Бетонный капкан четырех стен,
Как в клетку зверь, я попал в плен.
Не вижу закат, не встречаю рассвет.
Я сижу у окна, которого нет.
Окон нет, нет дверей,
Нет меня — я просто тень.
Просто тень одной из стен,
За которой тоже чей-то плен.

Вячеслав Петкун, «Стеклянное сердце»

Когда вспоминаешь непростую судьбу Анны Карениной, приходят на ум стихи, написанные совершенно по другому поводу человеком, далёким от стопроцентного осознания и полного принятия сомнений и душевных терзаний героини. Ведь понять эту женщину так, как смог это сделать сотворивший её писатель, не каждому под силу. Лев Николаевич с микроскопической точностью и большим терпением в течение пяти лет собирал её образ, наделял волей, одаривал характером. Словно мастер по изготовлению игрушек, он шаг за шагом создавал весь этот кукольный мир: сначала повозку, запряженную лошадьми, потом ребёнка, следом — саму Анну и затем поезд. Но всё равно почему-то именно эти слова, написанные спустя сто с лишним лет, видятся уместными и проливающими свет на многое в судьбе одной из самых известных на весь мир женских литературных персонажей.

Чего только не делали с произведением великого русского классика Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина»: спектакли, мюзиклы, художественные фильмы, балет, опера. Но такого ещё точно не было: экспериментальная танц-драма по мотивам романа Льва Толстого «Анна Каренина». Электротеатр Станиславский явно рисковал, сводя бюджет постановки и продумывая ценовую политику билетов, но всё же решился: афиша с названием «До поезда осталось», на которой крупными мазками высечены всем известные имена экс-примы Мариинского театра Дарьи Павленко и премьера Большого театра Владислава Лантратова, заказана; программки в чёрно-белой цветовой гамме напечатаны. Театр замер в ожидании публики и первых отзывов критиков, а зрители с нетерпением ждут одну из самых необычных премьер нового театрального сезона. Чем же поразит Москву театральную режиссер и главный идейный вдохновитель постановки Ирина Михеева, ведь, кажется, «Анну Каренину» уже исследовали вдоль да поперёк, в разных плоскостях и под многократным увеличением? Но первое удивление ждёт зрителя уже в самом начале: среди действующих лиц заявлены лишь трое — Анна Каренина (Дарья Павленко), Вронский (Владислав Лантратов), Серёжа (Михаил Шиманский).

А как же муж? Для понимания внутреннего мира Анны он неважен. Скорее, даже так: он мешает ей жить, умертвив свою супругу ещё до её истинной смерти, превратив в фарфоровую куклу, которая проснулась лишь тогда, когда случай свёл её с Вронским. Алексей Кириллович aka Владислав Лантратов нежно достал хрупкое произведение искусства из целлофанового пакета, а дальше уже всё сделали любовь и музыка: из фарфорового кокона выпорхнула бабочка. Но чтобы жизнь малиной не казалась, сразу же возникает образ поезда. Он — противовес счастью Анны и Вронского, светит ярко и гудит громко, безапелляционно напоминая о приближении неминуемого конца.

Но пока поезд далеко, есть время на танцы, в которых было всё: страсть, боль, страх, любовь. Хореограф Ольга Лабовкина с помощью и для музыки, написанной Ильёй Дягелем, придумала такие необычные па, движения и танцевальные связки, которые вы точно ранее нигде не видели, но всё равно сразу поймёте, что они выражают: вот Анна рожает ребёнка; а это первая очень близкая встреча влюбленных. Вокруг слышатся голоса: «Мы вас видим». И вот уже Вронский нервно курит, а Каренина пытается вновь обрести доверие своего сына под его крики «мама». Но всё безуспешно, и какая-то неведомая сила буквально утягивает в тихий омут Анну, не давая ей насладиться временем с Серёжей, который, кажется, занят своими игрушками (или специально прячется за ними) и не замечает ничего вокруг. И вот сын и мать разлучены, от мальчика остаётся лишь поезд, выводя на первый план иную причину случившейся с главной героиней трагедии. И тут московская публика удивится во второй раз.

Сценограф и художник по костюмам Катя Эрдэни сделала всё просто и сложно одновременно. Просто — потому что кроме чёрно-белой гаммы не нужно ничего, чтобы как-то подчеркивать сильные стороны Дарьи Павленко и Владислава Лантратова. Они и так одни из лучших в своём искусстве на данный момент. Сложно — потому что из природных и подручных средств (целлофан, гипс) были созданы достаточно непростые ключевые элементы, на которые опирались умозаключения Ирины Михеевой. Например, осколки кокона, из которого в самом начале выбралась Каренина, оставались на сцене до самого конца, и лишь подойдя поближе после поклона артистов, можно было в основании этой конструкции увидеть надпись: А.А. Каренина. Словно всё уже было предрешено в тот момент, когда обычная женщина влюбилась и родилась во второй раз.

Действо завершается криком главной героини: «Прости, прости мне всё!» До мурашек пробирает холод, и снег падает на Анну. Самое время приятно удивиться в третий раз, когда вспоминаешь, что перед тобой не актёры художественных театров, а артисты балета. Вот ведь что такое настоящий русский балет — танцевать со всей душой и играть, точнее, проживать роль от чистого сердца.

Светлана Игнатова специально для Musecube

Фотографии Ольги Кузякиной можно увидеть здесь