Вряд ли кто-то возьмется спорить с тем фактом, что в нашей стране одним из самых любимых и почитаемых авторов является Михаил Афанасьевич Булгаков. Его тексты давно вошли в нестареющую классику отечественной литературы, фразы булгаковских персонажей составляют золотой фонд наших повседневных цитат. Произведения Михаила Афанасьевича переносятся на сцену и экран, а зрители находят в них все новые и новые смыслы. Неудивительно, что 135-летие писателя решили отметить с достойным размахом. Наш город не остался в стороне и представил по этому случаю настоящий большой праздник длиной в две недели – фестиваль «Петербург. Пространство Булгакова». Проект воплотился в жизнь благодаря активной творческой деятельности Молодежного театра на Фонтанке и Театральной библиотеки. Программа фестиваля оказалась крайне насыщенной: выставки, лекции, экскурсии, квизы, кинопоказы и, конечно, поставленные по многочисленным произведениям Булгакова спектакли, которые можно было оценить в разных петербургских театрах.

Спектакль Романа Габриа «Театральный роман», наделавший много одобрительного шуму в минувшем сезоне, отмеченный наградами и любовью публики, бьет в зрительский нерв пугающей актуальностью. Отдельные реплики, фразы, сцены остро резонируют с повесткой дня. Тема болезненных творческих мук – одна из основных в спектакле – представлена режиссером со знанием дела. Театр в жизни и театр в театре переходят друг в друга, подменяют друг друга, причудливо смешивая фантазию и реальность. Только это помогает смириться с неприглядной окружающей реальностью и писателю Максудову, и героям его пьесы. Сергей Леонтьевич прячется за черными стеклами очков, семейство Турбиных с друзьями – за кремовыми шторами. И пусть грохочет канонада, пусть ножницы цензоров кромсают текст – дух надежды (замечательно подкрепленный сценографией и костюмами) не угасает до самого конца.

Актеры и их роли здесь замечательно хороши: от неугомонного революционера театрального мира Фомы Стрижа в исполнении Анны Мигицко до невозмутимого секретаря Торопецкой в исполнении Анны Алексахиной. Сергей Мигицко великолепен в образе Ивана Васильевича (читай – Константина Сергеевича). Лаура Пицхелаури создает нежный образ Елены Турбиной, Антон Падерин трогательно играет Лариосика, Всеволод Цурило мужественно воплощает Мышлаевского. И особо – Федор Пшеничный в роли Максудова, человека, отчаянно пытающегося сохранить самого себя.

«Восемь снов» Яны Туминой  в МДТ  – из тех спектаклей, что всю душу изрежет своей актуальной болью. Булгаковский «Бег» здесь рассматривается как «дежавю» – известный психологический феномен. Адская мясорубка гражданской войны, помноженная на истинный трагизм эмиграции. Кто был когда-то всем, тот воистину стал никем. Мужчины проигрывают последнее на тараканьих бегах, женщины торгуют собой, чтобы заработать на хлеб. Но даже из такого липкого кошмарного плена можно выбраться. И мрак способен рассеяться. И фантомные боли отпустят, и убитый солдат перестанет преследовать. И любовь непременно победит.

В спектакле использован мощный прием – две ипостаси Хлудова (артист в маске и большая податливая кукла). Оба этих персонажа дополняют друг друга, усиливают безумие происходящего. Хлудов здесь имеет свой отдельный самостоятельный бенефис, полный адской боли, незалеченных ран, явного душевного расстройства. Так его искалечила и искорежила война, что он потерял свой человеческий облик, став кем-то вроде монстра, шрамированного детища доктора Франкенштейна. В противовес же ему – витальный, яркий, живой, эмоциональный  генерал Чарнота. Натворил дел, конечно, но честь и совесть окончательно не потерял, деньги добыл и вообще по-мужски себя все же проявил. И исстрадавшиеся донельзя влюбленные –  Серафима и Сергей. Только пройдя через адские муки, люди способны оценить и счастье, и покой, и любовь в полной мере. Но как же хочется домой, на родину, в любимый город, в прежнюю жизнь…

Многое в успехе этого спектакля решают артисты. Артур Козин в роли Чарноты – мощь и страсть. Большую внутреннюю работу проделывает Екатерина Тарасова – Серафима. Но самый невероятный в этом спектакле – Ярослав Дяченко, он же Хлудов. Это совершенно отдельный уровень, особого рода мастерство.

Если говорить про «Бег» Антона Корнилова в Городском театре, то спектакль этот ужасно противоречивый. Не до конца продуманный, не лишенный явных недостатков, но не лишенный и явного же обаяния. Само камерное пространство театра не идет на руку постановке, упрощают невероятно работу молчаливые затемнения при переходе от сцены к сцене. Зачем-то генерал Чарнота здесь носит огромный накладной нос картошкой. Зачем-то капает вода в тазы, зачем-то невнятно мямлит свои реплики Голубков, становясь блеклым персонажем второго плана. Но необъяснимо притягателен в своем воспаленном безумии несчастный Хлудов, и Серафима здесь явно симпатизирует именно ему. Баюкает его, утешает, лечит, возится с ним, не расстается с генеральской шинелью. Вот так уже интересно, вот про это бы и делали спектакль. А пока предлагают пунктирный пересказ пьесы в стесненных обстоятельствах. Недостатков хватает, но артисты стараются. Невероятно хорош Никита Сухарев – Хлудов! И как интересно смотреть на Игоря Дудоладова (здесь он играет Корзухина)!

Очень порадовал театр «Нити» спектаклем по мотивам «Собачьего сердца». Постановка имеет название «Карикатура на человечество», режиссер – Вероника Мамонтова. Сценография здесь выстроена с узнаваемыми визуальными отсылками к Дэвиду Линчу. Поедание кроваво-красного борща Преображенским и Борменталем в первой сцене спектакля задаёт общий тон постановки. Эта суповая кровь ещё прольется сплошным потоком в финале, цинично подытоживая всю историю.
Преображенский  в своих научных чаяниях хочет как лучше, получается же совсем иначе. Единственное создание с эмпатией здесь – верная профессору домработница. Только она одна своим нехитрым умом понимает, что ТАК нельзя ни с псами, ни с людьми.

Старина Швондер умело и манипулятивно сбивает новорожденного Шарикова с толку. Говорит верные по сути своей вещи: и про права, и про имущество. Но в не сформировавшемся еще до конца сознании все это интерпретируется неверно и извращенно. Финал всем прекрасно известен, но такого вот Шарикова здесь действительно жаль. Он игрушка в чужих руках, и перед смертью своей повторяет: «Я человек! Я человек!». И от этого очень больно и страшно.

Фестиваль прошел, а Булгаков в петербургских театрах никуда не делся. И большое счастье, что великое литературное наследие писателя продолжает жить на современной сцене, ничуть не устаревая.

Марина Константинова специально для Musecube