Поскольку мы не можем изменить мир, предлагаю поменять кабак.

Эмир Кустурица

Свеженькая премьера Театра им. Е. Вахтангова — эдакий роуд-муви «в четырех стенах» по мотивам рассказов Эмира Кустурицы: режиссер Галина Зальцман написала довольно вольную инсценировку на основе фрагментов «Пупок – врата души», «Сто бед» и «Короче… сам знаешь…». Кинематографический вайб и фирменный юмор югославского режиссера в спектакле, несомненно присутствует: камерный зал театра с его негламурным обшарпэ и разномастными люстрами, старенький мутный аквариум на сцене и рушащиеся по ходу сюжета стены как нельзя лучше передают балканское жизнелюбие вопреки всему: «Голливуд воспринимает кино как источник выгоды <…>, для меня же кино в первую очередь – искусство, необходимость высказаться и принести людям утешение и радость», ведь «нет смысла говорить о войне, когда в мире полно любви».

«Сто бед» на этой сцене — это ода стране, которой больше нет. Эмир «сочиняет» ее на глазах у зрителя, «вспоминая», возможно самого себя в юности (Евгений Кравченко отлично изображает сербский акцент в русском и круто взаимодействует с Владимиром Симоновым-младшим и прочими «своими» героями — в постановке также заняты Артём Пархоменко, Светлана Йозефий, Егор Разливанов, Сергей Барышев, Анна Ляхова / Альбина Абрамова и Михаил Коноваленков, каждый работает по 2-6 ролей, что, признаться, не всегда считывается и порой сбивает с толку).

Комический абсурд и трагический бурлеск сопровождают сумбурные размышления о неминуемом взрослении некоего поколения, о судьбе нищей, распавшейся и разбомбленной Югославии, но в фокусе внимания всегда остается человек без «места в этой истории» — человек, который, тем не менее, любим хоть кем-то (как минимум — самим Эмиром). Рассказчик словно немного скован, показывая залу свою картину мира — он пишет ее небрежными, резкими, но яркими и доходчивыми мазками — это мы из сегодняшней Москвы знаем, что утратив часть себя вместе с распадом страны, он, на самом деле получил весь мир. Но здесь, на Симоновской сцене, он еще обращается к малому: к разным семьям, к жестоким улицам, к невероятным жизненным обстоятельствам. С его героями происходят тысячи мелких событий, вплетенных кем-то в огромное полотно под названием Жизнь, — несмотря на очевидные жестокость и предательства, здесь царят хаос и… любовь.

Зритель будто листает оживший старый альбом с чужими фотографиями: художник Семён Пастух, художник по костюмам Яна Глушанок, видеохудожник Дмитрий Мартынов, художник по свету Александр Матвеев и композитор Валерия Коган проделали невероятную работу, чтобы в нужный момент рандомный человек в зале хотя бы попытался почувствовать, с одной стороны, тоску по чьей-то юности, а с другой, — грань падения в чужую фантомную боль.

«Если ты хочешь научиться рассказывать истории, надо научиться запирать время в коробку», и в этой «коробке» театра будто сидит неизменный спутник почти всех синемапутешествий Кустурицы — оператор Вилько Филач: в его узнаваемой и слегка укачивающей манере переданы «дым до кончика мизинца на ноге», шнур утюга как средство гарантии прочтения летнего списка, морковка вместо ватного тампона, приглушенная на время некоторых мизансцен музыка, «обмен» футболками, следование ритму шахматных часов, странненькие подарки на день рождения, отчаянная «глупость» и прочие кинопопытки «сравнить свое существование с жизнями других людей» — но рыба все равно будет молчать, ведь она лучше многих понимает смысл Hustoria de un amor:

Если ты меня разлюбишь, так и знай,
Моё сердце никогда не будет петь,
И душа моя как птица,
Станет на земле томиться, не сумея улететь…

Ольга Владимирская специально для MuseCube

Фоторепортаж Ирины Петровской-Мишиной можно увидеть здесь