«Когда любишь, ты невольно живёшь ради любимого человека, всё готов отдать и от многого отказаться, лишь бы он был счастлив! И только так!» Олег Коробкин

У каждого персонажа есть свой антагонист. Антагонистом Вронского в постановке “Анна Каренина” предстает Серпуховской: человек достоинства и нерушимых правил. О своем персонаже, о работе и о личном, о романе «Анна Каренина» и предстоящей роли Пети Мелузова в «Талантах и поклонниках» рассказал журналисту Musecube Олег Коробкин.

– Олег, по каким критериям Вас выбрали на роль Серпуховского?

– Здесь все просто. У нас было распределение. Изначально я попал в хор. Серпуховским был другой актер, которому уже за сорок. Для всех, и для него тоже, это было большим удивлением. В романе возрасту не уделяется большого внимания. Но бросается в глаза фраза Кочегара, что Серпуховской рос вместе с Вронским. А так как Вронский у нас достаточно молодой мужчина, то и Серпуховской должен быть молодым, ровесником. Актер отказался от роли, и назначили меня. Не знаю. Может быть потому, что у меня родители военные, и это повлияло на выбор руководства театра.

– На Ваше воспитание повлияло то, что родители военные?

– Да! Безусловно. Это оказало влияние на восприятие мира: все должно быть конкретно, без полутонов. Полюбил – значит женишься! У всего есть правила, рамки, и нужно их придерживаться. Это касается и моральных аспектов. Нужно быть честным перед собой, проявлять уважение к женщине. Женщина – это особенный человек. Всегда нужно быть джентльменом. И военные такими по большей части и являются. Я рос в этой атмосфере: долго жил в воинской части вместе с родителями, много по городам колесили. Военные, какими бы суровыми дядьками ни были, – джентльмены. Что касается манер, поведения в обществе – это всегда бросается в глаза. Всегда подмечал это, особенно за отцом. Он для меня пример в жизни.

У Серпуховского есть всего одна большая сцена. И в ней он очень конкретно Вронскому и зрителю говорит о том, как он смотрит на этот мир, как нужно жить, а как нельзя. И эту бескомпромиссность я увидел благодаря примеру отца.

– Получается, что Вам не было необходимости придумывать, как сыграть Серпуховского? Можно сказать, что Вы показали своего отца на сцене?

– Нет. Я всегда стараюсь идти от себя. Есть разные школы актерской игры. И нас в академии учили идти в первую очередь от себя, находить в себе какие-то новые черты. Потому что, какого персонажа ни взять, и самые яркие его качества, которые, казалось бы, парадоксальны, они все равно в тебе есть. И они по своему проявляются в большей – меньшей степени. Пробуешь, выходишь, делаешь, и роль сама выходит. И уже прошел выпуск спектакля, мы его играем, играем, играем, и всплывает что-то новое. Но так, чтобы придумывать какую-то характерность – так я не умею. Может быть, умею, но не пробовал.

– Меняется ли Серпуховской на протяжении репетиций, от спектакля к спектаклю?

– Да. Но тут большая проблема в том, что я самый молодой в театре. И с каждой репетицией проходил набор возраста, взросление персонажа. Не внешне, не в походке, а во внутреннем состоянии. И из юношеской безбашенности, как я сначала думал о нем, пробовал, он потихоньку становился старше. Лет на тридцать я себя, наверное, ощущаю в свои двадцать четыре. Специально я не придумывал никаких походок, движений, но они от того, что внутренне взрослее себя ощущал, само собой получались. И осанка другая, и взгляд другой.

– Представьте: произошла ситуация, при которой Вам предложили поменяться ролями. Вы смогли бы сыграть Вронского?

– Амбиций у меня дай Бог! Конечно, думаю, да!

– Но это диаметрально противоположная роль. Серпуховской и Вронский – это два антагониста.

– Да, да, да. Это два антагониста. И это и интересно: посмотреть с другой стороны. Я понимаю прекрасно и одного, и второго. Пытаюсь, конечно, баланс найти во всем этом: профессия здесь очень важна, но и любовь важна, чувства. Пока мы молоды, почему нет? Надо брать от жизни все, заниматься карьерой, чтобы успеть усидеть на двух стульях.

– У Льва Николаевича Толстого Серпуховской осуждает Вронского, считает, что ему нужно расстаться с Анной, жениться и заняться карьерой.

– В спектакле так и есть. Серпуховской прямым текстом говорит ему об этом. Дело в том, что очень много вырезали, уместили в одну сцену. Но основной смысл в том, что он его осуждает. Даже не осуждает, а пытается направить на верный путь, чтобы Вронский одумался. Серпуховской мудрее, умнее. Мы напридумывали с Сашей (Александр Муравицкий – исполнитель роли Вронского) жизнь: как мы жили в юношестве, в детстве. И Серпуховской удивлен, как такой талантливый человек не добился, как от него ждали,высот. А Серпуховской, который был на ступеньку ниже, добился.

Серпуховской не понимает Вронского, пытается донести до него истину. Что женщина? Женщин куча! Но главное – это профессия, то, чего ты добьешься. Жаль, что вырезали кусок. Там был такой прекрасный текст. Сейчас получается так, что Серпуховской говорит: брось Анну, женись на женщине, работай, меняй эту страну. А дальше был такой текст: меняй эту страну, такие люди как ты и я нужны. И вот, почему нужны, в спектакле не объясняется. Не раскрывается эта фраза.

Во всем произведении есть такой смысл изначально: таких людей, как Вронский и Серпуховской, которые родились уже с именем, которые ближе всех к солнцу, которые имеют состояние, тяжелее купить. Мы – дворянство, офицеры, мы должны поднимать страну с колен. Но побоялись, что это политизировано и вырезали. Для моего персонажа мне был очень важен этот текст. И сейчас я на основе его пытаюсь достать в маленькой сцене эти смыслы. Что не просто в карьере дело, а в том, какой след ты оставишь в истории. Что это все серьезнее и масштабнее, чем просто чин. Но это, понятно, не читается. Мне кажется, образ Серпуховского вообще не раскрыт, только заявлен. Его сложно считать полноценным персонажем. Я боюсь, что так.

– Как шла работа над спектаклем в паре с Сашей Муравицким?

– Мы с Сашей хорошие друзья и понимаем друг друга. Было интересно придумывать что-то вместе. Много времени потратили на фехтовальную драку, вносили коррективы, чтобы это был не просто бой, а читалась борьба двух разных взглядов. И в тоже время, чтобы это не были два врага. Это старые друзья, которые шалят, но при этом готовы до крови биться за свои идеалы.

– Какие были сложности во время репетиции «Анна. Трагедия»?

– Всегда есть недопонимание. Это обычный рабочий процесс. У меня свое видение, у режиссеров свое. Но каких-то конкретных примеров не назову сейчас. Не вспомню. Есть, конечно, но они бытовые.

– Выразите, пожалуйста, ваше отношение к роману «Анна Каренина» и к персонажам: Анне, Вронскому, Каренину.

– Безусловно, Анна – несчастная женщина. По собственному опыту знаю, что такое бывает: влюбляешься, и сердцу не прикажешь. Но так, конечно, нельзя поступать. Я ее осуждаю, но понимаю. Это слабость. А я против слабостей.

– То есть, разум выше чувств?

– Да, наверное. Честь и уважение выше чувств. Вронский… Вот Вронского скорее осуждаю. Потому что я бы понял, если бы он в итоге на ней женился и жил с ней всю жизнь. Но его мама уже почти устроила ему брак с молодой девушкой, и он на это поддался. Страсть прошла. Он поступил не по-честному. А Карениным я восхищаюсь. Эту нужно иметь силу, нужно быть настоящим мужчиной, чтобы до последнего себя так держать. Есть такая фраза, что ходят слухи, что Анна изменяет мужу. И у Каренина есть ответ примерно такой: «Я ей верю полностью, потому что она моя жена». И вот на это нужно мужество. Я так не умею. Но я бы очень хотел так уметь. И он человек чести. Это для меня самое важное, наверное.

– Говоря о приоритетах и наиболее приятных персонажах – это…

– Каренин, безусловно! Каренин же похож на Серпуховского.

– Вы разделяете работу – сцену и личную жизнь-дом?

– Я всегда спорю на тот счет, что и то и то нужно, и от того и другого нужно отдыхать. Театр для меня – это совсем иной мир. Здесь я другой человек, но и тут я настоящий. А в семье я иной, но тоже настоящий. Дома скучный, вечно уставший, занудный. И мне комфортно. И в театре мне комфортно, когда я остроумный, баловник, шутник, душа компании. И от этого я получаю кайф. И оно как-то само собой происходит. Но я очень люблю проводить время дома с женой. И очень люблю гулять, путешествовать. У меня нет такого, если я не сходил на работу в театр, у меня ломка. Да, если неделя, две – то ломка начинается. Но выходных я жду, чтобы провести время с женой, с родителями. И если отвечать на вопрос, что важнее: все же семья для меня важнее. Для себя я это определил.

– Бытует два мифа, среди людей, которые видят театральную жизнь только из зала. Первый миф заключается в том, что актеры находятся всегда в состоянии эйфории, все у них легко и беззаботно. Расскажите, пожалуйста, про свой обычный рабочий день, чтобы развеять этот миф.

– Это безумно сложная профессия. Даже вот сейчас. Я не спал дня 2 точно, потому что у меня позавчера была ночная съемка до семи утра, в десять утра уже репетиция в театре до часу. В час дня обед. С двух у меня вторая репетиция, потому что три спектакля выпускаются одновременно. Потом опять ночь на съемке. Вот сегодня я пришел со съемки в шесть утра, на этом диване (показывает на старенький диван в гримерке, где проходит интервью), поспал до одиннадцати. В одиннадцать была репетиция «Талантов и поклонников», где я играю Петю Мелузова. У нас была репетиция до трех. В три у нас сразу же вокал был. И вот спектакль. И сейчас я опять поеду на ночную съемку.

– Когда Вы спите?

– Бывает, я не сплю вообще. Поэтому мысли путаются. Обычно нет ночных съемок, но я каждый день в театре с одиннадцати до одиннадцати стабильно. Бывают выходные по понедельникам. У меня получается 23 спектакля в месяц. И все разные. И параллельно идут репетиции. Был такой момент в декабре: два часа репетируешь один спектакль, быстро выбегаешь из аудитории, бежишь в другую аудиторию, где идет вторая репетиция, а ты на нее уже опаздываешь. Потом репетируешь третий спектакль. И затем бежишь играть спектакль. Но в этом есть свой кайф. Я всю жизнь хотел этим заниматься. Побывать дома с семьей – это редкость. И поэтому я так всегда жду эту счастливую возможность.

– Существует мнение, что актеры и актрисы всегда на эмоциях; они очень влюбчивые и неверные.

– Меня так учили: есть рабочий момент. Вы ищите какую-то взаимность с партнером, и здесь важно четко понимать, где рабочее, а где личное. Поначалу обманываются, особенно когда учатся в институте. Бывало, сам обманывался. Искал в партнерше что-то, за что цепануться: что можно полюбить, захотеть. И это кажется настоящим. А потом, когда мы общались на эту тему с мастером, он объяснял, что нужно научиться разграничивать жизнь и работу. Я знаю людей, которые обманываются, и им это нравится. И жить в такой вечной влюбленности тоже. Я сразу понимаю, что это все надуманно, временно, и оно пройдет.

– Получается?

– Да, пока да. Надеюсь.

– Вернемся к спектаклю, который Вы сейчас репетируете.

– «Таланты и поклонники». Ставит спектакль известный режиссер Иосиф Леонидович Райхельгауз. Мы пытаемся найти баланс между персонажем и собой, чтобы зритель обманулся и задался вопросом: это сейчас актер говорит или персонаж? Он играет или нет? «Таланты и поклонники» – это современная пьеса, про сегодня. Ты везде встречаешь конфликт выбора: деньги и хорошая жизнь, или бедная, трудовая и светлая. Я, как Олег, понимаю и ту и ту сторону. И сталкивался с обеими сторонами. Я очень хотел сыграть Петю. Но меня даже не распределили на эту роль. Был кастинг, приехал Иосиф Леонидович. Он сначала просто по фотографиям выбирал, а затем позвал на беседу. Меня не позвали. Я пришел сам! Просто поговорили, задали вопросы. И был второй тур. И на второй тур меня тоже не позвали. Но я пришел! (Смеется) И уже начали читать, я попробовал. И режиссер сказал: «Да, это Петя».

– Роль Вам досталась из-за вашей настойчивости?

– Наглости! (Улыбается) Мне есть, что сказать в этой роли. Я очень хочу ее сыграть.

– Почему именно эта роль зацепила?

– Жизненный опыт. Я вставал перед такой ситуацией, знаю, какое это чувство, как это мучительно. И поделиться этим очень хотел бы.

– Поделиться, потому что хочется рассказать зрителям? Или поделиться – прокричать, показать, что внутри, выпустить на волю? Для других или для себя?

– Скорее, знаю как это… У меня сложилось ощущение, что только я знаю, как сделать так, чтобы зритель понял, что чувствует человек, попадая в такую ситуацию. Я смогу передать его состояние. И это такое самолюбие играет, что я могу сделать так, что зритель будет переживать этому человеку и понимать его. Поэтому, скорее второе. Петя: бедный, не может платья Негиной купить, но он честный зато. У всех есть своя правда. Это будет история, подсмотренная в замочную скважину. Там не будет разыгрываться драм. Это просто честный разговор на «тему».

– Близко к реальной жизни?

– Да, да. И это мне нравится. Я же хочу про себя рассказать, хочу, чтобы был по максимуму Олег, хочу быть собой. Потому что, если что-то добавлять, то это уже будет неправдой. Я пытаюсь избежать желания что-то приукрасить.

– Есть ли в театре спектакль, который наиболее Вас затрагивает, вызывает наибольшее количество эмоций?

– Обожаю спектакль «Лерка»! Это безумное попадание: там про 90-ые годы. И ты оказываешься в них волей–неволей. Это трогательный, драматичный спектакль. Я смотрел его два раза с удовольствием. Это такое откровение, даже передергивает, захотелось еще раз сходить. Очень понравился спектакль «Школа» Праудина. Актеры рассказывают свои реальные истории из жизни, обыгрывают их. И это очень жизненно. Обожаю наивный театр. У Гришковца есть спектакль «Титаник» – это его студенческая работа о восприятие мира детьми, подростками, как они смотрят на этот мир, а не как мы, когда нам успели уже навязать чужое мнение. Титаник – это не корабль, а маленький титан. В «Титанике» есть сцена. Все смотрят на ракету: отваливается часть от нее, сгорает в атмосфере. Все радуются, что она сгорела. А ребенок думает: вот какие-то там сидели люди, они делали микросхемки, не ели, не пили, не бывали с семьей, а их труд сгорел! И все радуются. И вот такие парадоксальные бывают взгляды у детей.

– Вы также играете в детском спектакле роль монстра.

– Да. У нас была коллективная работа: не было такого, чтобы режиссер говорила, что и как делать. Мне кажется, что только так и может родиться что-то хорошее, когда каждый актер вносит свое. И спектакль – это общий ребенок, хотя не люблю это выражение.

– Почему Вы стали одним из страхов?

– Мой страх смешной. Саша – режиссер, знает меня, и знает, что я, как она сказала, совсем еще ребенок: длинный, доверчивый, ранимый и обидчивый. Это ложится на роль. Когда они с драматургом сочиняли пьесу, она увидела меня в этой роли. Тоже один из моих самых любимых спектаклей. И еще был прекрасный репетиционный процесс: были гармония, сто процентное понимание, доверие Саши к нам и нас к ней. И мы все примерно одного возраста.

Там есть свобода. Такого отклика от детей нет ни в одном спектакле. Они реагируют на все! В итоге получилось так, что дети переживали. Мы ездили в Таллинн, и там дети выбегали, защищали Руби. Они не просто смотрели картинку, а переживали, думали, готовы были что-то отдать, помочь.

Но это очень сложный физически спектакль. Там неудобные большие костюмы, много работы физической: кувырков, беготни, безумно тяжелый матрас, который почти невозможно поднять. Наш лопнул на премьере: под конец сцены это уже была клееночка. А мне надо было падать на нее солдатиком. В середине спектакля я уже мокрый выхожу.

– Завершим интервью вопросом о спектакле «Анна Каренина». Какой он для Вас?

– Это голый нерв. Рваный, изломанный. Провод металлический, через который идет ток. Психологически он тяжелый очень.

Интервью с Олегом проходило в гримерке «Балтийского Дома»: старенький диванчик, зеркала, столики с гримом, актеры в образах, входящие и выходящие из комнаты в перерывах между спектаклем (в это время на сцене шло «Одиночество в сети»). Час, отведенный на беседу, пролетел незаметно. И то, с какой искренностью и чувством актер, в жизни напоминающий молодого человека, сошедшего со страниц романа ушедшей эпохи, делился своими размышления, глубоко тронуло и заставило задуматься о таких естественных, важных вещах, которым в наше время придают все меньшее значение: о семье, о любви, о верности и чести.

Алена Шубина-Лис специально для Musecube
Фотографии Александры Кузнецовой.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.