Вий БТК

С актером Большого Театра кукол Сергеем Беспаловым разговор получился насыщенным и разноплановым. Сергей поведал порталу MUSECUBE о новой роли Хомы Брута в спектакле «Вий», рассказал об участии в различных проектах как в БТК, так и за его пределами. Верит ли он в мистику гоголевского произведения? Что помогает ему выходить на сцену даже при плохом самочувствии? О чем можно и нужно разговаривать с юными зрителями? Обижает ли его несправедливая критика? Об этом и не только – в свежем материале Марины Константиновой.

 

Давайте начнем разговор со спектакля «Вий», в котором вы совсем недавно предстали в роли главного героя Хомы Брута. Является ли это событие важным для вас? Что открыла в вас данная роль? Сказалась ли на вас каким-либо образом мистика произведения?

 

— Конечно, приятно, когда тебе доверяют подобную серьезную роль. По поводу мистического начала: у меня нет особых предрассудков. Приходилось в свое время играть Распутина и вставать из гроба много раз. Мы, актеры, изначально занимаемся довольно грешным делом, примеряя другие личины. Отстраняясь от себя, ты себя видишь иными глазами. Наш театр все же заставляет задавать вопросы: кто я, почему живу, в чем мои сильные и слабые стороны? Но в данном спектакле я просто делаю свою работу. Звучит банально и прозаично, но это так. Я постарался максимально четко и профессионально выполнить поставленные задачи: посмотрел несколько раз версию с Денисом Пьяновым, который действительно блестяще исполнил эту роль. Мне было важно добавить что-то свое, привнести новых красок. Хотя процесс совершенствования все еще идет.

 

Когда происходит процесс ввода в роль нового актера, чувствует ли он особую ответственность за это? Как это происходило в вашем случае?

 

— Безусловно, когда кем-то уже замечательно сделана роль, и артист в ней успешен, ты учишься у него, в первую очередь. В актерской кухне есть очень много тонкостей. Очень сложно заниматься исповедальным театром, как у нас в БТК. Существуют несколько уровней: рисунок роли, пластический текст, текст собственно литературный и режиссерское видение происходящего. Также есть внутренний текст актера, который никто за него не сделает. Нужно самому почувствовать определенные реальные вещи. На этом, по сути, и строится искусство.

 

Про данную постановку написано следующее: «Это спектакль о том, как силы зла завоевывают душу». Хочется узнать, что для вас является злом. Можно ли победить зло и как?

 

— Да, это сложнейший вопрос. Есть некое внешнее зло, своеобразный раздражитель, и наша соответствующая реакция на него. Зачастую люди и есть само зло, система безжалостно перемалывает индивидуальностей. Стремиться к свету – слишком чисто для нас. Смириться со светом гораздо сложнее, чем с тьмой. Зло рождается от людей, и мы становимся его инструментами. Но есть вещи, способные нейтрализовать данный процесс. Важно не сделать зло главенствующей силой в себе, насколько это возможно.

 

Традиционный вопрос: какая из ваших ролей вам ценна больше всего?

 

— Та, над которой идет работа в данный момент. Сегодня я проснулся – сегодня я люблю конкретный спектакль и своего персонажа в нем. Ты готовишься к выходу ответственно и тщательно, вплоть до выбора носков, скажем. И театр дарит уникальную возможность каждый раз в одной и той же роли донести до зрителя что-то новое.

 

Актерская профессия, безусловно, стоит особняком. Бывают же моменты душевного упадка или чисто физического недомогания, а играть все равно надо. Случались ли у вас эпизоды преодоления себя в подобных ситуациях?

 

— Да. Самый распространенный пример – когда играешь с температурой. Главное, максимально себя подготовить и выйти все-таки на сцену. Сложнее бывает, когда происходят неприятности с голосом: ты пытаешься перейти на какие-то полутона. Но, тем не менее, во время спектакля, если роль сделана максимально верно, все пойдет как надо. Ты увлечен процессом, и проблемы со здоровьем отступают на время.

 

В 2013 году вы сыграли главную роль в мюзикле по песням Бориса Гребенщикова «Музыка серебряных спиц». Как вы оказались в этом проекте?

 

— Я просто подошел по типажу. Лично мне там надо было петь всего одну песню «Боже, храни полярников». Коллектив создателей оказался мне хорошо знакомым еще по театральному вузу: режиссер проекта Виктор Моисеевич Крамер когда-то работал с нашим педагогом по драме Сергеем Дмитриевичем Бызгу – был режиссером театры «Фарсы». Жена Сергея Дмитриевича настояла, чтобы я отправился на кастинг. Все это, по сути, задумывалось как подарок Борису Борисовичу, и мы достигли своего результата. Собрались люди, понимающие, что песни «Аквариума» представляют из себя отдельный мир, что Гребенщиков – большой поэт и художник. Конечно, кому-то хотелось, чтобы этот проект жил и дальше, кто-то же остался не вполне доволен увиденным. Но так вышло, что мы даже в Москве с ним не выступили.

 

Еще один музыкальный спектакль, в котором вы участвуете, — «Башлачев. Человек поющий». Он с грандиозным успехом идет в БТК и собирает полный зал. Один из самых сильных моментов спектакля – «Ванюша» в вашем исполнении. Хочется поговорить об этой работе и о вашем отношении к Башлачеву.

 

— Даже не знаю, с чего начать… Башлачева я впервые услышал, когда мне было шестнадцать. Мне нравилось буквально несколько песен, но до конца я в его творчество как-то не вникал. Потом список услышанных песен расширился, а наследие СашБаша стало вдохновлять уже на создание чего-то собственного. Когда я поступал в театральную академию, то на одном из туров исполнял «Некому березу заломати». А потом выяснилось, что у Руслана Равилевича родилась идея сделать такой спектакль, и он решил подключить наш курс к этому. Первым шагом в данном направлении в свое время стал зачет по вокалу, когда в качестве рабочего материала нам предложили башлачевские песни. В процессе подготовки я понял, какие у меня замечательные одногруппники, испытывал гордость, что мы делаем это общее дело.

 

Приходилось ли вам лично слышать благодарные отзывы на этот спектакль?

 

— Да, конечно. Это наши такие маленькие победы, то, ради чего мы работаем. Хотя, конечно, нелестные отзывы также случались. Ведь еще много тех, кто помнит те времена, и Ленинградский рок-клуб, и «как Сашка вышел», и в итоге остаются недовольны.

 

Теперь уже и о вашей музыке давайте побеседуем, о группе «Паргелий». Это, как я понимаю, такой рэп-проект, несмотря на вашу явную благосклонность к року. Как он сложился? Нет ли в планах постоянных полноценных выступлений и регулярных записей?

 

— Я достаточно давно песни собственного сочинительства пишу, подбираю аккорды, пою друзьям и знакомым. В конце концов, накопился материал. Обстоятельства сложились таким образом, что я принял участие в одном конкурсе с розыгрышем бесплатной записи трека. Пришел, взяв с собой трубача, спел одну песню и прошел в следующий тур. Потом появился гитарист Игорь Ушаков, так как я осознал, что моего уровня владения инструментом недостаточно. Затем я понял, что для общей картины нужен женский бэк-вокал, и позвал Василису Ручимскую, актрису нашего театра. Она еще и на клавишах стала играть. Здорово, что ребята до сих пор идут на эти авантюры, несмотря на острую нехватку времени. Хотел бы, конечно, заниматься своей группой плотнее, но не всегда есть возможность, к сожалению.

 

Откуда вообще берутся силы на все эти разносторонние проекты?

 

— От работы и берутся. Понятно, что в какой-то момент надо выдохнуть, но люди наполняют тебя необходимой энергией. Вот, например, весь день был занят в театре, а вечером репетиция «Паргелия». Думаешь, как же перенести это? А начинаешь работать – и силы появляются, я переключаюсь на новое дело. К тому же, это доставляет удовольствие.

 

А по поводу общепринятых способов релакса?

 

— На природе хорошо отдохнуть, в парке на роликах покататься.

 

Вы заняты и в драматических, и в кукольных спектаклях. Есть ли для вас чисто внутренняя разница, где играть?

 

— По сути, в кукольном спектакле кукла становится главной. Актер должен ей помочь дышать, двигаться, отстраняясь при этом, уходя на задний план.

 

Ощущаете ли вы определенную ответственность, участвуя в постановках для детей?

 

— Конечно. Можно и нужно, скажем, говорить с детьми о таких важных темах, как смерть. Рано или поздно они с этим столкнутся, травма в любом случае будет. Зачастую мы думаем, что ребенок чего-то не понимает, но это далеко не так. Каким бы шепотом ни ругались родители, этот маленький человек уже все чувствует и осознает. Если говорить с ним честно на некоторые темы, все будет правильно.

 

Случалось ли такое, что какой-то спектакль детьми и взрослыми воспринимался совершенно по-разному?

 

— Есть противоречивые оценки по поводу, допустим «Мухи — Цокотухи». Многие взрослые считают, что театр должен быть исключительно таким, каким они там себе напридумывали. Встречались отзывы в духе «какие-то наркоманские куклы и вся история наркоманская». Но, помилуйте, ребенок по телевизору видит гораздо более жесткие вещи! Некоторые клипы по MTV, допустим, демонстрируются в дневное время, и оттуда можно много недетского вынести, скажем прямо. Мы же не показываем ничего такого, что может шокировать.

 

Обидно ли бывает в случае такой несправедливой критики?

 

— Обидно, скорее, за самих этих людей, что ли. Хочется ведь, чтобы человек отключился, расслабился и впитал то, что мы делаем.

 

С Сергеем Беспаловым беседовала Марина Константинова специально для MUSECUBE

Фотоотчет Екатерины Горчаковой со спектакля «Вий» можно посмотреть здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.