Президент фонда “Музыкальный Олимп” Ирина Никитина о классической музыке, воспитании художественного вкуса и меценатах в современной России.

Ирина, прежде, чем мы поговорим о фонде «Музыкальный Олимп», расскажите, пожалуйста, нашим читателям, почему Вы решили стать музыкантом?

Знаете, в 4 года решения не принимаются самостоятельно (смеётся). Я думаю, когда ребенок любит музыку, когда видно, что он талантливый, тогда родители начинают его как-то двигать в этом направлении. Насколько я себя помню, я больше хотела быть балериной, чем музыкантом — по своему такому динамичному внутреннему состоянию. Но у меня папа — музыкант, очень известный, очень талантливый. (Отец Ирины — виолончелист, профессор Анатолий Никитин- прим.) Я всегда очень любила музыку, поэтому и занимаюсь тем, чем занимаюсь. Я поняла, что чем раньше родители знакомят детей с миром музыки, тем больше вероятность воспитать гармоничных людей. Они не обязательно должны быть профессиональными музыкантами, но они будут эмоционально сбалансированными людьми, у них по-другому будет работать мозг.

Вам, наверное, близка точка зрения Михаила Казиника о том, что классическая музыка должна окружать человека с самых первых минут его жизни?

Абсолютно согласна с этим. В силу моей специальности, я даже в роддом приехала с синтезатором, так как у меня через шесть недель после родов был концерт. До последнего дня я играла. Эмбрион ведь всё слышит. И теперь я смотрю на свою дочь и вижу, что у неё более глубокое и широкое восприятие жизни.

Какие у Вас воспоминания об учёбе в Ленинградской Консерватории?

Не могу сказать, что я была большой фанат учебы. В советское время ведь музыкальные дисциплины были перемешаны с другими предметами, которые тоже почему-то надо было учить. Они для меня были явно лишними. Меня интересовали языки и искусство.

У Вас очень успешная пианистическая карьера. Что побудило Вас переключиться на продюсирование музыкальных проектов?

Меня ничего не побуждало — просто я сломала палец и больше уже не смогла заниматься ничем другим. Хотя, может, это было отчасти и по доброй воле — ведь мне уже было тесно в том, что я делала. Мне казалось, что на пороге своего тридцатилетия я уже все сказала в музыке, что могла. Я никогда не считала себя выдающимся талантом. Условно говоря, есть тысяча хороших музыкантов, есть сто очень хороших и лишь единицы — выдающиеся, такие, например, как Андраш Шифф. Я себя никогда не оценивала так высоко, и мне, наверное, было проще, так как мне были интересны многие другие вещи.

Но почему именно продюсирование? Можно было вообще не связывать себя с музыкой.

Нет, всё же переходы должны быть плавными. Нужно делать то, что знаешь и любишь. Я знала состояние артиста изнутри, со стороны сцены. И, наверное, по глубокому невежеству мне казалось, что всё организовать достаточно легко. Если б у меня было специальное образование, я бы, наверное, струхнула. А вот тот задор мне помог. И в этом есть что-то правильное, ведь если всего по жизни бояться и думать, что тебе не хватает знаний, то ничего не получится. Знания накапливаются, приходят с опытом. Есть много примеров, когда у человека много знаний, а применить он их не может. Но вот этот азарт мне помог. А идея фонда была достаточно простая. Я сама побеждала на конкурсах и оказывалась в той ситуации, когда нужно было играть концерты, но было неясно, как их получить, как привлечь внимание. Я знала, что практически все музыканты, участвующие в конкурсах, были в таком же положении. И задача заключалась в том, чтобы организовать фестиваль начинающих музыкантов. Помочь им стать узнаваемыми. Сделать своеобразный анонс будущих звёзд классической музыки. Но тогда — это был 1996-1997 год — в этом смысле было всё легче. Концерты в Филармонии были дешевыми, копеечные гонорары считались достаточно привлекательными. А сегодня с таким натиском это бы не прошло. Сейчас всё очень дорого, и без определённой репутации на этом рынке ничего не получится организовать. Та репутация, которую на сегодняшний день имеет фонд «Музыкальный Олимп», связана исключительно с тем, что были удачные проекты, и все сотрудники фонда обучались и стали профессионалами не через университеты в сфере культурного менеджмента и продюсирования, которых в те годы в России как таковых просто не было, а именно на практике. Я считаю, что самообразование — это очень важно, особенно когда вы точно знаете, что вам надо и чего у вас не хватает. Потому что если вы умный человек и понимаете, что каких-то знаний вам не хватает, вы стремитесь восполнить этот пробел. Но если у вас такой характер, что вы считаете, будто всё знаете, то сложнее добиться чего-то хорошего. Не знать не стыдно.

Как Вы оцениваете работу российских event-агентств именно по части организации концертов классической музыки?

Я не могу кого-то оценивать. Я только за то, чтобы делать как можно больше хороших концертов — ведь их так мало.

Кажется, на сегодняшний день уже все самые известные поп и рок исполнители побывали в Москве. А насколько успешны усилия организаторов в сфере классической и джазовой музыки?

Что касается поп и рок музыки, здесь ситуация проще, спрос выше. Высокое искусство всё равно никогда к этому не придёт и элемент элитарности останется. Есть массовая культура, а есть культура, которая требует определённого внутреннего настроя, определённого сознания и эмоционального состояния. На концерт Андраша Шиффа в Петербурге пришла одна моя знакомая со своей внучкой 6 лет. Для девочки это было первое посещение концерта классической музыки. Бабушка очень волновалась, потому что не знала, как ребенок себя поведёт. И тогда я сказала этой девочке: «Ты вообще не должна стараться что-то понять. Тебе может быть скучно. Если так, закрой глаза и думай о своём, а музыка будет через тебя идти и всё будет хорошо».

То есть Вы не согласны с тем, что нужно прилагать усилия, чтобы слушать классику, что это определённая духовная работа?

Это всё общественная среда. Градус понижения культуры присутствует, и мы все не просто свидетели, но и участники этого процесса. Потому что альтернативы никто не предлагает как таковой. Когда я приезжаю в Россию, я пару дней смотрю телевизор и понимаю, что у меня наступает полное отупение. Помимо постоянной рекламы на каждом канале — насилие, убийства…

Юмор…

Юмор, да, совершенно какой-то…кондовый. Люди всё это воспринимают, это их определённым образом программирует. Я считаю, что некий сбой в людском сознании происходит тогда, когда они не понимают, что такое качество. На мой взгляд, это ключевой момент. Когда людям предлагают третьесортных исполнителей, то планка сбивается. Наш фонд привозит в Россию топовых артистов самых разных жанров. Но это не значит, что они известны в нашей стране. Часто работают другие критерии.

То есть, цель фонда – задать планку?

Да. Наш следующий проект – гастроли Венского филармонического оркестра под управлением Кристиана Тилемана с исполнением всех симфоний Бетховена с 20 по 24 ноября 2013г. В Концертном зале им. П.И.Чайковского. На сегодняшний день Тилеман один из лучших дирижеров. Он особенно знаменит своей интерпретацией Бетховена и Вагнера.

В отличие от Европы, где есть такие каналы, как Mezzo и Arte, в России — один федеральный телеканал Культура, который, к сожалению, не может охватить всего, что достойно внимания в искусстве. Как же сделать такие проекты доступными наибольшему количеству людей в России? Как приучить людей к качественному искусству, если они не видят его?

Художники и большие музыканты всегда появлялись при дворах. И культура развивалась тогда, когда правители были в этом очень заинтересованы. И хотя я уважаю наших лидеров, наверняка они любят искусство… Но те, кто их окружают, не очень любят искусство, мягко говоря. Отсюда, может быть, и вкус такой. Немногие отличают новодел от подлинного – и это во всем: в образе мышления, в языке, в восприятии музыки. Для кого-то наша сегодняшняя попса — не хочу обидеть наших героев, которых любят миллионы, является самым великим.

Поэтому на Стаса Михайлова ходят миллионы?

Да, вот прямо заворожил всех! (смеётся)

И всё-таки, как Вы думаете — высокое искусство всегда будет привилегией меньшинства?

Я думаю, что это будет привилегией тех, кого изначально воспитывали определённым образом. Мы видим, как сильно недооценивается сегодня музыкально-художественное воспитание в школах.

И последние законы об образовании тоже никак не способствуют этому…

Да, это чудовищная ошибка! Слепо берётся калька с американской и европейской систем образования. Традиции и то, чем мы всегда гордились в искусстве, забываются. Хотя, с другой стороны, всегда были и будут люди, которые сами приходят на концерты. У каждого свой путь к высокому искусству. Ещё важно, чтобы концертов было меньше, но каждый был бы настоящим событием в культурной жизни. То есть, необходима грамотная культурная политика. Здесь у России нет опыта, и этого очень не хватает.

Мы видим, что все ключевые решения, к сожалению, принимаются чиновниками от культуры, которые не компетентны в вопросах искусства.

Да, именно. Как вообще такое возможно — чиновники в культуре? Я считаю, что всё от любви. Если бы решения принимались теми, кто искренне любит искусство, то всё было бы хорошо.

А меценаты в современной России вообще есть?

Есть, но они скрываются. И правильно делают, иначе их засмеют, не поймут. Я их знаю, я с ними общаюсь. И я думаю, что это замечательно, что они себя не пиарят. Также очень важно, что настоящие меценаты — они ещё и патриоты. У них есть своя национальная идея. Они хотят сделать русское искусство значимым для мировой культуры. Культурная политика должна заключать в себе национальную идею, иначе в век глобализации мы потеряем свои традиции. И вот эта непродуманность культурной политики будет иметь серьёзные последствия.

Беседовала Софья Тихомирова

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.