Фестивальное мероприятие – это не всегда премьера, но обязательно что-то такое долгожданное, что вызывает у слушателей в глазах блеск и предвкушение чуда.

Концерт-спектакль «Бедные люди» по одноименному роману Достоевского впервые был показан на фестивале в Зарайске в июле 2024-го. И вот, спустя полтора года, наконец, добрался и до Москвы. 2 февраля «Бедные люди» представлялись на сцене Концертного зала имени Чайковского в рамках VII Зимнего международного фестиваля искусств Юрия Башмета. В фойе размещена выставка афиш «Зимние ритмы» — результат коллаборации фестиваля и Московского Академического Художественного училища. Студенты вдохновились музыкальными произведениями и не просто проиллюстрировали концерты, но создали самостоятельные художественные образы.

Режиссёр-постановщик спектакля Мурат Абулкатинов поясняет, что фактически это лаконичная вполне себе академичная театрально-музыкальная постановка, в которой на одной сцене творческое наследие Фёдора Михайловича показано в обвязке из великолепной музыки Петра Ильича Чайковского. Все те же исполнители, что и в Зарайске, но теперь уже в столице. Роли исполняют Евгений Миронов и Юлия Хлынина. Художественный руководитель Государственного театра Наций, народный артист РФ Евгений Миронов вряд ли нуждается в представлении. Его партнёрша по спектаклю Юлия Хлынина знакома зрителям по целому ряду театральных и киноработ, среди которых боевик «Легенда о Коловрате» и драматический сериал «Угрюм-река».

Видеоряд на экране прямо перед органом – заставка с названием. На сцене Камерный ансамбль «Солисты Москвы» под управлением Народного артиста СССР, Героя труда РФ Юрия Башмета. Они не впервые участвует в подобных постановках, и каждый раз творческая задача — придумать нечто такое, определить форму своего участия, оценить роль музыки в спектакле, чтобы выглядело гармонично и цельно. В итоге была выбрана музыка Петра Ильича Чайковского. Достоевский с Чайковским жили в одно время, и вполне могли бы где-то пересечься. В истории информация о такой встрече отсутствует. А раз так, то остаётся лишь придумать, экстраполировать свои знания о музыке Петра Ильича, чтобы выбрать из его творческого наследия то, что могло бы наилучшим образом соответствовать тексту Достоевского. Решив, что крупные формы вряд ли будут уместны, Юрий Башмет остановился на элегиях и вальсах, которые добавили нежности и печали словам, усилив лирические мотивы романа Достоевского. Оркестр поёт тоненько и нежно, а диалоги героев переплетаются с великой музыкой. Звучит вальс, а на экране проплывают сложенные из бумаги журавлики.

Артисты проговаривают, нет, проживают свои роли на фоне музыкантов. Нет классической оркестровой ямы, да, и авансцены тоже нет. Всё происходит как бы на пятачке прямо перед зрителями: зримо, близко, доступно. Концертный зал имени Чайковского – это объём и масштаб, в которых важно не потеряться, исполнить так, чтобы не исчезли камерность смысла и интимность текста.

Роман Достоевского светлый, будто воздушный. Основа постановки – переписка Макара Девушкина (Евгений Миронов) с любимой. Сорок девять писем. То ли всего сорок девять, то ли целых сорок девять. Это как посмотреть. Рассказ про житие-бытие с одной стороны, затем с другой — тоже часть историй о любви. Покрывало, клок пыли в углу, царапина на гладко полированной мебели, и тут же рядом, вплотную рассуждения о жизни и о смерти.

Вся страсть Макара Девушкина, все чувства в словах, которые иной раз старомодны, которые наполнены уменьшительно-ласкательными суффиксами, дабы усилить смысл капелюшечками приподнятых вверх уголков губ: «маточка» и «матушка», «уголочек занавесочки», «точнёхонько», «придумочка». Не «ангел», а «ангельчик», не «фунт конфет», а «фунтик», не «голова», а «головка». И даже обращение не иначе как по имени, которое всегда в конце фразы. Пожалуй, Миронов с его специфической манерой речи лучше, чем кто бы то ни было, справился с этой ролью. Хлынина тонка и благородна. В постановке многие вещи построены на незримом обмене эмоциями, взглядами, улыбками и улыбочками. Впрочем, даже по сюжету, редкие встречи на людях не дают возможности проявиться чувствам иначе.

Уместна ли в спектакле жестикуляция или достаточно мимики? В отличие от почти статичной, но более эмоциональной Хлыниной, Миронов позволяет себе несколько больше: пассы руками, изгибы телом, шаг влево и шаг вправо. А голос, как водится, «бур-бур-бур», что-то эдакое сипловато бубнит себе под нос. Да, они и сидят ассиметрично: слева на классическом стуле Миронов, справа на высоком барном – Хлынина. Миронов садится демонстративно резко. Хлынина мягко и плавно. Закамуфлированное противопоставление, и сразу после — недвижимое сидение каждого героя на своём фланге на фоне сдержанных музыкальных вставок-номеров, которые как перебивки.

Герой Евгения Миронова читает латинское post scriptum как «Пэ Сэ», невольно заставляя улыбнуться не только героиню Юлии Хлыниной, но и публику в зале. Музыка продолжает играть, а, замолкнув, ещё некоторое времечко остаётся в сознании слушателей. Лишь спустя мгновение раздаются аплодисменты. Вот такая вышла придумочка, любезные вы мои.

Андрей Ордальонов специально для MUSECUBE
Фоторепортаж Яны Иксановой по ссылке