразился так: «Хемингуэй как танк проехал по прозе всего поколения».

 

Довлатов был прирождённым рассказчиком. Из воспоминаний Бориса Ройтблата: «Рассказывая, Довлатов почти не жестикулировал. Но мимика на его лице играла превосходно. Хохотать начинали, можно сказать, сразу. Хохотали – и просили других, тоже хохочущих: «Тише! Что вы так громко смеётесь! Не слышно!»

Задержанный

Сергей Донатович стремился к простоте, к поэтической точности фразы, обладал беспощадным даром наблюдательности, умел находить общий язык с любым собеседником. Однако рассказы Довлатова не публикуют. В сентябре 1972 года наш герой внезапно уезжает в Таллин, который называет «штрафной пересылкой между востоком и западом». Там пишет статьи для издания «Советская Эстония». К журналистике относится с презрением, считая её халтурой: «Когда пишу для газеты – меняется почерк». Следующие несколько лет проходят относительно спокойно.

 

Потом снова вмешивается рок: Довлатов уволен, набор готовящейся книги «Пять углов» рассыпан. Больше надежд нет, остаётся только прыжок в неизвестность – эмиграция. Однако сложно решиться на отъезд: «На чужом языке мы теряем 80% своей личности». Успевает поработать экскурсоводом в Михайловском, в результате чего на свет появится «Заповедник» – главное произведение Довлатова.

 

В августе 1978 года уезжает в США. Оказавшись в Нью-Йорке, говорит: «Отсюда можно бежать только на луну». Работает главным редактором в газете «Новый американец», основной аудиторией которой были жители Брайтон-Бич – эмигранты из СССР. Ведёт передачу на Радио «Свобода». Ему завидовал Курт Воннегут – Довлатова печатали в элитарном журнале «Нью-Йоркер». За 12 лет удаётся выпустить 12 книг. На родине первый сборник выйдет только спустя полгода после смерти автора.

Задержанный

Главное, чем, помимо атмосферы, замечателен «Задержанный» Александровского – он учит избегать штампов и «войлочных бакенбард» и самостоятельно формулировать своё отношение к герою. К концу маршрута лица становятся всё светлее, а улыбки – шире. Наконец, мы оказываемся в финальной точке: у памятника Довлатову, созданного скульптором Вячеславом Бухаевым (тут Сергей Донатович наверняка не удержался бы от комментария). Нелегально примкнувший к нашей группе парень с баночкой «Балтики», по-птичьи склонив голову к плечу, несколько минут наблюдает за происходящим. Потом внезапно вскрикивает, показывая пальцем на монумент: «Он был алкоголиком!» – и убегает. Не осознавая, что внезапно становится… персонажем довлатовского рассказа!

 

В прояснившемся небе грохочут стихи (это «гражданин начальник» вдруг стремительно превращается в поэта, что несколько избыточно, хотя посыл понятен – все художники, нет статистов), затем – аплодисменты. Кажется, что возвышающийся над нами Довлатов вот-вот стряхнёт с себя бронзовое оцепенение и скажет: «Все интересуются, что там будет после смерти? После смерти начинается – история».

 

Екатерина Балуева, специально для MUSECUBE
Фото Натальи Кореновской представлены театром

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.