Не будем скрывать, что человек современный плохо воспринимает поэзию. Особенно далекую от нас во временном контексте, особенно на слух. Со сцены «Практики» попытались донести до человека современного то, о чем писали такие разные поэты — Марина Цветаева, Даниил Хармс и Геннадий Шпаликов, ставшие в каком-то смысле каждый отражением своей эпохи.

Режиссёр Елена Махова: «Этот спектакль — моя душа. В нём любимые поэты и любимые люди. Цветаева — моё альтер-эго, я с детства её понимала и сочувствовала ей всегда. Хармс — парадоксальный союз хаоса и глубокой осознанности, честности, страсти и юмора. У него есть стихи как псалмы, он многогранен и хрупок, навсегда неразгаданный. А про Шпаликова — не могу представить человека, который его не любит. Потому что он чистая душа, одна синь неба, ни облачка. Весь распахнут и раним, ни от кого не скрывается».

Заявлено действо как «музыкальный спектакль-концерт». Впрочем, музыкального в нем совсем немного, если не считать потрясающе талантливого, невероятно поющего, играющего и создающего музыку и мурашки Богдана Кияшко. Заявлять спектакль как музыкальный было, по меньшей мере, лишним.

Впрочем, называть его спектаклем – тоже. Потому что зритель неминуемо ждет какой-то драматургической логики: а почему именно эти три поэта? Что объединяет таких непохожих людей? Где, в конце концов, происходит то, что можно назвать спектаклем? В чем его идея?

А ее как будто бы и нет, такой единой, общей связующей. Скорее, это перфоманс, сотворенный достаточно простыми средствами. Итак, четверо талантливейших артистов (режиссер постановки Елена Махова, Сергей Котюх, Богдан Кияшко и Семен Барков) просто по очереди читают стихи. Да, читают хорошо. Богдан Кияшко еще и иногда поет. А чтобы зритель (видимо, не очень подкованный в материале) безошибочно понял, когда один поэт сменяет другого, нам меняют цвет. Переоденутся артисты, зажгутся цветные софиты: Цветаева – это красный, Хармс – желтый, Шпаликов – синий. Кстати, в «Практике» такое было уже в легендарном «Чапаев и пустота» — прием, знакомый до зубовного скрежета. Однако, чтобы не было так мучительно больно и обидно за отсутствие идеи, скажем, что цвета подобраны ох как хорошо. И правда, Цветаева — не только поэт, но и женщина со сложной судьбой, которую сломала кроваво-красная революция, Хармсу, абсурдисту с долей сумасшедшинки, подходит желтый, а у Шпаликова – голубое небо оттепели.

На этом, кажется, и все. Весь спектакль проходит в ожидании, что сейчас что-то начнется, будет прослеживаться какая-то логическая цепочка, но нет. Мухи так и останутся отдельно от котлет. Претензий к артистам ноль, и даже на Хармсе, после мрачной и гнетущей Цветаевой (кстати, в выборку вошли в основном вещи о России, актуальную повесточку никто не отменял), как будто зритель расслабляется, нам даже дали насладиться анекдотами про Пушкина и «пиесами» Хармса, а на Шпаликове вся драматургия ушла в диалог из «Долгой счастливой жизни». Да, постановка родилась, в общем-то, в лектории «Прямая речь», и спустя год проект был принят в репертуар «Практики», составив дилогию с прошлогодней работой театра «БродскийМаяковскийБлок».

Это могла бы быть хорошая читка. Могла бы, если бы не заявляла себя спектаклем. Это мог быть концерт, если в нем было бы больше музыки. Это мог бы быть перформанс, если бы в нем было больше визуальных средств. Но это и не новый жанр, скорее, недоделка. Не халтура, потому что не повернется язык назвать халтурой и вправду хорошо прочитанные стихи и прекрасно исполненные песни. Видимо, виновато отсутствие главного принципа в искусстве: когда надо тихо, лучше громко. Когда надо грустно, лучше весело. Когда надо серьезно, лучше со смехом. Все трое этих поэтов так умели, поэтому стали великими. Здесь же Елена Махова говорит зрителю, слушателю, все прямо и в лоб, как отличница заученный текст.

Юлия Зу специально для Musecube