Когда я разбогатею, то открою себе гарем,
в котором у меня будут голые толстые женщины с ягодицами,
расписанными зеленой краской.

Из записных книжек Чехова

Да не смутит читателя эпиграф! Он как нельзя лучше готовит потенциальных зрителей к просмотру замечательного спектакля Георгия Мнацаканова в Школе драматического искусства, хотя там, конечно, нет ни голых женщин, ни прочих упомянутых экстравагантных деталей. Постановка ШДИ, во-первых и в-главных, совершенно восхитительная, а во-вторых, так же далека от стандартных постановок, как вышеприведенный эпиграф – от школьного сочинения.

Рассказ «Дама с собачкой» – история о пошлом курортном адюльтере, переросшем в ту самую любовь, которая одна на миллион. Спектакль же «Собака с дамочкой» Георгия Мнацаканова (кстати, Георгий также композитор и автор текста спектакля) об этом и не об этом. Он скорее о самом Чехове в целом как незыблемой части нашего сознания и нашей культуры. Или даже так: это разговор со зрителем о многом, о жизни, а чеховский текст – основа, повод, обрамление. Спектакль – это мысли человека, который любит Чехова и вдохновлен им, но беседа постоянно выходит за рамки заявленной темы. А чтобы вас окончательно запутать, уважаемые читатели, добавлю: рассказана история Гурова и Анны Сергеевны… собакой. А почему бы и нет? В нашей стране Чехова каждая собака знает!

Вот мы в «Тау-зале» ШДИ. Белые стены, камерность – люблю «Тау-зал»! Видим гигантский арбуз и кукурузу – ага, точно, герои ведь на курорте! И вот появляется… нет, не Гуров и не дама – появляется собачка. И, собственно, она (вернее, он, так как это пес Бром Исаевич. Так звали одну из такс Чехова) — главный герой и рассказчик в блистательном исполнении Александра Антипенко. Хочется верить, что коллекция откушенных Бромом Исаевичем пальцев изготовлена заботливыми бутафорами, а не добыта актером в процессе подготовки к спектаклю. Шутка.

Далее мы видим героев: она (Алина Ходжеванова) – вся в черном и в шляпе с огромными полями и по степени общительности похожая на мумию, и он (Максим Маминов) – малоприятный тип с пакетом, подкатывающий к девушке так многословно, пошло и напористо, что удивляешься, когда же актер между словами успевает дышать. Осовременивание, грустно подумаете вы и ошибетесь.

Такое начало выбивает у незнакомого с творческой манерой данного режиссера зрителя всяческие ожидания от известного со школьной скамьи рассказа. Это первое недоумение надо пережить, довериться спектаклю, и очень скоро он затянет в свое поле и раскроет для вас обаяние чеховского мира с непривычного, неожиданного ракурса. Сюрреалистического, ироничного и немного хулиганского.

В спектакле Чехов буквально на каждом шагу. Вот та же сцена на пляже: перед нами же два человека в футляре! Она закутана в нелепую на побережье черную одежду (должно быть, траур по своей жизни, как у Маши из «Чайки»), очки, зонтик, она неподвижна и молчалива, он же, наоборот, прячется за обилием слов. Медленно, постепенно и через взаимное – да простит мне театр чересчур разговорное слово – так вот, через взаимное офигевание они раскрываются друг перед другом и чувствуют себя, ведут себя уже так, будто сто лет знакомы.

Комическая, чуть не клоунская парочка превращается (превращение так логично в кафе «Кафка») в героев трагических, и отношение к ним зрителя, уже приноровившегося к потоку фантазии на сцене, тоже трансформируется: недоумение и смех сменяется щемящей нежностью к этим двум нашедшим друг друга чудикам. А какими красивыми они постепенно становятся! Особенно это заметно с Гуровым: пошлейший тип с усиками в самом начале и трогательный, очень милый персонаж в финале, таскающий с собой дерево, как Новосельцев – лошадь. И как тут не опознать отсылку к Беккету? Вообще в спектакле множество отсылок, не буду спойлерить, но уж «Трех сестер» и финал «Вишневого сада» расшифруют все.

В спектакле поют (и хорошо. Грех не использовать вокальные таланты замечательного артиста Максима Маминова). Нам покажут полное эмоций и плачевной орфографии письмо Каштанки – а вот при чем тут Каштанка, придите и посмотрите сами! – и целый фильм про собак и не только, снятый главным героем, то есть Бромом Исаевичем (гофмановский кот Мурр излагал свои взгляды эпистолярно, но Бром пошел дальше). Мельком там показан и роман героев, хотя «кинорежиссера» больше интересуют гуси (логично. Любовь приходит и уходит, а гуси прекрасны всегда). Наверное, «Собаку с дамочкой» выгоднее всего смотреть в холодное время года, чтобы благодаря мини-фильму окунаться в лето.

Однако хотелось бы подчеркнуть: несмотря на многочисленные, так сказать, отклонения от классики-классики и самые разные загадки и фантасмагорические вставки (вплоть до оперного пения, блюза, белогвардейцев, кошкиного дома, кафе, в котором «чего ни хватишься, ничего нет» и пр.), режиссер ни на шаг не отходит от того, что составляет суть рассказа и, главное, суть поэтики Чехова. Из разрозненных, казалось бы, пазлов складывается общая картина: чепуха, никчемность бытия, беспомощность перед ним людей – хороших, добрых, умных людей, к которым любовь нечаянно нагрянула. Нагрянула, а взять-то они ее толком и не могут, хотя, казалось бы, чего проще: разводитесь и живите вместе. Почему же они этого не делают? А потому же, почему три сестры не садятся в поезд и не едут в Москву или почему два персонажа Беккета никогда не дождутся Годо. Потому что – вот почему.

И все же автор, а вслед за ним и режиссер оставляют нам хрупкую веру в чувства Гурова и Анны и в их будущее, и это освещает финал надеждой, пусть и пополам с безысходностью. Очень собачий и очень человеческий спектакль. Из зала выходишь все-таки в хорошем настроении, послевкусие светлое, а основная мысль такая: это совсем не похоже на Чехова, особенно на школьного Чехова, но все-таки это очень Чехов. Неудивительно, что при всей своей необычности «Собака с дамочкой» – один из хитов ШДИ.

Марина Моисеева специально для Musecube

Фотографии Ольги Кузякиной можно увидеть здесь