Театральные эксперименты всегда привлекают внимание публики. Зрителям неизменно хочется чего-то в высшей степени необычного, притягательного, броского, выходящего за рамки. К счастью, современные театры Петербурга могут предложить широкий выбор нестандартных постановок. Вот и очередная премьера в Театре на Садовой – яркий пример творческого поиска, приводящего к эмоционально насыщенному результату. Не так давно там представили спектакль «Орестея», который ломает рамки и расширяет границы самым смелым образом.

У режиссера и автора инсценировки Глеба Черепанова Эсхил здесь братается с Сартром на фоне ядерного гриба. Древнегреческая трагедия с перебивками экзистенциализма помещена им в постапокалиптический мир, где все честное, настоящее и живое навсегда уничтожено под самый корень, без остатка. «После атомной войны выживут лишь тараканы», – механически отстраненно предупреждает нас голос до начала действа. И тараканы действительно повсюду, и сами люди по сути своей стали тараканы. А вот юный Орест загодя спасся химзащитой и противогазом  – и вот он-то до сих пор человек, не чета всем прочим участникам этой истории. Ну а дальше возникает мучительная дилемма: «Мстить или не мстить –  вот в чем вопрос?». И до самого финала сохраняется нешуточная интрига, исход описанных событий неясен.

При внешней обманчивой ироничной шутливости, при ярком изобилии песен и танцев «Орестея» никак не может считаться сугубо развлекательной постановкой. Внезапно этот спектакль оказывается о самом главном: о милосердии и всепрощении, о той самой пресловутой «мягкой силе», о непротивлению злу насилием. Глубокое и крайне важное здесь спрятано под красочными зримыми картинами, раскрывая основные идеи спектакля с иной стороны.

Но это –   про содержание.

А вот с формой, со всем внешним  здесь, будем честны, откровенный перебор. Постмодерн-аттракцион  при всей своей безусловной эффектности несколько утомляет, смесь драматического, вокального, пластического – это уже как-то чересчур. Принцип «Я надену все лучшее сразу» еще никому не был к лицу, как известно. Приемов здесь много, они все, в принципе, рабочие, но их действительно МНОГО. Хотя смотреть на происходящее в каком-то смысле очень даже  весело: роскошная похотливая Клитемнестра, перетягивая на себя одеяло зрительского внимания, поет попеременно Глорию Гейнор и Елену Ваенгу, тут же читает наизусть Цветаеву. Покойный, но как бы живой Агамемнон в золотых трусах проникновенно исполняет «Есть только миг – за него и держись». Талантливый интриган  Пилад пытается соблазнить Электру народным шлягером «Вдоль по улице метелица метет». Сама Электра –  слепая сумасшедшая страшная девочка в потрепанной балетной пачке – напевает детским голоском ровно такую же страшную песенку-колыбельную про неведомых шуршунчиков. Самовлюбленного вида Эгист демонстрирует идеальное тело и извивается под I can get no (satisfaction). И вдруг в этот безумный лживый мирок попадает Орест, нелепый и застенчивый. Дылда-заика, идеалист и мечтатель. Читает на эмоциях под гитарный запил «Что такое хорошо и что такое плохо» Маяковского. И его основополагающая позиция сразу ясна: тут не нужно лишних пояснений.

Спектакль действительно многим избыточен и перенасыщен, но сценография Михаила Гербера здесь, безусловно, хороша и применима к смыслам всей постановки. Находится в ней место и жутким черно-белым картонным лицам, символам того самого постапокалиптического упадка, и роскошной пошловатой прелести золотого убранства царского дворца, и вездесущим бурым тараканам. И прекрасны, вне всякого сомнения, актеры: невооруженным глазом видно, что им в удовольствие работать в предложенном материале и в заданном образе. Орест (Дмитрий Бутеев)  воплощает здесь порядочность и честь. Великолепна и оригинальна в роли Клитемнестры Анастасия Светлова. Привлекает к себе зрительское внимание Эгист Юрия Смекалова. Ироничен в манере актерской игры Кирилл Гордеев, играющий Агамемнона, любопытно наблюдать за Антоном Шеломенцевым в роли Пилада. Светлана Грунина (Электра) смело и с энтузиазмом бросается в заданный ей образ, делая свою героиню по-настоящему жуткой. Ну а то, что спектакль (по крайней мере, пока) выглядит все-таки немного несобранным –  помилуйте, тут недавно была атомная война, тут все на ошметки разметало – иначе и не может быть никак

Марина Константинова специально для Musecube