«Черный монах» – один из спектаклей, созданных Школой драматического искусства в рамках Молодежной программы. Молодой режиссер Эдуард Кашпоров отважно взялся за материал, за который редко берутся его куда более опытные коллеги. Результат получился интересным, а с учетом того, что это первая работа режиссера, так и вовсе превосходным.

К чеховскому тексту Эдуард отнесся достаточно бережно, при этом мы хорошо видим не только автора, но и самого режиссера. Также нельзя не отметить работу художника-постановщика (Елена Ярочкина), художника (Кирилл Саленков), хореографа (Мария Орлова) и прекрасное световое оформление (Михаил Глейкин). Игра света и тени, сад, дым – очень красиво.

Ведь красота играет важнейшую роль в чеховской повести! Больной Коврин тонко чувствует красоту, описания природы в начале и конце «Черного монаха» восхитительны; вылечившись же на время, герой теряет эту способность и видит мир в довольно тусклом и мрачном свете. Это передано и в спектакле.

Одежда нейтральная: не чеховской поры (за исключением свадебной шляпки Тани), но и не режет глаза мода XXI века. За ярко выраженное осовременивание отвечают разве что часы и эксцентричные носки Коврина, а также телевизор, но он включается всего пару раз и из атмосферы не выбивается, лишь добавляет вполне уместную безуминку, да еще современная музыка. А что? «Выпьем за любовь» – вполне в духе деревенской свадьбы. «Бестолковая гульба», как написано у Чехова. Еще есть потрясающая находка – настоящее окно с видом, естественно, на Москву. Вообще пространство для спектакля подходит как нельзя лучше. Постоянные зрители ШДИ, наверное, привыкли и не замечают, но новый человек сразу обращает внимание на белые стены красивого «Тау-зала» – первая ассоциация с лечебным заведением, уж простите.

Собственно, атмосфера душевного беспорядка возникает с первых минут благодаря мерцающему свету и перебивающим друг друга голосам из телевизора. Впрочем, сей дискомфорт лишь минутный, и вот мы уже видим, казалось бы, вполне нормального, даже чуть скучноватого Коврина (Максим Маминов) – обаятельного, застенчивого молодого человека, который постепенно все глубже и глубже увязает в своей болезни. Гений Коврин или бездарь – данный вопрос его мучает, – неважно. Он болен, несущая стена его личности повреждена.

Антон Палыч блестяще описал, а Максим Маминов замечательно сыграл все этапы развития шизофрении своего героя, однако полечить в «Черном монахе» не мешало бы не только Коврина. Для меня стала открытием Татьяна (Александра Лахтюхова). В тексте персонажа можно трактовать по-разному, в спектакле же актриса показывает нам ни много ни мало фанатскую влюбленность! Искреннюю, сильную, но это не любовь на равных, а именно что-то идолопоклонническое. Наблюдать за этим интересно, спасибо актрисе и режиссеру за то, что по-новому раскрыли характер героини!

Занятно решен образ монаха (Алексей Славкин). Это не почтенный старец, а юный то ли буддийский монах, то ли кто-то в этом роде. Похож на искусителя, чье появление в практически райском саду Песоцких вполне логично. Тем не менее в финале этому то ли монаху, то ли дьяволу, то ли галлюцинации вроде бы искренне жаль Коврина. Грим интересный (художник по гриму – Ксения Семенова): при первом появлении монаха трудно разглядеть лицо, черты как будто расплываются. Только на поклонах и можно было хорошенько проинспектировать внешность Алексея! Любопытна сцена свадьбы, где главной фигурой является скорее монах, а не невеста, и именно к нему бросается Коврин. Запомнилась также повторяющаяся сцена с выздоравливающим Ковриным, когда он злобно пьет молоко и ненавидит весь мир, ловко придумано заглушить слова Песоцкого и Тани с помощью, если не ошибаюсь, трактора, чтобы их не услышали ни мы, ни Коврин.

Любопытно сравнивать Коврина и Песоцкого (Николай Гонтар): теоретика, человека умственного труда и практика-трудяги. Вполне возможно, что Чехов в какой-то степени писал с себя их обоих. Одну часть своей натуры и судьбы – сочинительство, любовь к чтению, горловое кровотечение – он отдал Коврину, ну а на долю Песоцкого пришелся феноменальный чеховский талант к садоводству. Даже фамилии у героев «парные»: обе происходят от слов, обозначающих покрытие: «песок» и «ковер». Так сказать, естественное покрытие и искусственное. Только то, что у господина писателя было в рамках нормы, у героев доведено до страсти, диагноза: Коврин впадает в манию величия, а Песоцкий буквально помешан на своем саде, даже не прочь оставить дочь в старых девах, лишь бы подольше сохранить дело своей жизни. Он тоже на свой лад фанатик, как и его дочь, только объекты фанатства разные. На чьей же стороне автор и режиссер? Судить читателю и зрителю.

Спектакль очень приятный. Не всё понятно (например, что означала сцена, когда монах рисует что-то вокруг Коврина?), можно к чему-то придраться по мелочам, но зачем? Надо иногда выключить критика и включить хвалителя. Хорошая работа талантливых актеров и режиссера, чей первый блин получился точно не комом, а тонким и красивым блюдом!

Марина Моисеева специально для Musecube