Каждая новая сценическая версия той или иной легендарной пьесы уже заранее обречена на пристальное внимание со стороны зрителей и критиков. Всем интересно узнать, какой будет свежая интерпретация канонического текста, откроются ли публике какие-либо новые актуальные смыслы, окажется ли удачным свежее прочтение проверенной годами классики. Ситуация с «Трамваем Желание» Теннесси Уильямса как раз именно такая – очевидный театральный хит неизбежно становится центром зрительского и театроведческого притяжения. Особенно, если в главной роли заявлена яркая звезда и отечественная знаменитость, а жанр постановки интригующе обозначен как «сомнабулический романс». В Театре на Садовой не так давно состоялась премьера очередной версии «Трамвая Желание», в качестве режиссера выступила Екатерина Половцева. Результатом стала небезынтересная история, поворачивающаяся к зрителю разными гранями.

Выбирая из множественных глубинных смыслов исходного драматургического материала, здесь предпочли сосредоточиться на безуспешной попытке глубокой несчастной и абсолютно потерянной Бланш Дюбуа убежать от неотвязного мучительного прошлого, на опасных играх разума, которые все дальше уводят бедняжку в сумеречную зону безумия. Не прекращается боль от разбитых розовых очков, неистребимо глухое одиночество, неисчерпаемо тотальное непонимание со стороны окружающих. Тень покойного мужа, навсегда оставшегося для главной героини милым мальчиком Алланом, все следует по пятам. Бланш не понимает серьезности множественных проблем, настойчиво живет прошлым – и в итоге окончательно разрушает собственную жизнь. Все, кроме боли, здесь, пожалуй, ирреально. Воспоминания и мечты, сны и грезы, стихи и песни – дивная игра воображения, спасительная анестезия. Но преследующие главную героиню зеркала то и дело безжалостно бьются – осколков не избежать. А об осколки, как известно, легче легкого порезаться до той самой единственно реальной боли. Мелодраматический лейтмотив, приправленный легкими нотками психоанализа, становится в этой работе основополагающим – и самую чуточку утомительным.

А ведь был реальный шанс сделать в рамках постановки куда более интересный ход – сместить акцент на темы  ПТСР и созависимости, тем более что выдумывать ничего особо и не надо – все уже есть в тексте. Да, определенные шаги в этом направлении предприняты режиссером, но уж очень робкими оказались эти движения. Тем не менее, Екатерина Половцева на  правах режиссера не отказывает персонажам в проявлении столь болезненных свойств. В рамках посттравматического синдрома и путах созависимости в разной степени оказываются и Бланш, и Стелла, и ее супруг Стэнли и даже старина Митч, друг семьи Ковальски.  Все они пытаются встряхнуться, забыться, отвлечься, жить счастливой жизнью, но кого-то (как Бланш) то и дело настигают призраки прошлого, кого-то (как Стэнли) – ужасы минувшей войны. Митч безнадежно   погребен под мощным влиянием матери, а Стелла прочно сидит на крючке страстного секса. Выхода из столь запутанного сложноустроенного лабиринта не предвидится.

Интересно, что здесь именно Стэнли и Бланш выглядят подходящей друг другу парой. Через колючки внешней неприязни внезапно пробивается очевидная глубокая симпатия (если только, конечно, это не маскируется так хитроумно все та же предательская созависимость!). Они оба пытаются забыть свое адское прошлое, активно заливают боль алкоголем, пытаются найти в физическом влечении (том самом пресловутом желании!) избавление от внутренних мук. Стэнли и Бланш формально из разных миров, но незримая необъяснимая тяга их друг к другу возникает практически сразу. И да, здесь милосердно обойдутся без жесткости физического насилия. Будут лишь три робких и в каком-то смысле даже невинных поцелуя – дальше этого дело не зайдет. Ничего не сдвинется с места, не случится никаких решительных перемен.

Спектакль помещен в эмоционально насыщенную сценографию, активно помогающую выразить внешне заложенные в глубине постановки смыслы. Художник Эмиль Капелюш постарался придать пространству и красоту, и символизм и нужную функциональность. Перемещаются в пространстве те самые следящие за героиней зеркала, крутится по центру маленький диск, невидимая пластинка одной несчастной судьбы. Красные выгородки по бокам, свисающие сверху черные балки в совместности рождают ассоциации с картинами супрематистов. И маленькая хрупкая стеклянная фигурка танцующей счастливой пары – Бланш и Аллана – робко притаившаяся в финале на краю сцены.

Нельзя не отметить, само собой, и мастерскую игру задействованных в спектакле артистов. Для Алены Бабенко главная роль Бланш – это отличный шанс как следует проявить себя и свои таланты, продемонстрировать фигуру, прическу, наряды, акценты и прочие очевидные достоинства. Актриса получает видимое удовольствие в заданном образе и старается соответствовать своей героине. Евгения Игумнова в роли Стеллы существует с ней на явном контрасте буквально во всем: от внешнего облика до темперамента. Ей удается создать неоднозначный образ, проявить характер и мастерство. Алексей Галишников в роли Митча отлично держит второй план, делая своего персонажа интересным для публики. Игорь Клинский (Аллан) с каждым своим появлением на сцене обращает на себя зрительское внимание. Но отдельно хочется говорить об Антоне Падерине в роли Стэнли Ковальски. Артист здесь действительно мощен: от внешней фактурности, до честной актерской игры. Падерин в очередной раз демонстрирует высочайший профессиональный уровень и точность попадания в заданный образ. В этом спектакле он проявляет себя в новом качестве, исполняя на аккордеоне песню из репертуара группы «Ноль» «Ехали по улице трамваи», что придает всему происходящему особенно трагическое звучание.

«Трамвай Желание» у Екатерины Половцевой получился историей о невыученных уроках судьбы, которые всегда приводят к печальным последствиям. Кто живет прошлым, тот обретает боль. Но как быть, если в конце тоннеля никак не виден свет? На это, увы, постановка ответа не дает.

Марина Константинова специально для Musecube