Второй из цикла «Стихийных вечеров» стал поистине стихийным (во всех смыслах) для всех присутствующих в клубе «Высоцкий» 6 мая и — в некотором роде «датским» для приглашенного на эту творческую встречу Андрея Финягина.

Именно на сцене дома-музея Владимира Высоцкого — 20 лет назад — некий студент Школы-студии МХАТ вышел в спектакле «Бесы» и заявил о себе, как об актере в профессии. Именно здесь — сегодня — «уже не народный и не заслуженный», еще «не артист», но уже актер он доказал всю мощь своего профессионализма, удерживая внимание зала 23-минутным (!) прозаическим отрывком из своего канувшего уже в лету спектакля «Иностранец», полярными по стилю и настроению стихами (приобщая многих к новому и удивляя своею разносторонностью), а также умением работать в любых (!) предлагаемых обстоятельствах и держать покерфейс. Признаться, я не могу выбрать, что из перечисленного меня поразило сильнее, но понятно одно: недаром Олег Николаевич Ефремов завещал своим студентам (всем и каждому) всегда оставаться человеком — тем холодным майским вечером Андрей Финягин доказал и свое высокое звание человека, и выполнение наказа своего учителя.

Не обошлось без запроса о байках: в ответ прозвучала чудесная история о конце первого курса, когда мастер, добравшись наконец до «Ф» в списке своих студентов, загадочно вопросил, кто платит за обучение, и — после паузы, конечно — дополнил, что теперь «пусть не платит». В те минуты ожидания вердикта Андрей Финягин наверняка вспомнил и себя «самого зажатого» в школьном театре, и время, отданное подготовительным курсам к истфакам МГПУ и МГУ, но — все же! — уверился в судьбоносности того самого укола в сердце десятиклассника, который увидел Любшина и Ефремова на сцене и понял, что «счастье быть там».

Применимо к воспоминаниям о студенчестве прозвучали также слова Аллы Покровской (мамы курса) о том, что надо привыкать к мысли, что «там <после выпуска> никому не будете нужны»: «девочки, ищите мужей; мальчики, осваивайте другие профессии — чтобы никаких надежд», — и первая съемочная площадка воспринималась после таких наставлений, как чудо!

МХАТовская же группа крови годы и несколько театров спустя свела с Театром Гоголя и Антоном Яковлевым: счастье, когда руководство слышит и видит особенности актера, художника в нем и желание нести свет. Здесь же, говоря о Достоевском и Свидригайлове (премьера этого сезона — «Преступление и наказание»), Андрей Финягин искрил откровениями: «какое наслаждение читать <Федора Михайловича> зрелым человеком и с актерским фокусом», «Свидригайлов — необычайно талантливый человек без точки приложения таланта, он нуждается в собеседнике», и «героев Достоевского нельзя сыграть на мастерстве, ими надо стать, их надо любить».

Артист Финягин — увлеченно читающий и внимательный к деталям, убежденный, что человека его профессии, который привык говорить чужими словами, все же формирует любовь, а не сухие фразы: «Знания подменяют природу артиста, а я, благодаря своему любопытству, открываю любого автора» — были открыты и с любовью исполнены Маяковский и Чичибабин, Высоцкий и Андреев. С любовью же было сказано о собаках и детских воспоминаниях. С иронией — о «стишках» для личного пользования (потому как «дневниковая история, не литературная»). С сожалением — об отсутствии дисциплины «психология» в театральных ВУЗах. С легкой грустью — о том, что не успел сыграть Раскольникова, но — с восхищением — об умении вынести главное из жизненных уроков (и все присутствующие «взяли на карандаш» необходимость прочесть «Без знаков препинания» Олега Борисова).

«Театр в кризисе, но с ним все хорошо, он движется», — а актер Андрей Финягин, ничего не боясь и не предавая свою детскую мечту, стремится к покорению своей личной планки: «Честно и с удовольствием занимаюсь профессией», — потому как: «Искусство должно нести красоту — не лоск и гламур; глубинное понятие, содержание и смысл актерской игры — это тоже красота».

Ольга Владимирская специально для MuseCube