Ударь невинного — и обретешь бандита.

Виктор Гюго

В предстоящем июне Театр Алексея Рыбникова отмечает 50-летие со дня премьеры первой постановки рок-оперы «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», которая состоялась в театре Ленинского комсомола (ныне «Ленком»). Спектакль, перекрещённый в «Дух Соноры», будет представлен в новом формате на сцене Центра исполнительских искусств (ранее Градский-холл и кинотеатр «Буревестник») на Добрынинской. Как видим, много раз менявшаяся площадка под стать самому событию.

По этому случаю на площадке Центра состоялась презентация нового проекта (формально – репетиция, но в силу эмоциональной, музыкальной и технической яркости показа нужно употребить более значимый термин), после которой Алексей Львович ответил на вопросы журналистов и рассказал об истории постановки и идее полижанровости, которую сам он определяет как «тотальный театр».

Сюжет рок-оперы опирается на историю легендарного мексиканского разбойника, воспетого еще Пабло Нерудой, чью кантату «Сияние и смерть Хоакина Мурьеты» полвека назад превратил в полноценную пьесу Павел Грушко – спектакль, с боем прошедший испытание советской цензурой, продержался в репертуаре «Ленкома» семнадцать лет и имел оглушительный успех у зрителей. Параллельно был выпущен двухдисковый альбом, и голоса Жанны Рождественской и Геннадия Трофимова, исполнивших заглавные партии, полюбились миллионам любителей музыки в Советском Союзе. В начале 80-ых Мурьета появился на киноэкранах, воплощенный Андреем Харитоновым в фильме Владимира Грамматикова (вокал – тот же Геннадий Трофимов).

Далее рок-опера вернулась в Театр Алексея Рыбникова – Александр Рыхлов поставил её по либретто автора, который обратился к изначальному образу Хоакина, каким его рисовал латиноамериканский эпос, со стихами Юлия Кима. Десять лет назад была снята киноверсия спектакля «Дух Соноры», являющаяся полноценным музыкальным фильмом, с участием артистов театра. Сегодня композитор воплощает на сцене Центра исполнительских искусств принципиально новый зрелищный формат. Фрагмент репетиции показали накануне премьеры журналистам и блогерам.

На сцене располагается рок-бэнд и минималистические декорации, намекающие на место действия: американская глубинка времён первой «золотой лихорадки» (не той, что случилась позднее на Аляске и воспета Джеком Лондоном, а калифорнийской, середины XIX века). На авансцене действие слегка намечено – а основная история разыгрывается на экране: тот самый кинофильм Рыбникова служит эмоциональным фоном для живого воздействия музыки.

В начале репетиции автор дал актёрам несколько указаний, уточняющих мизансцены: когда вынести стол, как провезти телегу, в какой момент всё это нужно сделать. Исполнители без суеты выполнили указания, что, естественно, вне контекста не произвело никакого особенного впечатления. Однако, когда началось шоу, то и сидящие за карточным столом пьянствующие подонки, и мрачный могильщик с телегой, перевозящий трупы, наполнились задуманным смыслом и, конечно, выступили с большим эффектом.

Кроме того, в самый яркий момент действия, когда герой перерождается из мирного искателя счастья и любящего мужа юной беременной жены в кровожадного убийцу, потерявшего всякий смысл жизни и желающего лишь мести всем англосаксам без разбора, в дело вступает новопридуманный «тотальный театр»: на авансцене загорается пламя, словно спрыгнувшее с экрана, а у микрофона материализуется солист – тот самый Павел Зибров, исполнивший роль Хоакина в фильме. Пространство легенды как бы прорывается в зал, и это действительно здорово.

Разумеется, зрители полноценного спектакля увидят не только эти чудеса, а много других, оставшихся пока что в секрете. Только, пожалуйста, серьёзно отнеситесь к возрастному ограничению на афише: эпоха была трудная, и нравы в ней – жестокие. Взрослый вопрос сожительства мигрантов двух волн на земле без хозяина не близок романтике.

Елена Трефилова специально для MuseCube

Фотографии Екатерины Гучок можно увидеть здесь