В Центральном академическом Театре Российской Армии отпремьерилась трагикомедия «Жила-была Клавочка». Для журналиста такие спектакли — задача со звездочкой, поэтому потенциальным зрителям надо уметь читать между строк (в частности, этот текст) и не читать литературный первоисточник (и пьесу, само собой) до просмотра.

Режиссер спектакля — Арина Бессергенева. Этот удивительной духовной силы человечище обескураживает сразу же: во-первых, своим возрастом; во-вторых, своим явным режиссерским талантом и умением донести свою мысль до артистов (а через них — до зрителя); в-третьих, невероятным пониманием той эпохи, которая закончилась примерно десятилетием ранее ее появления на свет. Внушительная часть спектакля касается некоего НИИ в советские годы — первый акт весьма тяготеет к комедии, с некоторым сарказмом вырисовывая быт и характеры того времени (отдаю себе отчет, что за реквизит наверняка отвечал кто-то другой, но реквизит — всамделишний и такой, какой надо!).

Такие спектакли ценны тем редким ныне ощущением в зрительном зале, что возникает, когда смотришь происходящее на сцене просто ради просмотра, с одной стороны, понимая, что что-то эдакое и значимое прозвучит позже, а, с другой стороны, не отвлекаясь на сложный режиссерский язык, просто погружаясь в то время, тех людей, те события, не особо фокусируясь на горестях да радостях — просто смотришь. Но при этом к антракту ловишь себя на мысли, что увяз не только коготок, и, в общем-то интересно! При этом огромное достоинство режиссера здесь именно в том, что просмотр ради просмотра не тождественен повествованию ради повествования — в этой истории нет ничего случайного.

Второй акт будет посложнее (хотя бы исходя из моего вольного определения жанра), и стоит держать в уме тот факт, что мы с вами — в ЦАТРА, а автор повести, на основе которой Дмитрием Минчёнком была написана инсценировка, как ни крути, фронтовик с неким «прицелом» на тихих подвигах и исследовании характеров людей, на них способных (вспомните хотя бы «А зори здесь тихие» и «В списках не значится»). Драматург переработал повесть, «переложив» один из поворотных моментов на аналитические способности зрителей и финал — на понимание вот этого контекста, завязанного на авторстве. И если первый из них в значительной мере «вывозит» женская часть труппы, то второй (в том виде, как он был на прогоне) может как раскатать морально зал, так и оставить тотальное непонимание увиденного.

Впрочем, эта «история для всех, кто верит, что малые дела могут изменить мир» настолько сильна именно «девочками», что единственному мужчине в касте (Александр Рожковский) приходится прикладывать максимум усилий, чтобы достоверно играть четырех разных персонажей.

Стоит еще отметить, что Мария Белоненко и Екатерина Лютова несколько разные по своей психофизике артистки, и в разных составах спектакль может играть абсолютно по-разному, а значит, его можно и (скорее всего) нужно пересматривать. И — не красного словца ради — увидев первую, мне, например, ооооочень любопытно увидеть решение Клавочки второй!

Наталья Лоскутова, Инна Серпокрыл, Жанетт Гурская, Любовь Баленко / Мария Швыдко во всех своих ипостасях демонстрируют надежды на любовь, но задумайтесь — выйдя из зала после поклона, — сколько всего было на сцене в начале спектакля, и насколько ничего — в его финале. Но главное здесь — во что бы то ни стало — надеяться на чудо и верить в себя.

Ольга Владимирская специально для MuseCube

Фоторепортаж Ирины Петровской-Мишиной можно увидеть здесь