4 июня в ТЮЗе имени А.А. Брянцева состоится премьера спектакля «Пушкин. Сквозь метель» режиссера Дмитрия Туркова. Постановка приурочена к празднованию 225-летия со дня рождения поэта и будет показана в рамках Всероссийского театрального фестиваля «Я памятник себе воздвиг нерукотворный». Дмитрий Турков работал в  Пермском академическом, Архангельском Молодежном, Челябинском камерном, Учебном театре Школы-Студии МХАТ, Мотыгинском театрах. На данный момент является главным режиссером Прокопьевского театра. О том, каким режиссер видит поэта, о жанре саундрамы и работе с труппой ТЮЗа — читайте в нашем интервью.

— Дмитрий, почему вы решили обратиться к «Метели» А.С. Пушкина?

— «Метель» выделяется из всех «Повестей Белкина» тем, что там ощутим автор — причем открыто, он не прячется за образы. У меня возник интерес погрузиться в биографию Пушкина, сделать его главным героем спектакля, при этом проявить его как человека, а не создать фантасмагорический образ. Мы сконцентрировались на важном этапе, когда из холостого существования «игрока» Пушкин переходил к другой, сознательной жизни. Пушкин — созидатель, в творческом и человеческом смысле: решив вступить в брак, он преобразует себя изнутри. Нам было интересно пройти его путь, узнать обстоятельства его жизни. Пушкин находился в ограничениях, но при этом творил, не утопал в мирских проблемах. Как человека его корежило, но как творец он оставался целостным.

— Значит, быт и творчество совместимы? Но история жизни с Натальей Гончаровой все равно плохо закончилась…

— Пушкин не преодолел этот кризисный момент — его раздергали так, что он даже на резкие звуки очень остро реагировал, нервы были как натянутые струны. В первой сцене нашего спектакля Баратынский выражает сожаление, что не удалось сберечь поэта. Надо было вмешаться, помочь, это же все открыто происходило, но не нашлось той силы, которая бы разомкнула ситуацию. А Пушкин по-другому поступить не мог, ведь дело касалось чести семьи, которую он защищал. Даже когда поэт был смертельно ранен, он в первую очередь думал о близких: «Мне надо привести в порядок мой дом». Мне очень близка его позиция, и мне бы хотелось в наше порой беспринципное время поговорить об этом. Есть люди, для которых слова: честь, дом, семья — не пустой звук.

— В чем заключается уникальность поэта?

— Он очень сознательно относился к своей жизни и своему дару, стал одним из первых, кто превратил занятие литературой в профессию. Умел расслышать себя — делал то, что должно. Он созидал себя вопреки, а не благодаря. Пушкина заносило, он был человек с бойким характером, солнечный и легкий. Но он смог разделить горизонталь жизни и вертикаль страсти.

— Какое символическое значение вы вкладываете в понятие «метель»?

— В сюжете повести метелью управляет Пушкин — он сводит, разводит персонажей, а когда история начинает разворачиваться уже именно с ним, сам оказывается накрыт некой стихией. Но у всего есть причинно-следственные связи: ведь все, что сейчас происходит в мире — ковид, войны — не начинаются сами по себе.

— Человек беспомощен в этой «метели»?

— Наоборот, чувства сигнализируют человеку о том, что происходит что-то не то. У нас есть совесть и мы понимаем, когда поступаем нечестно. Отсюда призыв Пушкина — «глаголом жечь сердца людей», не умы. Сердце всегда подскажет, по совести ли ты поступаешь. Что-то витает в воздухе, и мы можем это расслышать. Есть некий идеал — каким тебя задумала природа, бог. В человеке есть потенциал существа разумного. Но если мы преступаем эту черту, начинается хаос. В нашем спектакле хор — это выход в вертикальный, древнегреческий комментарий, звучание той самой «метели».

— Жанр спектакля определяется как саунд-драма, что это такое?

— Это определенный метод работы, который я начал осваивать с композитором Николаем Горловым еще в студенчестве. После интенсива Владимира Панкова, где мы работали с музыкой как с полноценным партнером спектакля, мы сотрудничали с Артемом Васильевичем Кимом, который приезжал к нам в Мотыгино, Прокопьевск. Мы развивали сознательную методологию работы в этом жанре. Уже 5 совместных спектаклей сделали в таком ключе.

Когда человек находится на высоком эмоциональном градусе, пение оказывается вполне естественным способом самовыражения. Иногда люди говорят: «это просто песня!», а это значит, что словами невозможно выразить происходящее, это надо пропеть. Важно, что пение происходит органически, без каких-то специальных подач, это дополнительный язык, способ изъяснения героев. Музыка выпукло определяет ощущения, чувства, а в Пушкине все соединимо — и хаос, и порядок. Поэзия близка музыке, музыка — это некая упорядоченность, перпендикулярная раздробленности нашей метели.

— Как сценографически вы будете определять пространство?

— Художник-постановщик Ксения Гагарина, мой соратник, выстроила некую космогонию, небытовое пространство: расположенные на сцене кольца Сатурна подчеркивают, что люди заплутали в мире, как у Володина являются «жителями разных планет».

— Как проходят репетиции с артистами ТЮЗа?

— Очень сотворчески —  актеры глубокие, думающие, опытные — это щедрый дар для меня как для режиссера, я много получаю и учусь. Они — образованные, включенные, понимают и чувствуют язык Пушкина. Мы волнуемся и ждем, как пройдет наша премьера. Надеемся, что увидим потеплевший взгляд зрителей после спектакля. ТЮЗ — театр молодежный, открытый ко всем возрастным спектрам. Чувствуется, что в театре есть свой, особенный зритель.

— Дмитрий, какие у вас дальнейшие планы по постановкам?

— В этом году у меня впереди только Пушкин: мюзикл «Капитанская дочка» в Северске. В моих планах — ловить кайф от своей работы.

С Дмитрием Турковым беседовала Елизавета Ронгинская специально для Musecube