Счастлив инструмент, прижатый к угловатому плечу,
По чьему благословению я по небу лечу.

Булат Окуджава

Когда-то очень давно юный автор этих строк впервые услышала фамилию Эфрос (на какую гласную её «ударять», было, оказывается, всё равно даже носителю оной) на творческом вечере пары бывших «таганковцев». Не стану называть фамилий, скажу лишь, что неразлучные друзья представили узкому кругу собравшихся неизданную ещё и едва законченную сказочную пьесу в стихах, свежевышедшую из-под пера одного из них. Из зала последовал естественный вопрос: почему ушли из театра? Ответ, скорый и фирменно афористичный, последовал мгновенно: «Представьте, — молвил новоявленный драматург, — что кругом день и ночь стоит гром военных оркестров. И вдруг – тишина и голос скрипки! Красиво? Очень. А теперь представьте: день и ночь – скрипочка!!!» Так и запомнилось: Эфрос – скрипка.

Вы прослушали краткое содержание конфликта крапивы и георгина (это уже цитата из статьи второго выступавшего на упомянутом вечере – более поздней и покаянной… каялись многие, да не исправить сделанного). По счастью, вечер в РАМТе, посвященный 100-летию со дня рождения Анатолия Эфроса, забросил нас в иной период его творчества, а именно десятилетие службы в Центральном Детском театре, которым был ранее Российский молодёжный – период радостный, начальный, звонкий и многообещающий.

Сцена РАМТ не раз преображалась в филиал зрительного зала, так случилось и теперь. Двумя «трибунами» вдоль кулис выстроили ряды кресел, на задник проецировали слайдшоу из исторических фотографий Режиссёра за работой и в кругу друзей и любимых. Впрочем, по большей части это один и тот же круг. Недаром книга воспоминаний А. Эфроса называется «Репетиция, любовь моя». Среди гостей вечера мы увидели – и услышали вживую – дочь драматурга Виктора Розова, актёра первой постановки Эфроса в ЦДТ Геннадия Сайфулина, внучку драматурга Александра Хмелика, актёра Таганки и РАМТа Алексея Маслова, художественного руководителя театра «Эрмитаж» Михаила Левитина, директора Большого театра Владимира Урина и, конечно, музу Анатолия Васильевича, Ольгу Михайловну Яковлеву. А открыл вечер лидер РАМТа Алексей Владимирович Бородин. Суть каждого из выступлений сводится к одному: всем нам повезло соприкоснуться с Гением. Кому-то лично и в творчестве, кому-то как зрителям его спектаклей, кому-то – ощутив духовные эманации через первых и вторых.

Вечер воспоминаний, однако, состоялся как продолжение первой части «мероприятия». Первой – и, наверное, главной частью был мини-спектакль, поставленный Алексеем Мишаковым с РАМТовской молодёжью при участии ветерана труппы Андрея Бажина.

«Взрослый» артист выступил в роли альтер эго Эфроса: он зачитывал наизусть отрывки из книги легендарного юбиляра «Профессия – режиссёр» – о работе с актёрами, о сути профессии, о философии театра. А молодёжь разыгрывала сценки открытой репетиции, начиная с неуправляемой компании, встречающей нового постановщика, которая постепенно втягивается в студийную, творческую работу – и, стремительно меняя мизансцены и образы, показывает калейдоскоп эпизодов пьес, поставленных когда-то Анатолием Васильевичем: «Друг мой, Колька», «Ромео и Джульетта», «В добрый час», «Три сестры» и так далее. Работа режиссёра выдерживает разнообразные сравнения: представим писателя, сочиняющего роман в общении с персонажами (легко ли послать их, скажем, на смертельную дуэль?); можно ли влюбиться в каждого из артистов, а роли давать только подходящим для них (нужно!); наконец, кто сдюжит каждый день «забивать гвозди голой рукой» (отгадка проста – он, театральный режиссёр).

В финале «спектакля» звучит художественно пересказанная цитата Анатолия Эфроса о том, что нашу жизнь укорачивают не неудачи и не интриги. Её укорачивает «шум за спиной». Если обратиться к первоисточнику, станет ещё яснее: вдохновенный каждую минуту своего бытия, влюбленный в театр, отрицающий всякую фронду Талант имел в виду именно то, что сказал. Шум за спиной режиссёра мешает ему РАБОТАТЬ.

Елена Трефилова специально для MuseCube