Долгое время Korsика представляла на отечественной рок-сцене своеобразную dream team – сыгранную и сработавшуюся команду единомышленников. Каждый новый концерт усиливал впечатление от самих песен, транслирующих ценность внутреннего мира и взаимопонимания. За десятилетний период существования Korsика не переставала удивлять слушателей творческими экспериментами на стыке и на грани разных стилей, неожиданными выступлениями – от взорванных площадок на опен-эйрах до совместных шоу со звездами масштаба Guano Apes, географией гастролей, вышедшей далеко за пределы России.

И буквально недавно Korsика вновь озадачила поклонников, выпустив мощный, выдержанный и яркий альбом под названием «Realность», а потом сразу на презентации сообщив об уходе из группы половины состава. Загадка…

А MuseCube, понятное дело, любит загадки. А также разведку на местности. Так что нам оставалось одно: обратиться за информацией из первых рук к Олегу Михайлову, лидеру, вокалисту и автору большинства песен непредсказуемой группы Korsика. И – понеслось… Korsika1

Олег, ваш новый альбом «Realность» – краудфандинговый проект. Как тебе этот опыт?

Знаешь, было интересно. Ну, во-первых, все очень четко получилось: мы собрали планируемую сумму буквально за 2 дня до закрытия проекта на Planeta.ru. И, соответственно, все деньги до копейки потратили на выпуск альбома, презентацию, заявленные акции – то есть, во многом краудфандинг подтвердил адекватность нашей самооценки. А во-вторых, я наблюдал за тем, как люди переводили деньги, совершенно по-разному: кто-то мог перечислить 50-60 рублей, и может быть, для человека это было немало… А кто-то переводил суммы, превышающие стоимость самой дорогой акции, просто так, потому что ценит творчество Korsики и хочет помочь выходу нового альбома. И – вне зависимости от вложений, очень важен был каждый участник проекта, каждый голос «за», благодаря которым появилась «Realность». Это необыкновенное чувство – знать, что люди в тебя верят. Но и мы со своей стороны можем гарантировать, что дальше будет еще круче!

Это не тяжело – когда люди все время ждут от тебя чего-то сногсшибательного?

Это выбор. Если ты позиционируешь себя как рок-музыкант, значит, тебе есть что донести, в том числе на многотысячную аудиторию. И сказать так, чтобы это было действительно важно и действительно честно.

А в целом есть ли группы на отечественной сцене, за которыми ты наблюдаешь, может быть, учишься?

Есть достаточное количество команд, которые я уважаю, и чье творчество для меня в какие-то моменты было важным. На самом деле, если уж говорить о популярности, то ни одна крупная группа не занимает своего места просто так. Для этого всегда есть серьезная причина, их творчество должно быть действительно талантливым, иметь какую-то новизну, находку. Нельзя сказать, что успех – всего лишь случайность. Поэтому – да, конечно, я слежу за тем, что происходит на российской рок-сцене.

Тогда получается, ты знаешь, чего не хватает Коrsике, чтобы дойти до верха?

Да, пожалуй, я знаю. Но не скажу. (смеётся). Просто тут в чем дело… Если думать только в таких категориях – как добиться славы, – тогда музыка превращается в некую схему, способ работы. А вся радость творчества состоит именно в том, что оно спонтанно, навеяно свыше, интуитивно. Как антенна, которая ловит огромное количество волн в эфире, чтобы ты из разной энергии создавал что-то новое. Да, можно попытаться спланировать все заранее, но тогда получится скорее математика, чем творчество. А это уже не так кайфово.

Хочешь сказать, творчество – это вообще не путь наверх?

Для меня это два разных пути. Две дорожки, которые в идеале должны бы сплестись в одну, но всё никак не сплетаются, петляют одна вокруг другой… И, с одной стороны, есть все эти статусные ступеньки – сначала у нас сто фанатов, потом двести фанатов, потом тысяча. А потом вдруг интервью на MuseCube, а потом – на Нашем радио… Или мы так играли на Нашествии – сначала в неудобный день днём, потом в не очень удобный день вечером, потом в хороший день закрывали альтернативную сцену… Korsika2

А я помню, как вы жгли на Малояре между Арией и Наивом, под залпы фейерверка…

Да, и это такие события, которые можно, образно говоря, положить себе в копилку и потом умиляться. Но есть и другой путь, творческий. Он про то, как писать песни и как их точнее, чище чувствовать. И часто бывает, что эти две истории вступают в противоречие. Статусность говорит тебе: давай, срочно напиши песню про экономический кризис, про курс евро, который упал, а потом поднялся, – это же актуально, сразу попадешь во все тэги! А творческая часть сигналит, что – нет, как-то мне вообще не в кайф от колебаний курса евро. И в целом получается – ну значит, помучайся пока, рано ещё в Олимпийский.

У меня, когда что-то такое в мире происходит, бывает ощущение, что Коrsика об этом уже написала. Про курс евро, про ситуацию на Украине. Взять хотя бы «Последний шанс» с этой строчкой про «Все ждут, и мы ждем»…

Точно, это совершенно парадоксальные вещи. Мы ведь пишем не на злобу дня, просто о чем-то для нас важном. А эта злоба дня вдруг наступает сама, уже после вышедшей песни. Например, три года назад мы написали «Одна в финале» – вещь о войне, о ее жестокости, о том, как люди, по сути своей одинаковые, берут оружие и убивают друг друга… О войне как некоей злой сущности, со свей жизнью и собственной волей, против воли тех людей и стран, которые в ней участвуют. Ну вот, мы ее написали. И вон, как оно всё получилось…

Тогда – так хочется что-нибудь о мире, счастье и благополучии…

Над этим работают три наших лучших специалиста. (улыбается)

Олег, а скажи, на сцене сложно? Всё-таки не шутка, когда нужно привлечь на свою сторону огромный зал и весь концерт держать его в кулаке…

Да ты что, это же та самая точка эйфории – когда чувствуешь энергию всего зала, целой толпы людей, и держишь её в своих руках. Это дает силы, а не отбирает их. Бывает, к сожалению, по-другому – когда по какой-то непонятной причине не удается поймать волну, настроение зала. Тогда приходится выдавливать из себя дополнительную энергию, и вот это уже тяжело. К счастью, такое случается редко. Обычно сразу после концертов я становлюсь энергетически насыщен, из меня начинает переть какая-то эйфоричная бодрость и радость по всему периметру. А вот на следующий день случается отходняк, упадок сил.

Говорят, что творчество – наркотик. А может тогда наркотик – это на самом деле популярность, медийность?

Может, и так. Хотя творчество само по себе тоже наркотик. Помнишь, Морфеус из «Матрицы» предлагал на выбор две таблетки – синюю и красную?.. Но обе работали. Тут такая же история: есть все эти взлёты и падения, связанные с концертами и сценическими образами, а есть кайф от написания песен.

И это вещи, с которых нельзя «слезть»?

Это просто часть жизни. У меня в какой-то момент произошел перелом в восприятии творчества. И если несколько лет назад я говорил, что для меня группа и музыка это нечто очень важное, то сейчас я вообще не могу представить себя без них. Думаю, если меня запереть в камере с глухими стенами и дать огрызок карандаша, то я буду продолжать царапать что-нибудь на стене. Korsika3

Как Грегори Дэвид Робертс, который писал «Шантарам» в австралийской тюрьме?

Или как маркиз де Сад, исписывавший стены своей камеры.

Да уж, маркиз де Сад был творческой личностью…

Весьма. Он любил творчество и мелкие шалости.

Отлично, тогда давай про мелкие шалости. Я, конечно, понимаю, что секс-наркотики-рок-н-ролл – тема донельзя избитая… И всё-таки, есть ли, на твой взгляд, антисоциальные увлечения, которые помогают в творчестве?

Да сколько угодно.

Начнём с алкоголя?..

Я не связываю алкоголь с творчеством. Я его просто люблю. То есть, я не могу сказать, что мне нужно состояние измененного сознания, чтобы что-то писать, и наоборот, у меня нет потребности расслабляться или отмечать алкоголем радостные события. Портос в «Трех мушкетерах» говорил, что «я дерусь просто потому что дерусь», а я пью просто потому что пью. Это происходит не так часто, кстати. А что касается других «мелких шалостей»… За редчайшим исключением, я попробовал их практически все. Я считаю, что жизнь дается нам для впечатлений, и надо успеть с этим по максимуму. Проблема ведь не в шалостях любого характера, а в том, чтобы не быть их заложником. Одно дело пробовать, другое – находиться в зависимости, которая разрушает, подчиняет своей воле. Люди идут в рок не для того, чтобы ограничивать свободу искусственными границами.

А как насчет экстремального спорта?

Тоже неплохо (улыбается). Но у меня, в общем-то, вся жизнь – сплошной экстремальный спорт. Я не сижу пять дней в неделю офисе над чем-нибудь скучным, чтобы в выходные ехать прыгать с парашютом ради дополнительного выброса адреналина и пятиминутного ощущения себя героем.

С героизмом у тебя и так все в порядке? Цитируя «Тот самый Мюнхгаузен», – «я не скажу, что это подвиг…

…Но что-то героическое в этом есть!» Хотя я с удовольствием катаюсь на горных лыжах. Или вот – бокс считать экстремальным спортом? Это у меня новая фишка. Я в детстве занимался таэквондо, даже заработал пояс какого-то странного цвета, не помню уже. И вот по прошествии двадцати лет решил вернуться к единоборствам. Всё ведь связано очень. Для радости творчества нужно находиться в равновесии, внутреннем спокойствии. Не должно быть хаоса и круговерти мыслей в голове. А спорт как раз здорово помогает поставить голову на место, особенно если это единоборства, когда ты должен в сосредоточенном состоянии отрабатывать один прием, одно движение. Этот своего рода медитация, причем, направленная на силу. Одновременно останавливаешь мысль и чувствуешь силу, наращиваешь её, – очень крутое ощущение.

У меня как-то не вяжется внутреннее спокойствие с тем, что происходит на сцене, когда ты поёшь, к примеру, «Ярость»…

Это тоже спокойствие, но определенного вида. Сконцентрированность, ясность, четкость видения. Когда я на сцене делаю «Ярость», или «Охотника», да любого персонажа, – внутри меня нет мыслей, сомнений или рефлексии. Я собран и нахожусь в образе, который диктует верную линию поведения.

Вообще, надо сказать, в песнях Коrsики огромное количество совершенно разных лирических героев. А есть среди них кто-то, кто больше всего на тебя похож?

На самом деле, каждый из них – я, но только в какой-то определенный момент жизни. Песня – это одно мгновенное внутреннее настроение. И, безусловно, все эти настроения в целом мне свойственны. Но в жизни загнать себя в рамки одного образа невозможно, в любом из нас есть целый набор разных персонажей и лирических героев.

Олег, а тебя на улицах узнают?

Случается, конечно. Просто я не так часто бываю на улицах…

Не ездишь в метро, как Кипелов? Может, стоит, начать? Близость к народу сейчас в тренде.

Может быть. Или – найти пиарщика, который расскажет о том, что, несмотря на свои миллионные гонорары, Олег Михайлов ездит в метро… (смеётся) Korsika4

Ну и пару раз прокатиться по кольцу…

…В компании фотографа и видеооператора!

Если серьёзно, то у тебя, кажется, сложились достаточно открытые отношения с фанатами. Как это, не мешает в жизни?

Я думаю, что вся эта звёздность – это проблемы самооценки. Я не могу сказать, что в общении со слушателями держу дистанцию или отстраняюсь. И точно так же не могу сказать, что я панибратствую, заискиваю или заигрываю. Я просто соответствую своему внутреннему масштабу, личностным границам, которые у меня достаточно чёткие. Если кто-то поздоровался со мной на улице – я не увижу в этом ни опасности вторжения в личное пространство, ни знака свыше о моей популярности.

Давай немного о литературе. Судя по твоему раннему творчеству, дело не обошлось без влияния фэнтези. А может случиться так, что сейчас тебя вдохновит какая-нибудь история про магов, рыцарей и драконов?

Да, мне в детстве как-то действительно был интересен Толкин… Но я не делю литературу на фэнтези и не-фэнтези. Я делю литературу на литературу и не –литературу. Поэтому – да, мне очень нравятся Толкин, Сапковский, а вот фэнтези как жанр скорее не вдохновляет. Все эти красивости – другие миры, магические артефакты – они привлекают только если в книге есть драматургия, четко прописанные герои со своими внутриличностными конфликтами. Недостаточно просто перенести действие в вымышленный мир, чтобы оно стало интересным. А большинство фэнтезийных произведений, к сожалению, написано довольно схематично, ненатурально. Но я, к примеру, очень люблю Макса Фрая. Это исключительно философия, заточенная под фэнтези – там даже сюжет не имеет значения. В целом мне понравился Лукьяненко с Дозорами, но он не столько писатель, сколько сценарист, – то есть, когда его читаешь, видишь картинку, некий экшн. А мне, помимо действия, важно художественное слово, язык, речь писателя.

А интересно, ты как Автор – скорее писатель или сценарист?

При всём желании сказать что-нибудь изысканное на эту тему, я за гармонию формы и содержания. Но пока я вообще не могу считать себя писателем или сценаристом. Мне кажется, хорошему писателю не может быть меньше пятидесяти. Только человек, который уже осуществил все свои жизненные проекты, разобрался с местом в жизни, примирился с тем, что мы когда-то умрём и далеко не всё успеем сделать, сумеет взглянуть на жизнь и на людей со стороны, не вовлекаясь. И вот тогда можно написать что-то по-настоящему стоящее.

Я слышала мнение, что до тридцати не надо ничего писать.

Я думаю, до тридцати – ну, или уж до пятидесяти, – надо писать стихи. И песни. Они – про чувства, а не про картину мира. А чувства – эта та ценность, которая есть у нас здесь и сейчас.

Беседовала Наталья Арго, специально для MUSECUBE

Проголосовать за альбом «Realность»

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.