Последний в этом сезоне «Стихийный вечер» ПК «Театрон» — с артистом Московского театра оперетты Владиславом Кирюхиным — стал рекордсменом по количеству записок с вопросами, подаренных цветов, отсутствию посторонних шумов и… некоторой бессмысленности происходящего.

Герою этого вечера проще сказать, в каких постановках театра он не занят, чем ответить на вопрос о точном количестве своих спектаклей. В соцсетях и редких (очень редких) интервью и творческих встречах он транслирует совершенно определенный набор ценностей, ловко и тактично уходя от неудобных в рамках жизненной философии вопросов. И, пожалуй, именно этому мероприятию в клубе «Высоцкий» —  и именно с этим артистом — не хватило некоторой модерации (пусть и наперекор заявленной стихийности), однако хочется надеяться, что даже те, в чье поле зрения актер попал впервые, что-то для себя — про него — поняли.

Какой он, Владислав Кирюхин?

По собственному признанию — положительный, добрый и стемящийся к тому, чтобы потом было не стыдно и было — гордо.

Встреча проходила после не самой простой рабочей недели, в которую уместились (как минимум) 8 спектаклей, прогон, читка, репетиции (выходного после — не было, был ли до — науке не известно), зато в итоге сформулировалось слово «надо», которое способно заставить встать и идти, петь и танцевать — во исполнение детской мечты и юношеской осознанности, навстречу зрителю, к сцене и софитам.

Он мечтал на уроках музыки сесть рядом с пианино и быть услышанным. Он за 4 месяца экстерном сдал половину 10-го класса и 11-й — полностью. Он был зачислен на второй курс ГИТИСа — без экзаменов, на бюджет — и чудо произошедшего понял, в полной мере, наверное, только после поступления старшей дочери. Он до сих пор не знает, кем мог бы быть, но счастлив всему, что имеет, и радуется тому, что приходит. Он спокойно говорит о ролях, от которых отказался, и о том, в какие проекты не пойдет; уважительно — но без излишнего пиетета — о том, с кем хотел бы поработать; с твердостью и объективностью — о чем уже не мечтается; с уверенностью — об оправдании невозможных для него самого поступков его героев. Он до сих пор нервничает, выходя на сцену, но мастерски владеет любой аудиторией, влюбляя и в оперетту, и в мюзикл. Он поражает батманами Бони и мгновенными погружениями в страдания отца Джульетты. Он «уходит в себя» и нежно «обнимает» гитару, исполняя романсы.

Он знает, каково это — играть Гамлета (роль, о которой мечтают многие, была его дипломной). Он по-прежнему восхищается корифеями театра и жанра (хотя давно работает бок о бок с ними). Он благодарен судьбе, драматургу, композитору и режиссеру за спектакль, который доводится играть пусть даже раз в несколько месяцев. Он готов вводиться на новые для него роли и с юмором относится к собственной незаменимости. Он умеет быть серьезным и мягко отстаивать свои принципы — и двигать свою личную философию. Он способен шалить, пародировать коллег и в лицах рассказывать курьезные случаи. Он взахлеб рассказывает о супруге и о настоящей дружбе со школьных времен. Он ценит возможность добрых шуток и не позволяет себе шутить с театром.

Он работает в музыкальных жанрах и ценит тишину. Он опасается тишины звенящей и не боится зависти и конкуренции. Он греет воду в чайнике, чтобы смыть Вильфора с головы Бошана. Он молится, чтобы не затоптали при перестановке на сцене нос Грозного, и абсолютно взвешенно говорит о своих особенностях. Он любит финальные этапы обработки дерева и грустит над бытовыми неурядицами. Он мечтает о машине времени, чтобы понять, как и чем жили люди в разные эпохи.

Он стойко и пространно отвечает на вопросы анкеты, которую когда-то заполнял Владимир Высоцкий — ибо кому какое дело до того, что его любимый цвет зеленый, но… Человек, который в детстве слушал русский шансон, любит Рахманинова и Россини. С ним невозможно ассоциировать даже само понятие творческого кризиса, но у него можно поучиться самоценности и пониманию, что где-то и кому-то ты можешь быть обузой. Его самая дорогая валюта — время.

Даже очень уставший, он продолжает держать лицо и получать удовольствие от происходящего. Он копит энергию и щедро её раздает — через свои вокал, танец, драму, мастерство и понимание себя здесь и сейчас.

Он — честный в своей профессии артист.

Только чтобы понять это, мало знать, что он плачет над «Форрестом Гампом» и любит рождественские комедии (не только за свой вокал в последних). Чтобы понять его уникальность, нужно прикоснуться к его работам, прочувствовать его ритм жизни (даже задавая после поклона вопросы о прослушиваниях в театр). Нужно, в конце концов, сдержать свой порыв подпевать его баритону в «Песенке о хорошем настроении» и после — не захлебнуться смехом от пропетой строки чужой арии с совершенно новым смыслом.

Он разный. Он живой. Он — Владислав Кирюхин. Не так чтобы медийный и «популяяяярный», но искренне любящий свою работу. Он очень плотно занят в репертуаре и мюзиклах Московского театра оперетты, иногда позволяет себе думать о новых местах и идеях, но ценит тот самый миг, когда наконец возвращается домой.