Режиссер и актер Алексей Франдетти, похоже, закрутил мощную творческую воронку и запустил ее по точной траектории движения вверх. В 2012 вышел один из самых интересных современных авангардных фильмов «Зимний путь», где лейтмотивом звучит ария «Демон» из оперы Рубинштейна, а Алексей играет главную роль. В конце прошлого года он первым ставит на русском языке мюзикл Говарда Гудолла «История любви», а в начале этого – проделывает то же самое с легендарным «Суини Тоддом» Стивена Сондхайма, только в совсем другом ключе. Ни в одной из своих режиссерских работ Франдетти не похож сам на себя, исследуя разные тематические и атмосферные миры, но каждая из них – попадание. Последнее стало особенно точным и неожиданным.

В музыкальных спектаклях звучание управляет всей драматургией, и Сондхайм, создавая свою странную, причудливую партитуру, поставил театральным труппам не простую задачу, заранее спровоцировал их на риск. «Суини Тодд, маньяк-цирюльник с Флит-Стрит» — дерзкий, броский спектакль-вызов, где мелодия сплетается с сумасшедшими импровизационными абстракциями, гармония с дисгармонией, тяжелые, холодные звуки с «пастельными» и теплыми. В 70-е годы он стал совершенно новым явлением, странным, но ярким пятном среди других Бродвейских мюзиклов о вечной любви и радости. Традиционные мюзиклы той эпохи мелодичны, показывали в основном прекрасный дивный мир, игнорируя обратную сторону сказки. Сондхайм решил посмотреть на него совершенно под другим углом, и знаменитая легенда XIX века, которая потом мутировала и обросла массой интерпретаций и деталей, была ему в помощь. История не для слабонервных. По оригинальной версии Тодд был брадобреем, который убивал своих клиентов, нажимая на потайной рычаг под их креслом. Жертвы падали вниз, в открывающуюся яму, ломая шею или спину, и маньяк добивал их бритвой. Он забирал одежду, ценные вещи, а его подруга Ловетт делала из тел начинку для мясных пирогов. Из устного творчества в литературу Суини перенесся в серии рассказов «Жемчужная нить» в 1846-47 и еще в нескольких более ранних английских произведениях. Неизвестно, существовал ли он на самом деле, но обстановка, сложившаяся в то время в Лондоне, вполне располагала к его возникновению. Разница между бедняками и высшим сословием была колоссальна, средний класс находился в меньшинстве и в основном тоже не имел адекватного дохода. Людей спаивали джином – он стоил дешево, действовал очень быстро, вызывал привыкание, и управлять людьми в таком состоянии было проще, чтобы их недовольство жизнью не дай бог не переросло в какие-то активные действия. В такой атмосфере существования Тодда не кажется чем-то удивительным. Правда, Сондхайм вместе с либреттистом Хью Уиллером несколько романтизировали его. Их герой был когда-то добрым и прекрасным молодым цирюльником с красавицей-женой и маленькой дочкой. Местный главный чиновник со своим помощником обесчестили его супругу, забрали дочь, а брадобрея сослали на пожизненную каторгу, откуда он через 15 лет сбегает обратно в Лондон, чтобы отомстить обидчикам. Однако под его бритву попадают не только они.

Условность реальности в мюзиклах, кажется, доведена до предела, даже если они модернизированы и зрителям предлагают смотреть их в 3D-очках, но Алексей Франдетти решил рискнуть переломить эту историю, перевернуть ее с ног на голову, в итоге полностью изменив восприятие. Весь зал Театра на Таганке, включая и сцену, и места для зрителей, превратился в старый лондонский паб с деревянными столами и вращающимися стульями. Посредине – центральный круг, кажущийся ритуальным. Часть гостей рассаживаются вокруг него. С одной стороны – большая люстра-клетка, с другой – дом миссис Ловетт с комнатой Тодда наверху. Актеры занимают своей игрой все пространство, постоянно перемещаются между зрителями, включая их в эту игру, подсаживаются к ним за столики, обращаются с репликами и многозначительно заглядывают в глаза, просят стать соучастниками действия, раздавая маски, пытаются угостить дьявольскими пирожками Ловетт. Все это не выходит за рамки шоу с остроумными сюрпризами. Происходит творческий акт, возникает прямой контакт, и ты как будто становишься немым сообщником происходящего, начинаешь верить в него и проводишь аллюзии с реальной жизнью, теми ситуациями, когда люди просто наблюдают за тем, что совершается у них на глазах, но почему-то не вмешиваются. Режиссер ничуть не слукавил, назвав свою работу первым иммерсивным мюзиклом, то есть создающим эффект абсолютного присутствия и погружения в атмосферу. Подобные эксперименты уже проводились и в драматическом, и в игровом театре, но в жанре мюзикле еще не было подобных опытов. Этот прием, который становится основой постановки, заставляет воспринимать иначе и оригинальное произведение в целом, и его сюжет, и музыкальную составляющую. Актеры работают четко, слаженно, не боясь ломать четвертую стену между собой и публикой, с точной вокальной подачей, которая здесь особенно важна.

У легенды про Суини уже довольно много визуализаций. Первый фильм – 1926 года – увы, считается утерянным. Потом выходили кинокартины с Муром Марриоттом (1928), Тодом Слотером (1936), Джоном Миранда (1970), Рэем Уинстоном (2006) и, наконец, самая известная сегодня версия, экранизация мюзикла Сондхайма с Джонни Деппом (2007). В 1959 был даже поставлен балет «Суини Тодд», а британская группа Saxon — легенда хэви-метала – выпустила песню «Sweeney Todd» на альбоме «Into The Labyrinth» в 2009. Спустя два года и российские музыканты заразились этой темой: покойный лидер «Короля и Шута» Михаил Горшенев написал зонг-оперу «TODD» в двух актах – «Праздник крови» и «На краю». Это была любопытная, но несколько упрощенная история, сделанная в традиционной рок-стилистике. Прелесть мюзикла Сондхайма и того, как увидел, а потом показал его зрителям Франдетти, — в экспериментальности подачи, мультистилистичности, смелости, тому объему образов и эмоций, палитре многочисленных тонов и полутонов, которые удалось передать режиссеру. Это мощный заряд, которым хочется поделиться.

Наталья МАЛАХОВА

Автор фото — Юрий Богомаз

Наталья Малахова
Музыкальный критик, журналист и писатель, выпускница факультета журналистики МГУ. Ранее – корреспондент, а впоследствии и музыкальный редактор «Новой газеты», где вела две авторские рубрики, посвященные представителям музыкального андеграунда и различных субкультурных сообществ прошлого и современности. На сегодняшний день – ведущая авторской рубрики «MegaБит» и «Звуковая дорожка» (второй – вместе с Артуром Гаспаряном) в «Московском Комсомольце». Член жюри альтернативных музыкальных конкурсов («Индюшата», «Навигация», «Стань звездой D1. Конкурс Sennheiser»).

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.