Новая сцена Театра Вахтангова представила комедию Аси Князевой «Пуф, или Ложь и истина». Непревзойденная удача для театральной Москвы: в основе спектакля — одноименная пьеса Эжена Скриба, которая впервые с 1848 года переведена и ставится в России!

Идеальный match и must have вечера — билет в первый ряд или наличие бинокля: при малейшем соблазне раздобыть маховик времени для первого акта и/или нащупать внутри себя готовность уйти в антракте — принимайтесь рассматривать костюмы! В плане сценографии Максиму Обрезкову не очень удалось здесь разгуляться, зато какое разнообразие серого с серым на сером в соседстве с серым (особенно впечатлили мужские чулки — они меняют оттенок в зависимости от освещения, а также многообразие различных принтов и фактур «внутри» обозначенного монохрома).

К несомненным плюсам можно отнести ошеломительный каст и яркие персонажи, которые сошлись в истинно французском фейерверке jovial: сколько тут красок и акцентов у героев Владислава Демченко, Евгения Князева / Михаила Васькова, Марии Бердинских / Марии Волковой, Николая Романовского / Клима Кудашкина, Александра Колесникова, Григория Здорова, Анастасии Джентилини / Владиславы Басовой и Олега Лопухова / Виталия Иванова! Их погружение и игра сперва помогают перетерпеть излишнюю неспешность, а затем стремительно закручиваются в спираль ураганного изящного стеба: финал, несомненно, оглушит пониманием переписанных страниц истории, бессмысленной борьбы за правду и классическим «за что боролись». Но — вспомните в этот момент хореографический эпизод цепной реакции из самого начала: что послужило стартом? что оказалось точкой опоры? Мораль, вынесенная в эпиграф, — как это мило, не правда ли?

Белоснежный ангел Пуф (с задранным кверху носиком) практически сразу наводит на мысль о некоей параллели с дель-артовским pulcino — и с каждой минутой, проведенной на сцене, этот необученный ангел крепнет и отвоевывает свое место под солнцем. Вот только что этот сквозной персонаж Анастасии Стрельциной недоумевал убранной белесой лестнице и играл с чужими сверкающими металлическим инеем часами на цепочке, как уже ловко впрыгивает в молочного цвета валенки, залихватски сдвигает глянцевую маску для плавания цвета алебастра, заигрывает с рифмоплетствующим залом и многозначительно язвит на амурные темы. Спустя полчаса он, напялив серый пиджак и вооружившись серым (не поверите!) микрофоном, вообразит себя почти Армстронгом, растворится в джазовой экспрессии внезапного ток-шоу — а там, глядишь, и до всемогущего ой-вей недалеко. К финалу ангел окрепнет настолько, что будет уверен в убедительности своего ва-банка, а также в том, что дальше тут все разберутся как-нибудь уж сами, без него — и…

…Школа лжи идет бок о бок со школой истины, и еще некоторое время после спектакля эта биполярочка будет догонять зрителя, заставляя размышлять вновь и вновь: он нынче потерял три часа своего времени или же приобрел возможность приобщиться к многослойности смыслов театра и тонкому иносказательно-режиссерскому языку Аси Князевой? С одной стороны, чуть более бодрое начало не заставило бы многих томиться в ожидании продолжения, с другой стороны — контраст был бы не столь пронзителен, а сарказм — ёмок.

Собственно, все ровно по репликам героев: или <протекции> по личным симпатиям, провозглашая правду — или умалчивая о них.

Ольга Владимирская специально для MuseCube

Фоторепортаж Ирины Петровской-Мишиной можно увидеть тут