Брюно Пельтье: Россия – это рай

Об отношении к фонограмме, цене вдохновения и счастливой случайности, которой он обязан жизнью

 

Если бы в Канаде давали «заслуженных» и «народных», он оказался бы в числе первых номинантов. Правда, когда его называют «великим Брюно Пельтье», он отшучивается, что не так уж велик – всего 5 футов 7 дюймов. Но, поднимаясь на сцену, таинственным образом вырастает на две головы и без лишних спецэффектов уводит публику в те музыкальные миры, где сходятся вкусы поклонников мюзиклов, ценителей академвокала и рок-фанатов.

 

Musecube попытался разобраться в причинах «эффекта Пельтье» и встретился с певцом между двумя московскими концертами. Общение со звездой неожиданно обернулось честным разговором с артистом, чуждым позерства, мастером, хорошо знающим цену профессии, и самодостаточным человеком, лишенным иллюзий.

 

…Готовясь к интервью, не всегда знаешь, состоится оно или нет. Тем более с Брюно Пельтье – уж он точно не рвется рассказывать о себе лишнее. Его музыка попадает напрямую в плееры, минуя телеэкраны и радиоэфиры, а отношения с мейнстримом хорошо описывает популярная в соцсети фраза «все сложно». Он считает, что бездарен в самопиаре, и не первый год собирает залы в России благодаря «сарафанному» радио, являя собой успешную альтернативу традиционной механике гастрольного бизнеса.

 

За пару часов до начала концерта у зала на Цветном бульваре уже начинает собираться публика. В основном женская, преимущественно молодая. От той, что томится в очереди перед соседним зданием – цирком Никулина, ее отличает отсутствие детей и наличие букетов в руках. Свернув в неприметный переулок, мы с фотографом оказываемся перед служебным входом, где скучающий сотрудник охраны, призванный оберегать покой артистов, пропускает нас внутрь. Маленькая комнатка в глубинах закулисья – единственное место, где можно поговорить в тишине: со сцены доносятся звуки настраиваемых инструментов, а из соседней гримерки – взрывы смеха.

Брюно Пельтье: Россия – это рай

В Москве давно стемнело, а в Монреале сейчас, должно быть, утро. Джетлаг, трансатлантический перелет и двухчасовой концерт накануне вымотают кого угодно. Но только не Брюно Пельтье. Похоже, что земное притяжение на него действует чуть меньше, чем на всех остальных. Он кажется моложе, чем утверждает Википедия, а улыбка, от которой таят сердца и все обаяние которой, как выяснилось, камера все же не в состоянии передать, плохо вяжется с безупречной репутацией, с которой таблоидам не удалось ничего поделать за долгие годы его карьеры. Он счастливо женат тринадцать лет, а чтобы сделать предложение будущей супруге, ему пришлось пойти на самый безрассудный поступок из тех, что когда-либо доводилось совершать (какой именно, он уточнять отказался). Вот, наверное, и все, что известно о самой закрытой части жизни популярного певца – в искусстве уходить от нескромных вопросов он достиг не меньшего совершенства, чем в умении раскрываться на сцене.

 

Впрочем, в человеке напротив мало что выдает самого именитого актера французского мюзикла. Разве что мягкая пластика движений – последствие занятий восточными единоборствами – и активная жестикуляция, которая, вместе с вокальным талантом, дает повод заподозрить в уроженце франко-канадской провинции итальянские корни. Он ничего не пускает на самотек (тактично проверяет, включен ли диктофон), и расплывается в улыбке при виде листов с вопросами: «шпаргалки» с русским текстом – его главное оружие в покорении российского зрителя. Не считая голоса, разумеется. Правда, вне сцены он звучит так негромко, что невольно задаешься вопросом: неужели это тот самый «золотой голос», о котором говорят, будто от него дрожат стены? Но причина сдержанности раскрывается быстро.

 

«В Рождество люди ищут в музыке умиротворения»

 

– В прошлый раз вы приезжали в Москву весной. Сейчас в городе совсем другая атмосфера. Выдалась возможность прогуляться по новогодней столице?

 

Да, вчера я совершил бодрую двухчасовую прогулку. (Улыбается). Сегодня удалось погулять еще час по Красной площади и близлежащим рождественским базарам. Вот, в общем, и все. Но мне понравилось. Дело в том, что из-за смены часовых поясов мне требуется гораздо больше времени для отдыха. Нужно прийти в форму к концертам, чтобы быть в голосе. Поэтому я больше времени провожу в номере, стараюсь поменьше говорить и слежу за тем, чтобы полноценно отдохнуть.

 

– Для русских главный национальный праздник – это Новый год, а для вас это скорее Рождество?

 

На самом деле и то, и другое. И Рождество, и Новый год празднуются у нас очень широко. А в России, мне говорили, Новый год больше любят. Я не прав?

 

– Новый год мы, пожалуй, ждём больше и празднуем его до Рождества – у нас целая неделя каникул. Какое оно, ваше Рождество? У вас дома, судя по фото, что я видела в соцсети, атмосфера как из старого голливудского фильма: камин, нарядная елка, подарки… Вспомнилась строчка из вашей песни: «В рождественскую ночь в камине танцует огонь и витает запах ели…»

 

Точно! (Смеётся).

Брюно Пельтье: Россия – это рай

– Часто бывает, что в семьях, где дети уже выросли, поводов создавать новогоднее настроение становится как-то меньше. А для вас эта атмосфера, похоже, все же что-то значит?

 

Не то чтобы… (Улыбается немного смущенно). Вы, на самом деле, правы. Дело в том, что эта фотография была сделана в доме моей сестры. Я сфотографировал свою собаку, фото получилось удачное, как с открытки, и я попросил разрешения у сестры разместить его в своем Инстаграме. В моем доме куда меньше новогодних украшений.

 

– А как же Золотой Феликс на фото? Он разве не ваш?

 

Мой, но я подарил его сестре, и она хранит его с гордостью! (Смеется).

 

– Давайте поговорим о вашем рождественском альбоме. Альбоме, которого вы не хотели. Вы ведь утверждали, что никогда не запишите рождественского диска?

 

Действительно, идея выпустить рождественский альбом меня не особенно вдохновляла. Пока не поступило приглашение от Симфонического Оркестра Монреаля – это очень известный оркестр с мировым именем. И когда мне сказали: «Мы хотим, чтобы в этом году праздничную программу в монреальском соборе представил ты»… Понимаете, от таких предложений не отказываются.

 

– Отчего же раньше отказывались? Слишком банально это – петь о Рождестве?

 

Я не был уверен, что в рождественском репертуаре наберётся достаточно интересного для меня материала. Но поскольку мне предоставили полную свободу выбора, я отобрал несколько классических рождественских религиозных песен и добавил к ним вещи из мира популярной музыки, такие как Imagine Джона Леннона, Quand les hommes vivront d’amour Раймона Левека. Эстрадные песни, которые хорошо вписываются в атмосферу Рождества. Почему? Потому что в Рождество хочется воспевать любовь и взаимопомощь. Я готовил программу в 2002-м году, как раз перед началом войны в Ираке, и мне захотелось наполнить эти концерты ощущением мира. Именно с таким настроем я записал свой Рождественский альбом, и именно таким он оказался мне по душе. Существует множество рождественских песен, которые не вызывают у меня желания их исполнять и записывать. Поэтому я и думал, что никогда не выпущу рождественский диск.

 

Minuit Chrétien как раз из таких песен?

 

Насчет нее я не был уверен, но в конце концов не пожалел.

 

– Этот альбом примирил вас с Рождеством. У вас ведь не всегда были хорошие отношения с этим праздником. Музыка имеет терапевтический эффект?

 

Это так. Каждый раз с приходом праздников, когда я пою с симфоническим оркестром или с квартетом – а я часто выступаю в церквях, редко в таких концертных залах, как сегодня – у меня создается ощущение, что во время Рождества люди невероятно открыты. Им хочется, чтобы их убаюкивали. Они не хотят, чтобы артист их завоевывал, они ищут в музыке умиротворения. У меня действительно есть ощущение примирения.

Брюно Пельтье: Россия – это рай

– Мой следующий вопрос может показаться немного странным, но не мешает ли личное счастье творческой жизни? Знаете, есть мнение, что страдания помогают творить. Один французский писатель говорил: «Страдание равняется вдохновению. Из боли получается книга». А песня из боли получается?

 

В этом есть доля правды. У меня ощущение, что чем старше я становлюсь, чем больше у меня опыта, и счастливого, и не очень, – тем лучше я пою и лучше пишу. Очень тяжело написать что-то о счастье. Ничего невозможного в этом нет, но все же чаще вдохновение приходит в тяжелые моменты жизни, вместе с воспоминаниями о прошлой боли, которая все еще с тобой. Порой выходит что-то красивое в тот самый момент, когда еще больно, порой позже. И это рождает отклик у тех людей, которые переживают подобные эмоции. Да, мне кажется, это правда.

 

– Этот вопрос родился потому, что мне показалось – возможно, я ошибаюсь, – что из вашего обширного репертуара разной жанровой принадлежности особый отклик у русской публики находят более сумрачные вещи. Мне приходят в голову Clown, Après toi le déluge…

 

В них больше эмоций. Именно поэтому я говорю, что писать о счастье очень тяжело. Хотя и возможно. Несколько лет назад я написал Je sais nous – и ритмически, и по смыслу текста это песня очень светлая. Но таких примеров у меня мало. Песни действительно чаще рождаются из тяжелых эмоций.

 

«Нужно что-то делать для своего ближнего»

 

– С приближением Рождества люди больше склонны помогать окружающим. Вы этим занимаетесь постоянно, вне зависимости от времени года. Но недавно стало известно, что вы уходите с поста официального представителя Квебекского фонда по борьбе с раком после семи лет сотрудничества. И вас так легко отпустили?

 

(Смеется). Вообще-то нет. На самом деле, я должен был уйти еще год назад. Но когда я об этом сообщил, мне сказали: «Нет-нет, ты пока не уходи (смеется и грозит пальцем, изображая озабоченность представителей фонда), фонду ведь будет сорок лет в будущем году». В общем, меня убедили остаться до юбилея. Поэтому я проработал еще год и последний раз спел на их юбилейном концерте.

 

– Год был урожайный – вам удалось собрать внушительную сумму.

 

Весьма внушительную. (В 2019-м году фонд собрал 1,1 млн. долларов пожертвований. – Прим. автора). У меня ощущение, что я покидаю фонд с высоко поднятой головой. Не знаю, есть ли такое выражение в русском… Когда уходишь с чувством исполненного долга.

 

– Работать в фонде по борьбе с раком должно быть непросто психологически. Общаться с тяжело больными людьми – это ведь не весело.

 

Совсем не весело. Я настаивал на том, чтобы регулярно встречаться с людьми, которым помогает фонд, хотя, конечно, большую часть времени я взаимодействовал с медиа.

Брюно Пельтье: Россия – это рай

– Но и «на местах» вы тоже бывали.

 

Бывал. Встречался с больными, делал о них репортажи, но моей основной миссией было присутствие на мероприятиях. Например, мы приглашали людей заниматься спортом, йогой, также я выступал на концертах, сборы от которых шли фонду. Я просил, чтобы мне давали возможность встречаться непосредственно с больными, но это не было моей основной деятельностью. Хотя это действительно очень требовательная работа, особенно когда занимаешься ей не один год. Она требует душевных сил. Но делать это необходимо. Нужно что-то делать для своего ближнего.

 

– Вы занимаетесь благотворительностью уже больше двадцати лет. Фонды «Мечты детей», «Пиноккио»…

 

(Нетерпеливо прерывает): Да, я много чем занимался.

 

– Что вас к этому побудило двадцать лет назад? Что должно случиться, чтобы человек сказал себе: «Я должен это делать»?

 

На самом деле все началось раньше. Я был волонтером еще до того, как стал артистом. Позже, когда я добился успеха в профессии, у меня появилась возможность использовать известность, чтобы помогать больше. Но началось все намного раньше. Я участвую в благотворительности не двадцать, а сорок лет. Что меня побудило? Наверное, просто ощущение, что жизнь ко мне благосклонна.

 

– В чем же? Ведь тогда у вас еще ничего не было, успех пришел позже.

 

Просто чувство… (Он ищет подходящие слова). Чувство, что мне повезло в жизни. Повезло родиться в Канаде, в хорошей семье. Каждый день у меня был завтрак, обед и ужин – это ведь уже немало. Не у всех это есть. Наверное, просто осознание этого и желание сделать что-то для тех, кто этого лишен.

 

«Друзья не знали, что их приятель–каратист еще и поет»

 

– Вы получили черный пояс в 18 лет. Чего вам это стоило в такие юные годы? Если не ошибаюсь, это минимальный возраст, когда допускают к прохождению испытаний на черный пояс.

 

Да, лет мне было немного. Я очень хотел открыть собственную школу карате. Я начал заниматься боевыми искусствами в двенадцать лет и мечтал о черном поясе.

 

– И за шесть лет этого добились.

 

Да, я много участвовал в соревнованиях.

 

– Часто побеждали?

 

Часто. Я мечтал о собственной спортшколе, и первое, что я сделал, получив черный пояс, – открыл школу карате. Пять лет ей занимался, у меня было 125 учеников. Но постепенно музыка стала отнимать слишком много времени, и я оставил школу. Вернее, передал ее другу, у которого тоже был черный пояс. А сам занялся музыкой.

Брюно Пельтье: Россия – это рай

– А правда, что первый раз на сцене вы пели перед каратистами? Помните эту историю?

 

Не первый раз, но один из первых. Дело было как раз после соревнований. Я победил (смеется), и мы с друзьями отправились в бар перекусить. Там были музыканты. Я взял гитару и спел несколько песен. (Улыбается). Мои друзья были очень впечатлены. Они не знали, что их приятель–каратист ещё и поет. (Смеётся).

 

– Восточные единоборства – это не только спорт, но и духовный путь. Занятия карате как-то повлияли на вашу жизненную философию?

 

Спорт научил меня дисциплине. Как ни странно, она очень помогла мне в профессии певца. Труд, терпение и дисциплина. Готовность по многу раз начинать с нуля, умение подниматься после падений. В музыке ведь тоже случаются падения – нужно уметь подняться и начать с начала, отставив в сторону эгоцентризм и уязвленную гордость. Заново, из раза в раз. Этому меня научили боевые искусства.

 

– Правила “fair play” применимы к шоу-бизнесу?

 

Для меня – да. (Он бросает быстрый взгляд и уточняет): Для меня. Но не для всех.

 

– А каких трофеев у вас больше, спортивных или музыкальных?

 

Я много выиграл кубков в спортивных состязаниях, но, наверное, музыкальных трофеев у меня сейчас уже не меньше. (Смеется). Правда, спортивные награды у меня не сохранились, я подарил их детским спортшколам. В подвале родительского дома они были повсюду…

 

– Ставить было некуда?

 

(Смеется). Да, они занимали слишком много места. И я их раздал спортшколам, чтобы они могли награждать юных спортсменов. А вот музыкальные награды пока никому не подарил… Еще не время! (Смеется).

 

– Конечно, нет. Также вы занимались шоссейным велоспортом. Казалось бы, менее опасный спорт, чем карате…

 

Как сказать. За несколько последних лет у меня было две аварии, от которых я до сих пор не до конца оправился. (Показывает на плечо). Так что это не менее опасное дело, чем карате! (Смеется). Нужно следить за машинами, а если упадешь, то асфальт, хоть это и не соперник, тоже может оказаться довольно опасным. (Улыбается)

 

– Правда, что однажды из-за проколотого велосипедного колеса вы едва не очутились под колесами автомобиля?

 

Да, я тогда оказался между двумя машинами. Велосипед отлетел в сторону, я упал на дорогу, а сзади ехала машина. К счастью, водитель за мной следил, и успел затормозить. Иначе… В общем да, это правда. Это случилось полтора года назад, но плечо до сих пор болит.

 

– Говорят, в такие моменты вся жизнь перед глазами проносится…

 

Нет, у меня только асфальт перед глазами пронесся! (Смеется)

 

«Хорошего певца я хочу слышать только вживую»

 

– Перед записью последнего альбома “Sous influence” вы дали два концерта–репетиции на публике. Довольно неожиданный подход, обычно делают наоборот – сначала студийная запись, потом выступления. Не боитесь показаться несовершенным?

 

Абсолютно не боюсь. Напротив, публика настолько привыкла видеть почти идеально отрепетированные шоу, что когда я выхожу и говорю: «Это премьера. Вы будете присутствовать при рождении новой программы. Позвольте нам быть несовершенными сегодня», – это рождает особый отклик. Я объяснил слушателям, что аранжировки у нас готовы, мы отрепетировали программу один раз, студийная запись запланирована на следующей неделе, а сейчас мы при них что называется «сломаем лед». Такая ситуация создает особую общность с публикой.

Брюно Пельтье: Россия – это рай

– Сегодня многие певцы пользуются специальным оборудованием для коррекции вокала в студии. Вам этот подход не по душе?

 

Я не против минимальной ретуши на самой последней стадии сведения. Когда все уже готово, но на этапе так называемого «финального микса» какая-то мелочь все еще раздражает – ладно, можно подправить, я не против. Но все хорошо в меру. А как поступают многие плохие певцы? Сделав несколько дублей, они покидают студию, а дальше за дело берется звукорежиссер, который вытягивает каждую ноту каждой песни. Поскольку почти никто не поет вживую, сегодня уже не разобрать, кто хороший певец, а кто плохой. Ведь в студии можно вытянуть все, что угодно, от «А» до «Я». Поэтому хорошего певца я хочу слышать только вживую.

 

– Петь под фонограмму – недопустимо?

 

В его глазах проносится такое изумление, что я понимаю: приз в номинации «самый глупый вопрос года» останется за мной.

 

Нет, конечно!

 

– Согласна, подобные вопросы Брюно Пельтье задавать неприлично.

 

(Смеется) Нет-нет, я этим не занимаюсь. Приходите на мой сегодняшний концерт и сами сделаете выводы. Это же сразу видно. Я хочу сказать, что когда на концерте я слышу фонограмму, то понимаю это мгновенно. Для меня это очевидно, поскольку касается моей профессии. Возможно, публика не всегда разбирает…

 

– А как насчёт выступлений во время съемок на телевидении?

 

Я всегда пою вживую на записи телепередач. Но знаю, что на телевидении, особенно во Франции, артисты нередко поют под фонограмму.

 

– Что их вынуждает?

 

Зачастую это связано с определенными техническими ограничениями.

 

«Я ненавижу шоу-бизнес»

 

Взгляд на часы напоминает о том, что время, выделенное на интервью, подходит к концу.

 

– Мы, наверное, уже должны вас отпустить?

 

Нужно готовиться к концерту, но у меня есть ещё пять минут. Я смотрю, у вас осталось много вопросов. (Смеется) Выбирайте тщательно.

 

Листаю свои записи.

 

– Перед нашей встречей я общалась с 17-летней девушкой, которая очень хотела попасть на ваш сегодняшний концерт. Она приехала ради этого из сибирского города в трех тысячах километрах от Москвы. (Он меняется в лице) Каково это: знать, что ради того, чтобы услышать вас вживую, люди готовы преодолеть тысячи километров?

 

Это трогает меня до глубины души. И меня все не покидает ощущение чуда. Не перестаю удивляться тому, что преподносит мне жизнь: карьера завела меня сюда [в Россию], и люди приезжают из таких отдаленных мест ради того, чтобы меня послушать. Кажется, что жизнь меня безмерно балует, и в то же время я чувствую огромную ответственность. Именно поэтому, как я уже говорил, когда я прилетаю из Канады, я почти не выхожу из номера, не разговариваю и вообще очень слежу за собой, дважды в день принимаю душ, чтобы увлажнить связки… Делаю все, чтобы на сцене быть в состоянии дать максимум этим людям, которые покупают билеты и приезжают так издалека. Я очень тронут.

Брюно Пельтье: Россия – это рай

– «Сцена дает возможность затрагивать души и доносить ценности». Это ваши слова. Какие ценности вы стремитесь донести до вашей публики, в частности, юной публики?

 

Действительно, сцена дает шанс донести какие-то идеи. Но твои поступки в целом предоставляют ещё больше таких возможностей. Конечно, поклонники, в том числе молодежь, которые следят за твоей карьерой, не могут видеть всей твоей жизни, но они видят какую-то часть тебя, общественно-значимые действия, о которых вы только что говорили. Вот вы почитали обо мне, узнали, что я двадцать лет занимаюсь благотворительностью. Я вам рассказал, что на самом деле уже сорок. Так постепенно вы начинаете лучше узнавать человека. На людей ведь влияют поступки. Кто-то из молодых, посмотрев, может подумать: «Пожалуй, это не просто звезда, которая играет на том внешнем, обманчивом, поверхностном, из чего состоит эта профессия». (Кивает на непрерывно щелкающий затвор фотокамеры). Ведь актеры, певцы, телеведущие – это люди, для которых очень важна видимость. А теперь, из-за соцсетей, Инстаграма и компании, все вокруг стремятся показывать себя идеальных. Все идеализируют свою жизнь, все играют на сцене в каком-то смысле. Звезды больше не единичны, как раньше. Сегодня каждый немного звезда. И в этой ситуации, я думаю, в ближайшее время мало что изменится…

 

Он замолкает. Я тоже молчу, понимая, что время на вопросы вышло. Но после паузы он продолжает.

 

Да, можно говорить со сцены. Но ведь вся твоя жизнь может быть такой сценой. Возможно, именно то, что ты представляешь из себя в жизни, позволит повлиять на тех, кто хочет быть похожим или просто любит. И кто-то из молодых, что следят за твоей карьерой, подумает: «Он не просто звезда. И мне нравится, что он делает».

 

С другой стороны, мне кажется, что, будучи артистом, особенно популярным, очень легко вообразить, что представляешь из себя истину в последней инстанции. И это самое страшное. Нужно постоянно в себе сомневаться. Всегда! Слушать сердце и стремиться делать в жизни хоть что-то стоящее, хоть что-то настоящее. Стремиться изо всех сил. Ведь сама моя профессия – не настоящая. Моя профессия искусственна по своей сути. Свет прожекторов, блеск, красивые фотографии… (Улыбается в камеру). Но жизнь ведь не в этом! Поэтому я всей душой стремлюсь оставаться на сцене самым обычным и настоящим, пусть даже между сценой и публикой все равно сохраняется дистанция. А дальше пусть говорят поступки. Даже эти «шпаргалки», с помощью которых я говорю на их языке, – это шаг, в котором они видят уважение и работу: я занимаюсь [русским языком] с преподавателем в Монреале. Люди видят: все эти десять лет он не бросал [занятия], он по-прежнему общается с нами на нашем языке. И они говорят себе: он нас уважает. Так что значение имеют именно действия. А шоу-бизнес в основной своей массе – это мир, где царит эгоцентризм, желание казаться лучше, чем ты есть, вспышки фотокамер и пустота… Я ненавижу шоу-бизнес! (Он смотрит в глаза с легкой улыбкой и убежденно повторяет): Я его ненавижу. Теперь, с появлением социальных сетей, все стало только хуже. Именно поэтому я стараюсь держаться своей правды и быть максимально искренним во всем, что делаю. С тобой, с моим другом (показывает на увлеченного работой фотографа Алексея), с публикой. А в шоу-бизнес я играть не хочу. Знаешь, я редко бываю на премьерах – все эти красные дорожки, гала-концерты… Иду туда только в том случае, если нет выбора.

Брюно Пельтье: Россия – это рай

– Если бы можно было заниматься этой профессией, не появляясь в телешоу, не снимаясь для журналов, не давая интервью, – это было бы счастьем?

 

Да. В этом смысле Россия для меня – рай. Я даю концерты, залы полные, но мне нет нужды заниматься всем этим… Мне не нужно появляться на телевидении. И сегодня у меня только одно интервью – с тобой.

 

– Мне невероятно везет.

 

Будь такое возможно дома [в Канаде], я был бы счастлив. Но там у меня нет выбора, меня давно знают, приходится мелькать время от времени. Когда нет необходимости играть в эти игры – это на самом деле счастье. (Он хлопает в ладоши и решительно встает). Все, мне пора!

 

Мы прощаемся. Когда он уходит, мне вдруг вспоминается, как на одном из тех телешоу, где он так не любит появляться (должно быть, спецвыпуск в память Шарля Азнавура – тот самый случай, когда отказаться было нельзя), Брюно Пельтье, рассказывая о знакомстве с легендарным шансонье, признался, что пообщаться с таким человеком – как напиться из чистого источника.

 

И почему-то, спускаясь в пустой еще зрительный зал и глядя на сцену, которая совсем скоро окажется усыпанной цветами, я никак не могу отделаться от мысли, что к моему собеседнику эти слова применимы ничуть не меньше, чем к ушедшей французской легенде…

 

Ирина Никифорова специально для Musecube

 

Musecube благодарит продюсера российских гастролей Брюно Пельтье – компанию MagnifiK Productions и лично Татьяну Михайлофф за организацию интервью

 

Фоторепортаж Ксении Логиновой с концерта Брюно Пельтье можно посмотреть здесь

 

Фотографии Алексея Молчановского с интервью смотрите здесь

9 КОММЕНТАРИЯ

  1. Ирина, спасибо. Очень тёплое, душевное и информативное интервью. Ни на секунду не дали разочароваться в любимом артисте. Много лет восхищаюсь Брюно как музыкантом и человеком. Иногда думаю: не может быть человек ТАКИМ (нет слов, чтобы описать , каким). Но каждая строчка очередного Вашего интервью говорит: может, бывают такие люди и это чудесно!!! Ещё раз спасибо Вам, Ирина и Алексею за чудесные фотографии

    • Спасибо, Анна!
      Хотя моей заслуги здесь мало, в таком человеке сложно разочароваться.

  2. Ирина, большое спасибо за это трогательное интервью. Вы разговорили не только артиста, Вы разговорили человека, который хочет быть услышанным и понятым, который просит, чтобы о нем судили по поступкам. Он дает много интервью, но вот таких, их не много совсем. Спасибо вам!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.