«Пусть надо мной судьба смеётся

и похихикивают черти.

Я буду рядом с вами, Моцарт,

мне Пушкин подарил бессмертье.»

Валентин Гафт

 

 

Питер Шеффер любит психологические трюки. Как загубить человека, не тронув его и пальцем, при этом считаясь его другом? Только вот судьба на полпути не останавливается: оседлавши этот локомотив, станцию «успех» главный герой «Игры», как и Сальери из «Амадея» проскакивает на высокой скорости – а конечным пунктом, который не был объявлен, оказывается полный крах. Ведь ещё Данте поместил обманувших доверие в последний, самый ужасный, круг своего Ада.

Амадей 1-1

Спектакль «Амадей» в начале 80-ых считался среди консервативных театралов порнографическим, между прочим. Таким образом, можно сказать, что МХАТ Ефремова/Табакова стал провозвестником отдельных модных трендов современного искусства. Сейчас, конечно, «эти» моменты в пьесе выглядят скорее трогательно: старый скучный негодяй домогается жены молодого талантливого коллеги… #MeToo в помощь… Впрочем, исход конфликта по-шефферовски непредсказуем и справедлив тоже по-шефферовски.

 

 

Из прошлой инкарнации постановки Марк Розовский взял декорации и костюмы Аллы Коженковой (если читателю ничего не говорит это имя, то, друзья, нужно гуглить – самостоятельный поиск информации всяко полезнее любой lecture). Перед нами нарочито избыточный, отчасти карикатурно пышный восемнадцатый век: букли, банты, шелка, кружева, дамские панталоны до щиколоток (ни разу не гарантирующие высокой социальной ответственности носительницы), яркие камзолы придворных, щебечущий приятную чепуху император Иосиф (Валерий Шейман), сурово чихающий на всех с масонской вышки вельможа (Юрий Голубцов) и так далее.

 

 

Во всё это великолепие беспутным шалопаем врывается молодой Моцарт, уже знаменитый, фонтанирующий идеями, влюблённый во всех красавиц (включая, так и быть, невесту – эту непростую роль точно и остроумно исполнила Николина Калиберда) – врывается и поначалу сливается с пёстрым фоном, выделяясь только быстротой перемещения, причём трудно отделаться от впечатления, что он вот только что пробежал по потолку, столько в нём энергии восторга… скажем прямо, в значительной мере от самого себя.

Амадей 2-3

Ах, это убеждение моралистов, что скромность украшает талант… Сальери (в исполнении титанического Александра Масалова, сумевшего сделать так, что слово БЕЗДАРНОСТЬ хочется написать капслоком, будто оно, как стих у Хармса, способно разбить стекло в окне) так и вовсе уверен, что скромность, терпение и труд всё перетрут… а когда перемелется, будет вам и белка, будет и свисток – высвистеть фугу славы. Но с жерновов сыплется только пыль да пепел. Сальери в этой версии истории мечтал быть рабом музыки и думал, что в этом суть композиторского служения. Как мог несправедливый бог даровать ГЕНИЙ «гуляке праздному»?

 

 

Когда уже поймут люди, что всё наоборот? Что талант, а тем более гений – это окно отсюда ТУДА, открытое в сердце отдельного человека? И что с дырой в сердце жить очень непросто и редко получается долго.

Амадей 2-4Эту двойственность шаг за шагом открывает нам в своём герое артист Игорь Скрипко. Игривый, изящный юноша, Вольфганг Амадей вдруг да хлестнёт собеседников, задевших МУЗЫКУ недобрым или глупым словом, жёсткой интонацией строгого профессионала. Вы можете сломать его (что в конечном счёте и происходит) – но играть на нём позволено только БОГУ. Его самовлюблённость – это любовь к музыке, любовь взаимная, чуждая всякому рабству, несущая только восторг в душу… а что при этом происходит с телом – и с жизнью – неприятно, конечно, но цена для него приемлема.

 

 

Мы снова увидели на театре, как Старое пытается, настаивая на своём авторитете, уничтожить Молодое. Старое можно пожалеть – но взять из него в будущее стоит только то, что не тянет назад. Я голосую за это.

 

 

 

Елена Трефилова специально для Musecube

Фотографии Елены Лапиной и Марины Михайловой

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.