Государство требует от детей официального патриотизма, церковь — догматической веры,
школа — беспрекословного повторения сомнительных истин,
эгоизм недалеких и бесцеремонных родителей — безусловного подчинения.
Результатом такого «воспитания» может стать лишь никчемная посредственность.

Януш Корчак

Даже если бы я не видела прежде памятник Янушу Корчаку в израильском мемориальном национальном комплексе Яд ва-Шем (полностью посвящённом истории Холокоста и героизму в тех условиях), то после просмотра дипломного спектакля студентов ТИ им. Щукина (курс Анны Дубровской) эта глыба педагогики и человеколюбия визуализировалась бы в воображении именно так: не строгим авторитетом, но человеком, который обнимает и защищает своих воспитанников. В Польше более века назад (!) этот автор поощрительной педагогики создал настоящую «детскую республику», где уважали личность каждого ребёнка и воспитывали самосознание — здесь ценились способность размышлять, навык относиться к себе критически и… умение прощать.

Спектакль Эльдара Трамова «Варшавский набат» (по одноименной пьесе Вадима Коростылёва) продолжает творческий принцип Евгения Богратионовича Вахтангова «Школа — Студия — Театр» и идет на камерной сцене «Студии»: цимес этого игрового пространства в том, что здесь невозможно спрятаться за реквизитом и декорациями — глаза зрителей окружают юных артистов с трех сторон разом (и глаза эти — прекрасно видны!).

Эта постановка — не просто рассказ об одном из эпизодов нацизма (или — героизме отдельно взятого педагога, или — судьбах воспитанников «Дома сирот»), но разговор с залом о детстве, внимании, соучастии, человечности, гуманизме. Самое важное, пожалуй: «замахнулся» режиссер не только на театральную документалистику, но и на поиск внутри себя — как актерами, так и зрителями — того, что сделает их человечнее: «Это, скорее, должен быть рассказ, раскрытие истории — близко к мысли. Самое главное, чтобы звучала мысль. Мысль не как эмоциональная трагедия, а именно как мысль». Трамову интересно видеть, как студенты доходят до этой самой мысли, как они начинают этим жить: «Человеческая жизнь не должна кричать, она должна петь», — ибо: «Можно оставаться Человеком даже тогда, когда происходят чудовищные вещи, творимые руками других людей». И примером тому служит скромный Учитель (Михаил Гудков) и милейший пан Клей (Никита Шадрин /Иван Воля).

Сознательный и почти музейный минимализм сценографии и костюмов (к ним причастен заслуженный художник РФ Максим Обрезков) позволяет зрителю масштабировать представленных подростков Младу (Полина Барабанщикова) и Млодека (Максим Салтанов / Максим Цветков) во всех ребят этого учреждения: остальные дети спят, а на стульчиках <у кроватей> их нехитрый гардероб и принадлежности (чьи-то бантики или очки) — чуть позже появятся рисунки и игрушки. Ведь здесь пока еще есть жизнь. Скоро все это станет «топливом» «теплоцентрали» и вырвется вовне черным дымом из ее большой трубы, но пока…

В дневниках драматурга Вадима Николаевича Коростылёва есть фраза: «Люди эпохального мышления, высокой ранимости, очень нуждаются в тепле». У детей Корчака (да и у него самого, конечно же) тепла и опоры было с избытком, но, к сожалению, всего этого не хватило, чтобы растопить лед немецкой логики и уверенности оберштурмбаннфюрера в своей миссии: Глеб Устимов чертовски убедителен прежде всего для самого себя. Равно как и его супруга, Маргарита (Яна Куприянова). Хоть их взгляды — совершенно полярные! И в этом еще одно достоинство спектакля: он побуждает слушать другого, понимать, что мир не всегда черно-бел, и делать свой выбор.

На сцене бесподобные ребята! На финальной сцене сердце сжимается до боли, а затем глаза зажмурятся от ярких электрических ламп — настолько ослепительно-светлым остается послевкусие от их пронзительной игры.

Биографию Корчака очень часто начинают с конца: в августе 1942 года нацисты депортировали около двух сотен воспитанников Корчака в лагерь «Треблинка» (перед эшелоном немецкий офицер предложил главе Дома спастись, но тот отказался: он сел в поезд вместе с детьми и разделил их судьбу — погиб в газовой камере). Его поступок стал символом высочайшего мужества, учительского долга и любви к детям: никто из них до последнего момента не подозревал о своей участи. К железнородожным путям, ведущим из Варшавы, отряд детей гордо нёс знамя короля Матиуша — золотой клевер на зелёном фоне (а в обоих томах этой сказки Корчака говорится о важности понимания и участия детей в жизни общества)… Самых маленьких их учитель нес на руках и рассказывал сказку.

Ольга Владимирская специально для MuseCube

Фоторепортаж Наталии Каминской можно увидеть здесь