Основы театра были заложены в античности, именно в то время появились и первые пьесы, и устройство сценического пространства, приближенное к современному. Один из величайших деятелей античности Аристотель создал труд «Поэтика», который определил то, как необходимо «конструировать» пьесы. Сейчас мы обладаем уникальной возможностью читать античные сочинения в переводах и даже видеть их на сцене. Впрочем, произведения драматургов того времени относительно редко воплощаются в современном театре. Почему так происходит?

Одна из причин: наше мировоззрение отличается от мировоззрения людей античности, поэтому многие вещи, логика поступков героев современному зрителю непонятны и порой кажутся абсурдными. Вторая: пьесы были написаны для воплощения на открытом пространстве и имели четкий набор героев и определенную последовательность монологов, диалогов, слов хора. Поэтому одна из задач режиссеров, которые решаются поставить пьесы античного периода, — попытаться адаптировать текст пьесы, трансформировать фабулу в понятную нам.

Режиссер Искандер Сакаев поставил себе непростую задачу и воплотил на сцене молодого театра «Левендаль» трагедию «Царь Эдип». Вопрос адаптации текста режиссер решил радикально, так как была создана сценическая версия перевода трагедии, максимально приближенная к современному языку. С одной стороны это хорошо, так как такой вариант нам более понятен и привычен. С другой — на бессознательном уровне возникает чувство, что текст пьесы как будто лишили фундамента, и слова произносятся артистами, но они рассыпаются.

Очень нравится современным сценографам воплощать спектакли по античным пьесам в минималистичном стиле, используя монохромную цветовую гамму и аскетичный набор предметов. Эта постановка не стала исключением. На сцене — огромный стол, то ли пиршественный, то ли поминальный, стулья, тумба, которая появляется один раз и используется Эдипом вместо постамента в момент его рассказа о своем восхождении на трон, и, конечно, красная нить, идущая зигзагами от одного конца сцены к другому (художник-постановщик – Наталья Кузнецова).

Естественно, первая ассоциация — это нить судьбы, что подкрепляется взаимодействием героев с нею. Возможно, это и красная нить, которую используют в иностранных фильмах детективы в попытках вычислить преступника. И если уж заговорили о нити, то стоит перейти к немаловажной героине.

Сфинкс. Внешний вид этого персонажа говорит сам за себя: тело Сфинкса обмотано теми же красными нитями, её волосы огненно-рыжие. К сожалению, актриса Светлана Шпак (вероятно, руководствуясь указаниями режиссера) излишней громкостью голоса и чересчур амплитудными, порой вызывающими движениями акцентирует всё внимание публики на себе. А Сфинкс, или Судьба, никогда не действует столь прямо и вызывающе, она незаметно управляет нитями жизней. Героиня даже внешне максимально контрастна с остальными персонажами трагедии: лица их выбелены, словно они призраки или зомби, которые по прихоти Сфинкса восстали, их одежда тоже бело-серая.

И эта версия имеет подкрепление. Когда зрители только входят в зрительный зал, на сцене за столом уже сидят герои трагедии с опущенными на ладони головами, рядом — Сфинкс. Как только она присаживается на стул и начинает двигать пальцами, до этого никак себя не проявляющие персонажи поднимаются и начинают повторять её движения.

Вот только вопрос: зачем ей это всё нужно? Последний монолог Сфинкса, суть которого в том, что она не знает правильных ответов, кажется не очень убедительным. Вместе с тем возникает диссонанс с её сущностью до этого момента: всё время спектакля героиня существует на физическо-телесном уровне, в конце же получается, что телесного объяснения недостаточно для понимания её поступков.

В процессе знакомства со спектаклем появляется стойкое ощущение, что узнать правду необходимо Сфинксу, а не Эдипу. Эдип же, роль которого исполняет Владислав Алтайский, здесь потерянный, не понимающий, что вокруг него происходит, совершенно не царственный — кажется, что титул достался ему случайно или даже по ошибке. Эдип даже говорит негромко и с извиняющимися интонациями. И вот это настроение растерянности будет сопровождать героя до конца спектакля.

Такая трактовка роли царя необычна, для зрителей более привычен образ властного, уверенного Эдипа, которого шокирует и выбивает почву из-под ног тайна его рождения. Эдип театра «Левендаль», наоборот, находит умиротворение в правде и принимает наказание как должное, будто он заранее предчувствовал такой конец. Очень красивое и наполненное смыслом решение спектакля, как показать ослепление Эдипа: всё та же красная нить обматывается вокруг его головы, закрывая глаза.

Что бы ни говорили психологи о том, что мы сами хозяева своей жизни и всё можно изменить, фатальность восприятия происходящего есть в человеческой природе, и иногда она помогает более безболезненно воспринимать проблемы, неудачи. «Царь Эдип» камерного драматического театра «Левендаль» не про рок и узнавание, он про фатальность и способность с принятием переживать жизненные удары.

Ксения Вязьмикина для Musecube