дядя жорж

В Московском академическом театре сатиры громкая премьера: спектакль «Дядя Жорж» в постановке Сергея Газарова, созданный на основе двух пьес Чехова. И если «Дядя Ваня» знаком, пожалуй, каждому, то «Леший» куда менее известен.

А это значит, что самое время мне заняться любимым делом: отправить вас в исторический экскурс.

Пьеса «Леший» была закончена Чеховым в апреле 1890 года. Точней, её первый вариант — драматург изменял и переписывал материал вплоть до самой премьеры, которая состоялась в театре Абрамовой 27 декабря того же года.

Сам Чехов, принимаясь за сочинение, признавался: «Чувствую себя гораздо сильнее, чем в то время, когда писал „Иванова“» (эта пьеса была завершена в 1887 году и была принята крайне тепло). И добавлял: «Мы поймали чорта за кончик хвоста».

Антон Павлович был уверен в себе и собирался осуществить эдакую революцию в драматургии: сделать героев натуралистичными, настоящими, взятыми из реальности: «Пусть на сцене все будет так же сложно и также вместе с тем просто, как и в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни…»

Увы, ни публика, ни критики не оценили стараний писателя (который и сам в процессе работы начал сомневаться в своей задумке, признавая материал «несценичным»). Те, кто присутствовал на читке пьесы, соглашались, что в таком виде она довольно интересна. Потому что получалось максимально погрузиться в богатейший язык Чехова и проникнуться его литературным даром.

Но вот спектакль… Затянутый. Странный. Персонажи всё говорят, говорят — утомительно… (И представьте, насколько длинны и обширны были диалоги, если их было тяжко воспринимать даже в то, «медленное» и принимающее объёмные разглагольствования время…)  Действия — нет. Развития персонажей — нет. Четвёртый акт кажется лишним и выбивающимся из общей канвы. (Да ещё и на роли главной героини была не столь юная артистка в телесах, что тоже не сработало в плюс общему делу…) Право, лучше б Антон Павлович сочинил на эту тему (кстати, актуальную и животрепещущую!) повесть. Вот тогда бы всё заиграло!.. А в театре, увы, автор не разбирается совершенно (и это всё не мои слова, а эдакая выжимка из мнений очевидцев).

«Леший» провалился и был снят после 5-6 показов. «Пьеса не сценична и не имеет материала для артистов» — так решили критики. А Чехов… Он отнёс «Лешего» к числу своих неудач, запрещал печатать его в каком-либо виде и, казалось, совершенно забыл о сочинении, при помощи которого пытался совершить революцию в театре.

Но семь лет спустя, в 1986-м (уже даже после написания «Чайки»), на свет рождается «Дядя Ваня» — пьеса, ставшая одной из «визитных карточек» Антона Павловича.

И интересно тут вот что: «Дядя Ваня», по сути своей, является переработанной и переосмысленной пьесой «Леший». Чехов напрочь вымарал ряд персонажей, сконцентрировавшись на происходящем в одном-единственном имении, сделал более лаконичным текст, избавился от затянутостей и ненужностей, расставил ряд новых смысловых точек — и сотворил шедевр.

По факту, исходя из общего корня (и даже имея массу общих диалогов и сцен), пьесы «Леший» и «Дядя Ваня» являются разными, самоценными литературными произведениями. Более позднее детище драматург любил и ценил. Раннее — отверг (и, вероятно, был прав), хотя «Леший» куда более интересен с литературной точки зрения, а диалоги из этой пьесы действительно фееричны и кажутся вполне современными даже сегодня (полагаю, на самом деле в виде повести это произведение имело бы успех).

И вот — лето 2022 года. Театр сатиры. И Сергей Газаров, решивший совместить воедино две пьесы Чехова (ну, или первый и финальный вариант одной и той же пьесы — это как вам больше нравится). Стоило ли это делать? Очень сложный вопрос. Но я попробую на него ответить.

Совет «углублённым театралам»: перед походом в «Сатиру» перечитайте и «Лешего», и «Дядю Ваню». Так вам будет гораздо интересней и сподручней соображать, какие фразочки и моменты откуда появились. (Все прочие просто смотрите спектакль и получайте удовольствие.)

Я подсказывать и спойлерить не буду (грешно заниматься подобными вещами, когда премьера только-только отгремела). Скажу одно: процентов на 80 получившееся полотно — «Леший» (оттуда взяты и все 11 основных персонажей плюс 12-й — слуга). Но часть смысловых акцентов, важнейших и основополагающих для спектакля, перенесены из «Дяди Вани».

Можно себе представить, что мы смотрим один из первых вариантов переписанной пьесы — впрочем, а кто сказал, что она именно таковой и не была, когда Чехов взялся видоизменять «Лешего»?

Система проста: герои, сохранившие «изначальные» имена, «несут груз» и смыслы «Лешего» (не зря же постановка называется «Дядя Жорж» — в 1890-м Войницкий был не Иваном, а Егором, «дядей Жоржем», как именует его Соня). А вот доктор Михаил Львович у Газарова (персонаж, постепенно становящийся главным) — не Хрущов (как в «Лешем»), а Астров (это — чистой воды «Дядя Ваня»). И пусть в нём тоже много от «Лешего», но он чуть более конкретен и весом (плюс любовная составляющая присутствует — пусть и сглаженная, но вполне явная).

А теперь — к сути. В антракте я подслушивала отзывы зрителей. Они простирались от: «Гениально!» — до: «Нет, это смотреть нельзя!» Высказавшие вторую мысль люди ударно стекались в метро. И, как потом выяснилось, сидели они по большей части в амфитеатре (просто он опустел минимум на треть, тогда как партер после перерыва был полнёхонек).

И я вам признаюсь: «Дядя Жорж» — это интимная история, которую нужно смотреть вблизи. Здесь — истинный театр без микрофонов на каждом артисте (с «подзвучкой», безусловно, но без индивидуальных «петличек»), потому часть реплик можно просто «потерять».

А Газаров — он полностью на стороне Чехова. Хотел драматург правду и натуралистичность? Вот в «Сатире» оные присутствуют на все сто. Минимум «театральщины» — чуть не половина реплик произносится почти «впроброс», так, как это происходило бы в жизни.

В партере такое решение кажется абсолютно оправданным и погружает в действие. В амфитеатре вы замучаетесь напрягать уши и захотите убивать за вопросы: «Что он сказал?» — с завидной регулярностью задаваемые соседями. (Тут я знаток: на показе для фотографов сидела в первом ряду, а на вечернем прогоне — в амфитеатре; так что сужу, исходя из личных ощущений.)

Что делать? Вариант один: покупать билеты в партер. Плюс в том, что они вполне подъёмны по цене. Так что учтите этот момент, ежели соберётесь в «Сатиру».

Спектакль же получился довольно… своеобразным. Смотря его, можно смело прийти к выводу, что абсолютно заслуженно Чехов забыл про «Лешего» и сотворил «Дядю Ваню». Ну очень затянуто. Крайне многословно. И… бессобытийно (я имею в виду, что от одного до другого «сюжетного всплеска» порой проходит чуть не по полчаса).

Только… Плохо ли всё это? А я вам так скажу: отнюдь! «Дядя Жорж» — это попытка «реабилитировать» «Лешего», которая доносит до публики изначальный шикарный (пусть и «несценичный») текст, но стремится заполнить несколько смысловых лакун пьесы, которые впоследствии «оправдались» в «Дяде Ване».

Как это получилось — судить вам. Мне лично кажется, что «срослись» две пьесы в один спектакль вполне гармонично (хотя — может, это предпремьерные проблемы? — местами Астров казался не слишком органичным в своих монологах и стремлениях).

Да, всё это очень длинно и «недрайвово». Но режиссёр постоянно даёт зрителям возможность расслабиться и похихикать (а порой — погрустить и поразмышлять), ломая линейность повествования. (И цыгане ещё присутствуют — для пущего релакса и веселья.)

И, как по мне, в наши дни «Дядя Жорж» — вполне «классический» Чехов. Хороший, наполненный, умный. Интересный, оригинальный. Несущий дух Антона Павловича. А это — главное.

Я вас предупредила: будут много говорить. По нашему представлению — излишне много. Но… невероятно круто и мощно.

Здесь, конечно, ещё и артистам, которым Газаров доверил своё детище, спасибо сказать надо. Мой состав был таким:

Войницкий Егор (Дядя Жорж) — Фёдор Лавров
Серебряков — Юрий Васильев
Елена Андреевна — Александра Мареева
Соня — Ангелина Стречина
Войницкая Марья — Нина Корниенко
Орловский Иван — Сергей Серов
Фёдор Иванович, его сын — Игорь Лагутин
Желтухин — Артемий Соколов-Савостьянов
Юля, его сестра — Надежда Филиппова
Астров — Сергей Шнырёв
Дядин Илья — Кирилл Анисимов
Василий, слуга — Петр Ступин
Цыгане — артисты Театра сатиры и «Прогресс сцены Армена Джигарханяна»

Актёры в «Дяде Жорже» не играют — они полноценно живут на всём протяжении спектакля. Ошибались критики, которые говорили, что тут, де, нечего делать артистам. Отнюдь! С «нашей» колокольни явственно видно, что персонажи в «Лешем» (который, напоминаю, и является первоосновой постановки) интереснейшие.

Важно, что Газаров не стал сокращать диалоги и делать их более современным, как-то убыстрять темп (режиссёр абсолютно резонно гордится тем, что текст Чехова вошёл в спектакль без изменений). Да, он несколько по-новому взглянул на ряд сцен (и большинство решений постановщика вызвало у меня дикий восторг). Но, повторюсь, сохранил в каждой строчке Чехова. Сегодняшнего, актуального — но всё того же, из школьной программы. И это — наиважнейший момент, как по мне.

Не могу не отметить и решение четвёртого действия (в нашей реальности — второй половины финального акта). Писали рецензенты, что в виде читки «Леший» идеален? Так вот вам она — почти полноценная читка. Впрочем, переплетающаяся с сеансом у психоаналитика.

Я жаждала узнать, как Газаров поступит с финалом. Что это будет — «Леший» или «Дядя Ваня» (а концовки пьес в корне отличаются друг от друга)? Сработает ли задумка постановщика?

Получилось очень точно и правильно. Вот тут уже — Антон Павлович не привычный, но глубинный. И доктор Астров (в версии Сергея Шнырёва исключительно похожий на автора пьесы, тоже служившего врачом) исцеляет не только тела, но и души окружающих.

И завершатся сразу несколько любовных линий (за их «обилие» Чехова также ругали») — причём, местами чуть более тонко, чем даже в «Дяде Ване», что мне однозначно приглянулось. И поставятся точки над нужными буквами.

Но, нет, «злодеям» (а есть ли они тут?) не воздастся. И «герои» (но кто здесь оные?) не встанут на пьедестал. Всё, как Антон Павлович задумал.

Потому что жизнь — она такая. Она не карает и не награждает, а просто течёт своим чередом. Но при этом жизнь гораздо сложнее, чем самая гениальная пьеса.

И «Дядя Жорж» максимально следует не литературным и драматическим законам, а реальности. Сценической, конечно, театральной, но абсолютно достоверной.

Попробую резюмировать. Стоило ли давать второй шанс «Лешему»? Не уверена. Был ли смысл «скрещивать» его с «Дядей Ваней»? Очень вряд ли. Так можно было рассуждать до премьеры Театра сатиры.

Потому что — получился ли спектакль у Газарова? К моей великой радости, да. Здесь именно тот случай, когда герои «только обедают», но ты не можешь оторваться от них и следишь за каждым жестом (повторюсь: если ты — в партере).

Невероятные актёрские работы. Филигранный труд режиссёра. Прекрасная музыка композитора Алексея Айги (мой отдельный фаворит). Замечательный оркестр театра.

«Дядя Жорж» интересен и как эдакий театральный музейный экспонат (а где вы в наши дни увидите «Лешего»?), и, главное, как живой, современный, оригинальный классический спектакль.

Классика 21 века — люблю такое. Мне думается, и сам Чехов бы оценил (при всей его нелюбви к «Лешему»). А как иначе? «Дядя Жорж» — спектакль для людей и про людей. Не хороших и не плохих — обычных, с их слабостями и сильными сторонами.

Но признайтесь: в мире нет ничего интереснее, нежели люди. И Театр сатиры это снова подтвердил.

Ирина Петровская-Мишина специально для Musecube

Фотографии автора можно увидеть здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.