Группа Хьюго, отметившая в прошлом году свое семилетие, – явление неординарное и в музыкальном плане, и в плане, скажем так, организационном: участники ее живут в разных городах (Нижнем Новгороде, Санкт-Петербурге, Москве), собираясь в разной степени полным составом на концерты. Лидер Хьюго Павел Пиковский говорит, что как таковой идеи создать группу, у него никогда и не было – было желание найти творческих людей-единомышленников, а дальше все получилось само. Мы встретились с Павлом в преддверии его питерского концерта, чтобы поговорить о предстоящем выходе четвертого номерного альбома «Сальто-Мортале», взаимоотношениях с поклонниками и поисках счастья.

Банальный вопрос, но не могу его не задать: почему твоя группа называется Хьюго?

Изначально была такая песня – «Хьюго». Я ее сочинил, когда жил в Питере, у нас с другом возникли проблемы с жильем, и мы никак не могли разобраться с ними. В итоге наш дизайнер, прекрасный человек, Лана ее зовут, тогда нас пустила перекочевать к себе в маленькую-маленькую комнатушку. Мы там ютились втроем четыре месяца, пока мы не нашли жилье – как она нас терпела? Помнится, была зима, такая холодная, что я руку доставал из варежки или из перчатки и как будто в ледяную воду ее окунал. Вообще невозможно было – лицо все горело… Я как-то раз пришел с улицы и пошел греться в душ – а там общий душ такой, в большом коридоре – и вот в этом душе я написал песню о мальчике Хьюго, который ушел из дому, чтобы искать счастья, а в итоге он счастье находит внутри себя. И вся пластинка «Сказки Хьюго», она об этом: счастье не где-то во внешнем пространстве, а внутри, и если человек несчастлив именно вот здесь и сейчас, то он и не будет счастлив никогда и нигде. Это именно необходимость: осознание того, что счастье – не товар, его не найти, не отрыть, не купить, а это труд большой, которому ты учишь себя сам. Собственно, Хьюго – такой вот лирический герой, который это понял. Частично это я, частично – мои друзья, частично – мои близкие, частично – те, кто слушает, к кому обращены эти песни. То есть, это все мы: мятущиеся, ищущие успокоения, не находящие его, потом находящие, срывающиеся, отчаявшиеся, отчаянные… всякие-всякие разные, ищущие это самое счастье…

А потом произошли несколько встреч в моей жизни, в том числе встреча с Ильей Чертом из Пилота. И он мне как-то раз сказал: слушай, я вот хочу тебе помочь, мне нужно взять две песни твои или твое резюме и отнести его там, на радио, человеку какому-то показать. Но ты понимаешь, имя – это хорошо, но нужно какое-то емкое, краткое, запоминающееся название. Я думал три дня, советовался со всеми подряд, и ничего в голову мне не приходило: все казалось каким-то наигранным, неестественным, таким слишком специальным. И в какой-то момент я подумал: а почему бы не назвать группу Хьюго? Позвонил всем, и все одобрили. Просто я вдруг понял, что действительно это как раз то, что объясняет очень многие вещи для меня. Кроме того, это же производное от немецкого имени Гумберт, в переводе означает «блестящая душа», что тоже очень красиво, концептуально. Очень о нас, так сказать.

То есть, погоди, это все когда происходило? Группе уже 7 лет, а название…

А название у нее появилось около двух с половиной лет назад. До этого это был Павел Пиковский band. Причем группа меняла составы, и нашли мы друг друга как-то вполне естественно, не специально. То есть я никого не принуждал, я никого не нанимал, я специально никого не собирал – это люди, с которыми мы долгое время общались просто как друзья в тусовке музыкальной нижегородской и прочей, а потом уже впоследствии стали обрастать новыми музыкантами. Мы просто собрались хорошей компанией, чтобы записать три песни, которые не давали мне покоя: «Меняй!», «Хьюго» и «Вы обнаружены». Записали и результат настолько нам всем понравился, настолько нам было близко то, что получилось в итоге, что мы решили продолжить. Пока писали пластинку, решили попробовать сыграть концерт вместе.
Отрепетировали, сыграли, и я понял, что на данном этапе это тот самый состав, который должен быть.

После выступления на фестивале «Нашествие»-2014 у Хьюго прибавилось поклонников. Есть ощущение, что пройден некий важный рубеж?

Было такое ощущение, после того, как мы выпустили альбом «Сказки Хьюго» в январе 2014 года. Альбом писался два года подряд и вообще появился только благодаря тому, что появилась команда, с которой мы его писали. Когда мы его выпустили, мы сразу попали на «Наше Радио», на программу «Живые» к Семену Чайке, он еще тогда был программным директором. Был резонанс. Кроме того, на альбоме есть несколько дуэтов – один с Чижом и с Рубекиным, и еще один с Чижом, и с Пухом и Чертом из Пилота. Дружба с оными музыкантами, я так думаю, привлекла определенную часть их аудитории в нашу, так сказать, коалицию поклонников, слушателей. Я бы не сказал, что у нас какой-то дикий ажиотаж, но, да, в общем-то, началась активная концертная деятельность: я и в том году, и в этом очень много ездил. Побывал и в Сибири с концертами впервые, правда, с акустикой – с группой пока проблематично, это все сейчас очень дорого, особенно учитывая ситуацию эту кризисную…

На «Нашествии» этим летом будете выступать?

Да, опять на сцене 2.0.

А тебе вообще какие концерты больше нравится давать – на больших площадках или камерные, в маленьких клубах?

Мне, кстати, понравилось очень играть на «Нашествии» в том году. Для нас это был первый фестиваль такого уровня. И было очень хорошо, тепло. Мне очень понравилось то, что мы смогли, как мне кажется, принести туда свою атмосферу. То есть, мы не делали специально каких-то подборок песен драйвовых или не драйвовых, мы сыграли абсолютно то, что было нам интересно, что, по нашим ощущениям, было важно. И мне кажется, что люди, которые были на поле, нас услышали – это было очень хорошее, такое доброе единение под палящим солнцем. Ну а что касается концертов… Когда это группа, наверное, все-таки зал должен быть побольше. Я считаю, что у нас достаточно громкая музыка, и зал просто должен соответствовать. Хотя это не всегда удается ввиду нашей недостаточной популярности. А когда я играю один, я очень люблю, когда… ну, человек 30–50. То есть, скорее 50 человек квартирник, чем 500 человек камерный зал. Квартирник, он теплый, непринужденный: можно поговорить, о чем-то спросить или ответить, если тебя спрашивают…

Что для тебя вообще значат слава и успех? Есть желание стать «звездой рок-н-ролла» и собирать стадионы?

У меня есть желания, которые намного опережают это желание. Есть желание написать хорошую песню. У меня это все с периодичностью происходит: я пишу хорошую песню и мне хватает, ну, грубо говоря, на месяц, а потом я начинаю тухнуть и понимать, что что-то давно я хороших песен не писал, и пока я не напишу еще одну хорошую песню, я не успокоюсь. И вот такие вот удачи, они намного более желанны и радостны, нежели удачи в популяризации творчества. То есть намного более важно для меня реализовываться именно в творческом плане, нежели в плане массовой какой-то популярности.

Кто-то сказал, что деньги нужны, чтобы о них не думать. Вот у меня абсолютно такая же позиция: полные залы нужны для того, чтоб ты не думал о том, сколько народу придет к тебе на концерт, а занимался своим делом и выходил уже к людям, сосредоточенный на одном – на музыке. Чтобы люди спокойно работали: чтобы продюсеры, там, менеджеры, рекламщики, директора, администраторы занимались своим делом, а музыкант чтоб писал песни. Безусловно, чтобы люди могли услышать эту музыку, необходима определенная известность, медийность какая-то, массовость. Я понимаю это и понимаю, что нам нужно двигаться в этом направлении. Собственно, мы этим и занимаемся. Я этого не отрицаю, я просто говорю о том, что это приятная цель, но это не самое главное – есть вещи, которые доставляют радости намного больше.

Как ты пишешь песни: идешь от слов к музыке или наоборот?

Бывает по-разному, но я могу сказать, что скорее все-таки от хорошей строчки, но она должна уже нести внутри мелодическую линию какую-то. То есть, я не скажу, что важнее, стихи или музыка. Но обычно вдруг из ниоткуда происходит четверостишье, или двустишье, или просто одна хорошая строчка, которая фонетически очень хорошо произносится, гладко, и какая-то необычность в ней есть, какое-то волшебство, оригинальность, и это впоследствии уже может стать песней. А иногда бывает так, что я очень долго вынашиваю идею песни, то есть я знаю, о чем я хочу написать и в голове уже имею такой смутный образ припева, например. Но только через пару лет эта песня может появиться – я могу очень долго вынашивать.

У тебя много песен, не вошедших пока ни в один альбом – что с ними делать планируешь?pikovskiy

Их вообще несчетное количество. Сейчас в голове очень много всего: и романсовый альбом, и альбом лирических песен, такой акустический, но не под гитару, как это принято в русском роке – я ничего против этого не имею, тем более, что сам этим занимался: в 2008 вышел альбом такого плана («Поэты пишут пешком» — прим. автора). Но я хочу попробовать что-то новое. И вот сейчас мы делаем проект с народным ансамблем, с квартетом, то есть там бас-балалайка, две домры и баян. Потом у меня есть хороший пианист, который иногда делает аранжировки – это такой уход уже даже не в авторскую песню, а именно в авторский романс.

Ты, кстати, кем себя сам считаешь: рок-музыкантом, бардом? Или тебе не важно вписываться в какие-то жанровые рамки?

Не знаю. Я экспериментирую настолько часто… Обычно залогом успешности считается, когда ты оправдываешь ожидания публики, а у нас получается как раз-таки наоборот. Я вижу, что год из года публика наша меняется, и на концерты полного состава, например, приходят в большинстве своем совершенно другие люди, нежели когда я выступаю один с акустикой. Поэтому у нас несколько программ, и каждый альбом я стараюсь сделать так, чтобы он не был похож на предыдущие ни по какой-то жанровой окраске, ни по стилистической, ни даже по мелодической. Стараюсь привлекать новых музыкантов. Вот сейчас мы занимаемся записью четвертого нашего номерного альбома – там у нас очень много духовых, труба там будет, например…

А когда выйдет этот самый четвертый альбом «Сальто-мортале»?

Я надеюсь, что он выйдет к осени или летом. Но все упирается, во-первых, в то, что мы все из разных городов. То есть, мы базируемся в Нижнем Новгороде и звукорежиссер у нас там очень хороший, который одновременно с нами делает еще Элизиум, 7 штук баксов, FPG и еще ряд интереснейших команд. Там сложившаяся команда, сложившиеся отношения: мы знаем, чего хотим друг от друга и не тратим время на объяснения лишние. Во-вторых, естественно, в деньги, потому что сейчас это не дешево все. И в-третьих, для того, чтобы выпустить альбом мне нужно его оформить внутри себя. То есть, я хожу, слушаю, песни расставляю по порядку, смотрю, как они будут слушаться друг за другом – это должна быть все-таки цельная концептуальная картина. У меня вроде уже что-то сформировалось, но еще пока нет окончательного ощущения… Где-то мне еще месяца два точно надо, чтоб понять, дописать все нюансы, и мы уже приступим к процессу сведения.

И все-таки, каким получается альбом: более роковым, как «Сказки Хьюго», или более лиричным, как предыдущий, «7 кругов»?

Он странный выходит. То, что мы делаем на этом альбоме, мы делаем вообще впервые в жизни, именно в рамках проекта Хьюго. Там есть достаточно жесткие песни… Не скажу, что какой-то гипертяжеляк – мы от своего языка тут не отходим музыкального –, но там присутствуют новшества какие-то, и мы еще пока тоже не знаем, как со всем этим быть. Поэтому ходим, думаем… А какой он? Я хочу надеяться на то, что он более ясный и прозрачный, чем все, что мы делали до этого, потому что альбом о нас сегодняшних, о том, что сегодня с нами происходит. В отличие от всего остального, что, в общем-то, можно слушать в любое время, этот альбом пишется как раз с целью, чтобы через 20–50 лет мы сами или кто-нибудь мог взять его и вновь очутиться здесь, в 2014–15 годах.

«Сальто-мортале» будет посвящен «людям невинно убиенным в военных конфликтах» – это связано с нынешними событиями на Украине?

Связано, безусловно, потому что это касается всех нас, и не может обойти никого, мне кажется, никакого гражданина. Но я старался не конкретизировать. То есть это применимо вообще к любому военному конфликту.

В искусстве и в рок-музыке в частности есть два полярных течения: злободневное, этакие песни-лозунги о том, что происходит прямо сейчас в политике, экономике и вообще вокруг, и, скажем так, чистое искусство, обращенное к неким вечным ценностям, к внутреннему миру человека, а не внешним событиям. Тебе какое ближе? Насколько музыканту, на твой взгляд, вообще нужно в своем творчестве что-то остро актуальное отражать?

Это необходимо время от времени, потому что необходим диалог, даже не столько между слушателем и исполнителем, сколько в принципе между людьми. Диалог не отстаивающий какую-то позицию, а наводящий на размышления о том, нужен ли этот диалог и в каком ключе. То есть, такой диалог о диалоге. Что меня больше всего беспокоит в современной ситуации, это то, что люди начали разделяться на лагеря. У меня, слава Богу, такого не было, но я знаю, что даже родственники перестают общаться из-за того, что по-разному относятся к чему-то. Это очень неприятно, отзывается очень большой болью лично в моем сердце.

Что касается лозунгов, то я стараюсь обойти их все-таки, потому что в искусстве важнее художественная часть: музыка, мелодия, подача, какой-то внутренний драйв, энергия – особенно в рок-музыке. Это все намного важнее, чем информативная часть. Вот как есть поэзия и публицистика: публицистика хорошая, грамотная, но это совсем другое. Я все-таки стараюсь в этом смысле выбирать именно сторону поэзии, когда я пишу песни.

Ты активный пользователь соцсетей, много общаешься там с поклонниками Хьюго, причем накоротке – скорее, как с друзьями, чем как с публикой. То есть, ты не считаешь необходимым держать дистанцию со своей аудиторией?

Нет. Дело в том, что у нас такая аудитория. Наверное, каждый автор, исполнитель, фронтмен… в общем, публичный человек, скажет: «у нас аудитория особенная». Я буду в этом смысле по-хорошему банален – я тоже скажу, что у нас очень особенные люди, уважительные. Если им не нравится, они просто не будут слушать и не пойдут на концерт, и это нормально: я знаю несколько периодов у моих любимых музыкантов, которые мне не близки абсолютно. Но что-то говорить они вряд ли будут. Не было ни разу такого, чтобы кто-то начал оскорблять или еще что-то. Безусловно, такие ситуации бывают, когда в очень корректной форме пишут, что вот раньше больше нравилось, потому что было лиричней или еще что-то. Я объясняю всегда людям, которые слушают нашу музыку, что мы ни от чего никогда не отказываемся, поэтому у нас есть несколько программ концертных: концертируем разными составами, я один выступаю много с лирикой с той же самой… Но чтобы не застаиваться на одном и том же, мы и экспериментируем.

В общем и целом, никаких таких серьезных эксцессов не возникало. Поэтому, пока, как говорится, меня не клюнуло, я тоже очень уважительно и тепло общаюсь со всеми. А почему нет? Я не отношусь к публике, как публике. Каждый человек индивидуален: он находит время, чтобы прийти на концерт, покупает альбом или скачивает его бесплатно в Торренте – он все равно прикладывает какие-то усилия, уделяет внимание нашему творчеству. Поэтому я пока не вижу надобности держать дистанцию.

Кстати, а кто они – твои любимые музыканты?

Если говорить о русских музыкантах, которых все знают, это Аквариум, Сплин, Земфира. Если говорить о менее известных и о тех, с кем я дружу, то это Бранимир, это нижегородская группа Хроноп, это мои товарищи FPG, 7 штук баксов… Если говорить о моих современниках, которых я лично не знаю, но очень уважаю, то это Zorge, Tinavie… Ветер всем – замечательная питерская группа, они играют удивительную этническую музыку с примесью электроники. С удовольствием ходил на ВДНХ на Пасху на их концерт, они на открытой площадке выступали. Принял участие даже в записи нового альбома их, спел там чуть-чуть. Много, много талантливых людей, и не все они известные – у каждого своя тяжелая дорога.

Практически все твои песни можно бесплатно прослушать и скачать в интернете – это ваша политика или пираты постарались? Как ты вообще к пиратству относишься?

Не, мы ничего не делали. Это кто-то делает, и я радуюсь, что кому-то это интересно. Что касается вот этих всех моментов насчет бесплатного скачивания, в принципе я к этому отношусь абсолютно положительно, потому что не у всех есть возможность заплатить деньги. Я не понаслышке знаю, как живут студенты те же самые, у которых маленькая стипендия и далеко не у всех есть богатые родители. Возможность слушать музыку нельзя перекрывать. И я против того, чтобы студент тратил последние 400 рублей на диск и не доедал из-за этого там… кусок батона с майонезом и дешевой колбасой. Пусть лучше он поест и музыку послушает. Я думаю, что все равно это все впоследствии возымеет положительный результат какой-то: от этого будет кому-то хорошо, и значит это хорошо.

Беседовала Елена Емышева, специально для MuseCube.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.