«Это не Набоков. Ничего нет от Набокова. Но это определенно «Камера Обскура»» – кажется, все зрители выходят из зала с такими эмоциями. 10 января на Малой сцене Александринского театра состоялась премьера спектакля режиссера Веры Поповой по одноименному роману Владимира Набокова.

Вопросы о возможности визуализации произведений Набокова часто сталкивают экспертов в дискуссии – причем, как набоковедов, так и театральных и кино-деятелей. Но, тем не менее, спектакли ставят. Причем, «Камеру Обскура» уже не в первый раз за последние лет десять. В советское время, понятное дело, ни о театре, ни о кино по Набокову и речи и быть не могло, да, к тому же, зритель только недавно решил, что все-таки готов к экспериментам на больших площадках. А спектакль, о котором идет речь, все-таки нужно назвать экспериментом. Но, ради всего святого, не в пошлом, приевшемся значении, которое сюда, казалось бы, идеально подходит. Другой вопрос – удался ли он?

В основу сюжета ложится совершенно простая, бытовая история – взрослый мужчина бросает семью, влюбившись в юную, шестнадцатилетнюю Магду. Она к нему не испытывает чувств, все заканчивается трагедией. Прелесть и богатство романа – язык Владимира Набокова. Но на сцене герои не произносят практически ничего. За них говорят предметы. Ванна, наполненная водой, чайный сервиз, детские рисунки – очень мелкие подробности быта. И бесконечная горькая ирония, некая нарочитая миниатюрность действия, которая связана с тем, что все движение происходит в одном совершенно небольшом пространстве.

Пожалуй, детали – то единственное, что связывает оригинал с постановкой. Все действие показано очень образно, может быть, даже слишком. У меня сложилось впечатление, что таким же способом можно было интерпретировать любое произведение Набокова. И вообще любое произведение, даже бульварный роман. Смешение жанров – герои на сцене рисуют (благо, соавторы режиссера, которых мы видим на сцене – художники), элементы кинематографа, музыка, свет – все это очень насыщенно и необычно. Но, выходит, что главную роль играют не люди, а сцена. Из побывавших на премьере, некоторые посчитали, что главный герой – пианино, которое играет само по себе.

Но, пожалуй, постановщики не дотянули самую главную линию, на которой основан роман. Линию постоянного драматизма ситуации, неизбежности, нервности и … темноты. Страшного мрака, в котором находились герои, отчаяния, от которого никуда не деться.

Я восприняла постановку исключительно как эксперимент. Вполне удачный и оригинальный, но не совершивший прорыв в театре, не примиривший спорщиков о возможности или невозможности визуализации, а, скорее, укрепивший этот спор. Что характерно, эмоций по завершению действия, как это обычно бывает в театре, не было. Либо зритель готов к такому, но не очень, либо стал уж слишком искушенным.

Кристина Гайдук, специально для MUSECUBE

Фотоотчет Елена Чернаковой смотрите здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.