Если на театральной афише вы видите фамилию «Шерешевский», значит, вас непременно ждет нечто особое, выдающееся, ни на что не похожее, заставляющее размышлять и чувствовать на каком-то отдельном уровне. У многочисленных спектаклей этого режиссера есть как и множественные поклонники, так и ярые противники. Но факт остается фактом: работы Петра Юрьевича Шерешевского просто не способны оставить зрителей и критиков безразличными к увиденному. Тем временем, режиссер выпустил очередной спектакль, в котором классика растворяется в современности, обнажая при этом новые актуальные смыслы. Свежей работой Шерешевского стали «Волки и овцы» в Театре на Садовой. Формально – Островский, фактически – Семен Саксеев, прекрасно всем знакомая драматургическая ипостась Петра Юрьевича. Спектакль максимально острый, безжалостный, бескомпромиссный и безнадежный.

«Волки и овцы» у режиссера получаются такой старой песней на новый лад, которая и звучит актуальнее, и делает больнее. Отечественный классик Александр Николаевич Островский тут база, отправная точка и материал для отсылок. Место действия второго акта – затерянный где-то на бескрайних просторах нашей страны город Остров, изготовляемая на местном заводе водка, само собой, Островская. А сюжет известной пьесы изящно и тонко переломлен по отношению ко дню сегодняшнему. Молодая вдова Евлампия Купавина становится наследницей большого состояния в виде ликеро-водочного завода того самого города О. Все вытекающие отсюда обстоятельства угадываются сразу и безошибочно. Связка власти, бизнеса и криминала немедленно заявляет о себе в полный рост. Интриги, скандалы, подлоги и предательства. Ликёро-водочный завод, безусловно, лакомый (простите за каламбур) кусок для представителей власти. Не хочешь делиться по-хорошему, выдадим тебя, дорогая пустая Лампочка, насильно замуж. За неадекватного переростка Аполлона. Прямо на поминках мужа, прямо в туалете траурного зала – там красиво и картинки на стенах. И никто не поможет. Друг покойного мужа, похоронный агент Миша, занят первым в своей жизни сексом (на самом деле Миша в этот миг – жертва коварного и далеко идущего расчетливого плана). И вдруг – о, чудо! – внезапное спасение от насильно навязанного брака с чудовищным Аполлоном. И вообще любовь, сразу две свадьбы (Лампа + Вася, Миша + Глаша), абсолютная гармония и образцовая идиллия.

Персонажи тут все равны, как на подбор, в плане недостатков, грехов, скелетов в шкафу, невидимого двойного дна. Паноптикум моральных (и не только моральных) уродов вашему вниманию, только успевай ужасаться. Евлампия – Лампочка тут прелесть какая дурочка, под стать ласковому своему прозвищу абсолютно пустая внутри, с аккуратным маникюром, на лабутенах с кроваво-красной подошвой и с капризным желанием выпить шампусика на поминках собственного мужа. Вукол Наумович Чугунов грезит о маленьком домике у теплого моря (не отечественного, само собой!), и к своей цели он будет идти методично и безжалостно. Аполлон Мурзавецкий беспробудно пьет, безобразно себя ведет и бесцельно шатается по жизни с видом победителя, фантазируя об абсурдном в своей нелепости стартапе (пропитка для обуви из копчиковой железы утки – такое нарочно и не придумаешь!). Бывшая заправская клофелинщица Глафира мечтает кататься по Невскому в машине с открытым верхом и никогда больше не подвергаться разного рода унижениям – и она пойдет на все, лишь бы воплотить свои сладкие грезы в жизнь. Похоронных дел мастер Миша Лыняев, типичный маменькин сынок, «сыночка-корзиночка», скромняга-девственник, которому суровые камни ближе и дороже живых людей, регулярно занимается подзахоронением случайных трупов. И вообще, в этом тихом омуте явно водятся те еще черти. Юный Клавдий Горецкий пафосно цитирует философов, жаждет заниматься серфингом на Бали и…также позволяет себе разного рода темные делишки. Наконец, госпожа Меропия Давыдовна Мурзавецкая возглавляет весь этот адский балаган. Милое доброе лицо, какое обычно бывает у любимых бабушек и заслуженных учительниц, всего лишь маска-обманка, за которой скрываются цинизм, равнодушие, эгоизм и непоколебимая уверенность в собственной безнаказанности.

Но ведь есть и тот, кто разрушит всю эту мерзкую клоаку, не так ли? Безусловно. Василий Иванович Беркутов, друг покойного мужа и внезапный любовник легкомысленной Лампочки, тут буквально выступает воином светлых сил, ниспосланных свыше. И вот именно в этой точке – то самое страшное, что есть в спектакле. Долгожданное спасение, пресловутое добро здесь приходит с елейной тошнотворной улыбочкой, сладкими благостными речами, пошлой патетикой. Милый славный Вася хладнокровно расстреливает неугодных и буквально видит наяву, как Лампочка-пустышка нарожает ему красивых здоровых деток. Какой-то прямо чистейший Сорокин, дай Бог ему здоровья и вдохновения. Все покрыто патокой, скрепы скрепляют и скрипят. Добро здесь не с кулаками, а с пистолетом, заплатить по счетам придется всем нечестивым. Да, будет пара не совсем справедливых трупов, но, увы, таковы законы жанра. С огнестрельным оружием следует быть осторожным. Яснее ясного, что зло здесь просто принарядилось, подкрасилось, выучилось лестным медовым словам, но порочный круг насилия никак не разомкнется. А то и хуже станет – волки-то хотя бы сразу с предупреждающим опасным оскалом, а эти, новые, благолепно улыбаются и незримо мироточат. С пистолетом, ага-ага. Самой что ни на есть горькой иронией звучит в финале трек певицы Елки «Все зависит от нас самих», подводя черту под этой действительно безнадежной историей. Приговоры вынесены, а диагнозы поставлены нашему обществу безжалостно и метко. Главное здесь, пожалуй, не узнать в этих персонажах себя.

Как уже заведено у Шерешевского, этот спектакль от души наполнен не только множественными смыслами, но и отчетливо считываемыми отсылками. Конкретно здесь в качестве явных референсов-реверансов выступают Тарантино и Балабанов, уже упомянутый дух сорокинских текстов также неистребим. Как будто бы «Криминальное чтиво», «Жмурки» и «День опричника» собрались за одним столом. Не забывает режиссер и про приветы старым добрым девяностым: миллион на озеленение в картонке из-под обуви для Мурзавецкой (возможно от тех же самых лабутенов, кстати!) сразу рождает воспоминание о легендарной коробке из-под ксерокса во время президентской кампании 96 года.

Сценография Анвара Гумарова, пожалуй, гениальна тут не меньше, чем, собственно, сама режиссура. Она и с первых минут намекает на развязку (да, спойлер, но какой изящный!), и также ставит диагноз. И туалет здесь, как мы понимаем, локация вовсе не случайная, в высшей степени метафорическая. Грязь и смрад, обычно присущие отхожему месту, здесь имеют исключительно душевное свойство. Пусть кабинки чисты, а мыло для рук дорогой марки – незримая вонь не уйдет отсюда. А Иван-царевич на сером волке тут никакой не добрый молодец, а самое настоящее чудовище. Картина Васнецова перестает быть привлекательным полотном по сказочным мотивам – она становится подлинным порталом в бесконечный ад. Из огня да в полымя, как гласит народная мудрость.

Говорим – Шерешевский, подразумеваем – блестящую, безжалостно точную актерскую игру. «Волки и овцы» в этом смысле не исключение. Два состава артистов позволяют выразить мельчайшие нюансы, личные находки и актерские привнесения. Вадим Сердюков и Дмитрий Хасанов не похожи друг на друга внешне и фактурно, но оба бесконечно хороши в роли Клавдия. Большое открытие спектакля – Булат Шамсутдинов, тот самый могильщик Миша. Он играет в дубле с Антоном Падериным и находит мелкие точные нюансы, чтобы не копировать коллегу. Нервное причесывание чёлочки на контрасте с непроникновенным лицом вызывает мощные зрительские эмоции. Сам же Антон удивительно трогает так свойственным лишь ему абсолютно естественным сочетанием брутальности и ранимости. Человек с внешностью заправского убийцы и невинными глазами ребенка.

Татьяна Ишматова невероятно трогательна в роли Евлампии. Она легкомысленная вертихвостка, но как же её жаль! Анна Щетинина делает свою Лампочку прирожденной жертвой, к которой неприятности так и липнут. Абсолютно гениально воплощает Алексей Кормилкин племянника Меропии Давыдовны Аполлона – его тоже ужасно жаль, со всеми глупыми пустыми идеями. А вот Женя Анисимов в роли Аполлона Мурзавецкого выглядит совершенно отвратительным существом (не человеком даже!), откровенной мразью. Светлана Грунина проявляет все свое большое мастерство в образе Глафиры, не отстает от нее в этом отношении Евгения Лякишева. Геннадий Алипмиев в роли Чугунова – блеск точных актёрских находок и приёмов, Александр Лушин прекрасен в статичном состоянии воплощения этого противоречивого героя. В роли Васи, Василия Ивановича Беркутова, одинаково хороши и Илья Дель, и Александр Худяков. Им удается до боли точно воплотить ту самую обманчивость зла: с жуткой теплой улыбкой, с певучими речами, с формально благими целями. И, само собой, венчает этот великолепный актерский ансамбль блестящее изображение тихой ласковой тирании от Татьяны Самариной в роли Мурзавецкой Меропии Давыдовны.

Петр Шерешевский в который уж раз создал подлинный непафосный шедевр, полный сигналов и предупреждений всем нам. Зло всегда идет аккуратно, на мягких неслышных лапах, распознать его бывает не так и просто. Никогда не стоит забывать, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями. Правильно – в ад.

Марина Константинова специально для Musecube