Кто же у власти?Тебе, должно быть, весело вверху
От наших криков, жалоб, жестов броских
Тщеславье и другую шелуху
Ты видишь в душах низменных и плоских
О, небо, ветеран в одних обносках
/Гийом Аполлинер/

 

Можно знать законы сюрреалистической драмы и взвешивать соотношение гнева публики к вылитому на ее голову трэшу, можно разбирать нагромождение образов, сортируя ниточки, ведущие к говорящим именам: Витрак, Жарри, Бретон, Арто… Можно оказаться впервые на таком действе и глотать воздух от возмущения и обиды. Но ясно одно — выворачивает, гнёт, скребет и выплескивает всегда не случайно.

 

Смерти желал своей публике Витрак. И ему до сих пор удаётся нас убивать или хотя бы ранить. К Витраку невозможно быть готовым, Витрака невозможно поставить «правильно», если ты не Витрак. Поэтому о «Детях у власти» можно поговорить как о попытке объясниться в любви иностранцу с помощью жестов. Жесты для этого нашлись вполне убедительные, в лучших сюрреалистических традициях, причем русская театральная школа, имея чуткого внутреннего цензора акценты-то расставляет по-своему, и надо сказать, вполне себе удачно и по возможности человеколюбиво.

 

Николай Рощин — главный режиссёр и главный экстремист Александринского театра — в пьесу Витрака (одного из основоположников французского драматического сюрреализма) вдохнул как стеклодув в свою работу ту душевность и хрупкость, что сделало из достаточно тошнотворной смеси вульгарщины, цинизма и отчаяния, — пронзительную, ироничную и чудовищно правдивую историю. В каждой семье есть свои скелеты и табу, боль и страдания, свой сор, который ни при каких условиях нельзя выносить, иначе случится страшное — все всё поймут. Тяжело приходится детям, живущим здесь и сейчас, так рано взрослеющим от лицемерия и лжи. Именно дети — двигатель правды и лакмус происходящего безумия. Рядом со мной на премьере «Детей» в Александринском сидело двое мальчишек лет по 14. Как их занесло — вопрос всё к тем же взрослым. И в полной уверенности сказать, что они вынесли со спектакля, не сможет никто. Но как они реагировали на происходящее на сцене! Они были абсолютно серьёзны. И не той серьёзностью, что сковывает лица публики на выставках модных абстракционистов — ни дай Бог подумают, что я не понял. А серьёзностью человека, вот в эту самую минуту узнающего откровение.

 

Было привычно много взрослых, смеющихся над предельно тонкими вещами, не лежащим даже в одной плоскости с юмором. Никому не хотелось верить в происходящее всерьёз. Слишком больно. Слишком узнаваемо. Как нельзя лучше подошла премьере новая сцена театра — как чистая одежда, в которую одеваются, чувствуя ее, одну из героинь спектакля — столь прекрасную, и столь же нелепую до комедии абсурда — смерть.

 

Лена Ле специально для Musecube

Фотоотчет Натальи Кореновской смотрите здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.