Роберт Анчиполовский, Алексей Подымкин, Дмитрий Аверченков, Макар Новиков и американец Уэйн Смит-мл. завершили тур по 40 городам России с программой-посвящением Филу Вудзу. Корреспондент musecube застала Роберта Анчиполовского 23 ноября в нижнетагильской филармонии и поговорила с ним по душам. Саксофонист дал неприлично откровенное интервью. Его нынешняя жена и продюсер Альбина, получив текст откровенного интервью на согласование, потянулась за валерианкой и попросила интервью в первой редакции приберечь до лучших времён. Редакция musecube уважает чувства 53-летней эффектной блондинки. Наш корреспондент поделила откровения Роберта на двадцать, присыпала саксофониста белым пушком, пригладила, причесала, и получила вот такой монолог от первого лица.

Я джазовый ремесленник
Я скорее всего джазовый музыкант, который как ремесленник ничего не внёс в современный джаз своего. Я иду по протоптанному пути, как все. Я не изобретаю ничего нового и не пытался изобретать. Я играю традиционный джаз, который называется би-боп, хард-боп, свинг, мейнстрим.

Я не финансовый продюсер

Я не продюсер, сразу хочу поставить здесь точку. Продюсер – это человек, который берёт артиста с нуля и как Юрий Айзеншпис делает из него звезду. Я никогда не занимался продюсированием людей с нуля. Я скорее всего промоутер, который договаривался с продюсерами о концертах для их артистов. Ну и договаривался с артистами, которых хотел пригласить с собой на одну сцену и давал им финансовые гарантии. Что деньги я в любом случае им выплачу, если случатся какие-то проблемы у организаторов. Я не продюсер. Единственное, что я продюсировал, это свои диски. Я сам вкладывал свои деньги, сам всё организовывал. Вот тут я был продюсером самого себя. В чужих людей я деньги не вкладывал. Я не брал людей с улицы и не обещал им сделать из них джазовую звезду. Я музыкант, а не продюсер.

Я не музыкальный продюсер

Я никого не продюсировал! Я брал малоизвестных музыкантов в свой коллектив, и мы вместе выступали. Они получали какие-то строчки в резюме, что играли со мной и, скажем, Кевином Махогани. За счёт этого они уже дальше могли как-то себя промотировать.

Я помогал Алле Рид и честно к ней относился как к красивой еврейской девочке, которой была нужна помощь. Я делал ей концерты в Израиле, свои гонорары она получала. Но я не вкладывался в её костюмы и прочая, я только подсказывал ей, что стоит петь, что не стоит. Я не вкладывал в неё денег.

Я ей всегда говорил, что у неё очень хорошо получается еврейская песня. Что это её конёк и не надо больше никуда лезть. Ни в поп, ни в джаз. Я ей говорил: у тебя получается еврейская музыка, иди по этой стезе, и куда-нибудь придёшь. Я не знаю, куда она в результате пришла. Там всегда было слишком много амбиций.

О джазовых продюсерах в России

Если они продюсируют в России, то это не выгодно. В России джаз не популярен на таком уровне, как в Америке. Тут нечего продюсировать. Ну, есть у нас некоторые личности. Но я не знаю, что-то они зарабатывают или нет. Судя по гонорарам, которые они просят у филармоний, заработать тут сложно. Тут опять больше понтов, чем продюсирования.

Раньше было так. Если ты работаешь на знаменитый лейбл, то они сами занимались раскруткой, твоими концертами. Ты только записывал и дальше был свободен. Сейчас этого уже нет, потому что пластиночный бизнес пришёл в ноль. Диски записывать не выгодно, их никто не покупает.

Диск записать сейчас – это так, выпендрёж, типа как визитную карточку себе сделать. Диски есть у всех. Умеешь петь, не умеешь петь, у тебя всё равно есть диск. Раньше считалось, что диск или пластинка – это достижение. А сегодня любой безграмотный певец может сказать: «У меня есть диск».

Как я начинал

Начинал я ещё в Киеве, в Израиль переехал намного позже. Первый мой опыт был в 1988 году, я играл в студенческом джазовом оркестре и учился в музыкальном училище. Мы выступали на джазовых фестивалях в Киеве, потом мы поехали все биг-бэндом в Ростов-на-Дону к Киму Назаретову. Потом были на фестивале Jazz Jam, где я, кстати, впервые увидел Фила Вудза, он выступал со своим квинтетом. Я обалдел от звучания этого коллектива. В то время для меня, мальчика 15 лет, это было как бога встретить и увидеть, как это на самом деле происходит. Как люди с лёгкостью играют джаз, как они этим живут. Именно тогда я понял, что хочу заниматься джазом. И хотя бы играть похоже, как Фил Вудз. Там же я на фестивале впервые увидел Майлза Дэвиса. Все кричали: «легенда, легенда». Майлз туда приехал своим звёздным коллективом: Маркус Миллер, Кенни Гарретт. Это был потрясающий фестиваль, есть с чем сравнивать.

Потом ещё в Советском Союзе был Первый международный фестиваль в Москве. Это был 1990 год. Фестиваль шёл дней десять. Первый концерт был 9 мая, открывал Диззи Гиллеспи. Приехало команд пятнадцать, совершенно звёздных. Брэнфорд Марсалис, Чико Фримен, Валерий Пономарёв. Такого фестиваля в Москве больше не было и не будет. Это был подарок русским людям. Сейчас такие фестивали невозможны. Даже три топовых коллектива на фестиваль привезти сложно. А тогда по три звёздных коллектива выступали каждый день десять дней подряд. Привезти одного Брэнфорда Марсалиса сегодня это 25-30тыс.долл.

Мне ровно на медийность

В Израиле меня иногда приглашают на большие концерты. На телевидение я работал 10 лет в программе «Семь сорок». Там я повстречался со всеми поповыми и роковыми звёздами.

Нам приходилось им аккомпанировать, они присылали к эфиру ноты. Работа была неплохая, меня выдвигали на премию «Человек года» в Израиле. Но я отказался от этой премии. Это выглядело глупо. Если я работал на 9-ом канале телевидения, как мой же канал может меня выдвигать на премию? Выглядит как подстава. Когда надо было идти получать, я просто развернулся и попросил отдать премию другому человеку. Не хотел, чтобы меня проклинали и говорили, он там не телеканале свой, поэтому ему и дали. Премия была нематериальная, толку от неё никакого. И так было много шума. Полгода мою физиономию пиарили по телевизору, чтобы люди высылали смс-ки и голосовали. Я от этого всего отказывался, не надо мне такого.

Музыканты на свадьбы и похороны

Джазовый музыкант более мобильный, чем классический. Джазовый музыкант не то что солист, а может много. Ему не надо репетировать. Он пришёл, ему дали ноты, через пять минут сел и заиграл. Классикам надо заниматься, чтобы сыграть даже элементарный фокстрот. А джазовый оркестр Петербургской филармонии сыграл мне с лёту, как это однажды произошло.

Вот поэтому я считаю, что джазовые музыканты мобильные. И в плане финансов им легче жить, легче процветать, чем классическим. Джазовый музыкант и на свадьбе поиграет, и на похоронах.

Классический музыкант играет только то, что ему в нотах написали. Если ничего не написали, то он ничего и не сыграет.

Не могу назвать себя аранжировщиком

Я не пишу аранжировки для биг-бэндов. Сразу ставлю главную точку в нашем разговоре. Я пишу аранжировки только для малых составов. Максимум на шесть человек. Биг-бэндам у меня не получается писать аранжировки. Я недостаточно в этом компетентен. Пытаюсь, у меня не получается. Чтобы писать аранжировки, надо постоянно анализировать, иметь опыт и набить руку. Надо смотреть, как аранжировка ложится при исполнении.

Яша Окунь, например, тоже написал аранжировку. И выступал с этим проектом на фестивалях. И когда я послушал, я ему позвонил и говорю: «Яша, мне понравилость». А он мне: «Это первые опыты. Что интересно, когда сидишь за роялем, оно всё звучит. А когда раздаёшь на голоса, звучит полная чушь». Надо знать, где писать на тромбоны, где на саксофоны, где на трубы. Иметь вкус к этому. Если вкуса нет и нет умения, это бесполезно. На фортепиано любой аккорд будет конфеткой. А если неумелые аранжировки перевести в биг-бэнд, они звучать не будут. Можно перепутать голосоведение, тромбоны с саксофонами и будет полная чушь звучать.

Я не композитор

Композитором может быть любой. Большая сложность найти того, кто захочет это исполнять. Композиторский дар – это как поцелуй бога. Можно написать всё, что ты хочешь. А нужно это кому-то? Есть много музыкантов, которые пишут музыку. Их музыку никто не исполняет и не знает. И никому со своей музыкой они не нужны.

Я так это считаю. Написать лишь бы написать, чтобы сказать «а я композитор», ни к чему.

Я поэтому и не пытаюсь писать. Бывает, что ты под каким-то впечатлением от хорошего концерта сел и что-то написал. С утра просыпаешься, смотришь на всё на это – боже мой, какая чушь. Заниматься плагиатом, сесть на какую-то мелодию, гармонию привязать сверху и сказать «я придумал», да ну его!

Да ну эти альбомы

Сегодня альбомы неприбыльное дело. Тут не надо смотреть на кого-то. Выпустить альбом в смысле что я след какой-то оставил после себя? Проблема в том, что реализовать его некуда, этот альбом. Можно только за собой возить и продавать на концертах. Купят так купят, не купят так не купят. И опять же. Вот выпустишь ты альбом. Так тебе же никто из коллег в России даже не скажет, что ты здорово сыграл. Обделать тебя – пожалуйста. Любой рад. Скажут, что ты ничего не можешь и альбом фигня. А вот чтобы сказать «чувак, ты здорово записал» – никто не скажет.

Проблемы с вокалистками

Я могу только одну назвать на сегодняшний день. Карина Кожевникова. И ещё есть Настя Лютова. И то… Если она уедет, то и её не будет.

Остальные приджазованные девочки. Сегодня она поёт шансон, завтра джазок, послезавтра ещё чёрт знает что. Это не джазовые вокалистки. Джазовые вокалистки – это как Дебора Браун, Дайана Кролл. И где взять в России настоящую джазовую вокалистку? Если она живёт в Москве, а родом из станицы под Краснодаром, какой ей джаз? Родиться в России и петь как американка? Такого не может быть. Не бывает!

Я учусь играть джаз

Я только учусь играть джаз, я в процессе. Потому что сказать, что я научился, значит сказать, я остановился. Я учусь с каждым концертом, с каждым новым музыкантом, с которым мы на сцене, с каждым дирижёром, если он интересен. В общем, это среда. Ты не можешь остановиться. Ещё Диззи Гиллеспи говорил «я сколько ни учусь играть би-боп, а всё никак не могу научиться». Поэтому если бы я сказал, что умею, в тот же день умер бы.

Про Фила Вудза

Первый раз я его увидел на Jazz Jam в Польше. Потом во второй раз увидел в Тель-Авиве в 1991 году. Он приехал в составе Parlament Super Band. После концерта я к нему подошёл и сказал, что хотел бы у него учиться. А он говорит «ну смотри, у нас завтра будет мастер-класс, приходи, я посмотрю кто ты и что ты».

Я поиграл, он мне после этого сказал «мне нравится, как ты играешь» и дал свою визитку. После этого больше ничего не последовало. Но буквально где-то через полгода я познакомился с директором New School в Тель-Авиве, и тут как-то карты все сошлись. Он мне говорит «хочешь учиться в New School?». Я ответил, что хотел бы, но у меня нет на это средств. Он обещал помочь. И я подумал, ну говорит человек, и пусть говорит. Вдруг через два месяца звонок от него и он говорит «короче, ты собираешься ехать, или нет? Мне твои документы нужны». Я отвечаю, что еду, но у кого я буду учиться? Он переспрашивает «а у кого хочешь?» Ну я беру и ляпаю, что у Фила Вудза. Он такой «нет проблем. Подожди, через 15 минут перезвоню». Через 15 минут он мне перезванивает и говорит «я только что с Филом переговорил, он тебя берёт и даже готов тебе стипендию дать. Остальное мы добавим. От тебя требуется до 10 сентября приехать в Нью-Йорк».

И таким образом я попал на учёбу к Филу Вудзу.

Как ко мне попали его аранжировки

Была такая предыстория. Когда я только начал свой проект симфо-джазовый, я обратился к Филу Вудзу, что хочу сыграть Bird With Strings и спросил, где мне достать аранжировки. Фил мне сказал, что у него что-то есть. Но у него были свои аранжировки, не оригиналы, оригиналы в принципе утеряны. Сейчас они уже восстановлены, их продают легально. И он мне говорит «я не могу тебе дать свои аранжировки, ты живёшь в Европе. Если ты сейчас начнёшь их играть, начнут приглашать тебя, а я бы этого не хотел. Хочу выступать ещё сам». Единственное, что он мне предложил, он сказал «я могу тебе прислать две-три вещи, остальное как-нибудь сам». Мне таким образом пришлось обратиться к ростовской аранжировщице Кристине Крит, уплатить ей деньги, она мне сделала 25 аранжировок полностью, с транскрипцией с диска один в один, как это должно быть.

Но после смерти Фила Вудза, буквально 29 сентября 2015 года он умер, мне пришла в голову идея сделать посвящение ему. Квартетом понятно, как мы играем в туре, но я хотел сделать программу бэндовую. Я обратился к его жене, говорю «знаю, что у Фила есть аранжировки для биг-бэнда. Я хотел бы их исполнять, если это возможно». Она мне выслала 30 аранжировок, именно Фила.

Она мне их отдала и сказала «я бы хотела, чтобы ты их исполнял, Фил бы на тебя сверху смотрел и радовался, что ты несёшь его музыку дальше».

И вот за последние 2 года я сыграл уже более 20-ти концертов с биг-бэндами по его аранжировкам.

Про программу

Этот тур мы обговорили с Алексеем Подымкиным ещё два года назад, на фестивале у Давида Голощёкина «Джаз белых ночей» в Петербурге. Алексей подошёл ко мне как раз, когда я играл с биг-бэндом и говорит «классная программа. Может, что-то сделать для квартета?»

Я не был уверен, что что-то получится. Зная Россию, я думал, что надо только чёрную певицу. Везти инструментальную программу бессмысленно, кому она нужна. И я Алексею говорю «можем попробовать». Концертов-то пять-шесть мы можем сделать. И он согласился.

Я ему сразу же предложил взять барабанщика Билла Гудвина. Это барабанщик, который был заявлен официально в тур. Барабанщик с 40-летним опытом! Билл согласился на эти условия, перелёты, переезды.

И как-то пошло-поехало. Когда у нас перевалило за 40 городов, Билл написал, что боится его доктора в 76 лет не позволят такую нагрузку. Он отказался в августе месяце буквально. В августе у нас начался поиск «кто может заменить Билла Гудвина». Если брать простого барабанщика, вся концепция летит. Саксофонист – ученик Фила Вудза, барабанщик – продюсер Фила Вудза. А если такого барабанщика-продюсера убирать, то вся эта легенда летит к чёртовой матери. Везут вместо Билла Гудвина какого-то кота в мешке.

И в общем мы решили устроить такой вариант, что сделаем рассылку по всем филармониям, что поскольку Билл Гудвин старенький, будем искать кого-то другого. Никто не отказался, ещё добавились даже города. И мы начали искать.

Я связался со всеми культовыми барабанщиками. Луис Нэш, сын Телониуса Монка, Брайан Блейдон. Они все были согласны ехать, но проблема в том, что они либо в начале тура могли, либо в конце. А сыграть 30-40 дней подряд никто не мог. Все заняты. Кто в Европе, кто в Японии.

В общем, мы начали искать американского барабанщика в поте лица. Ближе к сентябрю мне посоветовал обратиться к Уэйну Смиту-мл. И таким образом мы сразу ему прислали расписание и он ответил: «I am ready».

В туре у нас было много переездов. Первую часть тура мы сделали с Макаром Новиковым на басах по городам ближе к Москве. Потом у нас начались Сибирь и Дальний Восток. Мы позвали Дмитрия Аверченкова из Новосибирска. Он согласился делать с нами самую тяжёлую работу. Эта часть тура была самая сложная. Мы часто не спали, перелетали по 10 часов из аэропорта в аэропорт.

Две жены и две дочки

У каждого музыканта бывает по несколько жён. Фил Вудз тоже был когда-то женат на жене Чарли Паркера. Вторая жена меня больше поддерживает в музыке, чем первая. Хотя первая музыкант, заканчивала Новосибирскую консерваторию. Вторая юрист и психолог, продюсирует. Заканчивала музыкальную школу по классу фортепиано. Вторая жена Альбина видит, когда я играю вполсилы, когда халявлю. Она меня всегда подстёгивает, помогает. По-другому начали жить. Появился стимул больше выступать, больше работать. В первом браке, как у всех, шло рутинно. Не знаю, с чьей стороны было больше ошибок. Может, я был говно.

Сейчас с первой женой у меня нормальные отношения. Альбина, новая жена, с ней дружит.

Если я дома, в Израиле, я даже от выступлений иногда отказываюсь, чтобы с детьми пойти погулять. Я от этого получаю больше удовольствия. У меня две дочки, Эвелин и Линда. Линда старшая, Эвелин младшая. Эвелин пошла заниматься на фортепиано. Линда, наверное, будет продюсером. Очень любит денежки. Требует айфон семь плюс, и говорит, что восьмой вышел, а у неё пока только шестой.

Люблю покушать

Альбина сажает меня на диеты, но не получается у неё. Я ей иногда говорю, что мне надо пойти порепетировать, а сам иду с другом покушать вкусно. Люблю шашлык. Потом прихожу, получаю по голове. Ну, что делать. Кушать-то хочется.

Мой любимый город

Нью-Йорк.

Моя любимая привычка

Хорошо покушать и грызть ногти.

Я реализован

Я живу с музыки и только с музыки, получается, мне за это платят. Наверное, я реализованный.

Беседовала Дарья Белецкая, специально для MUSECUBE

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.