Опера Астора Пьяццолы «Мария де Буэнос-Айрес» – «Мария из Буэнос-Айреса» – была написана в 1968 году. Верней, не опера – оперита, «маленькая опера». Именно так определяли жанр своего произведения и сам композитор, и это соавтор – поэт Орасио Феррер. Аргентинские творцы задумали свою опериту как вокально-танцевальный спектакль, в котором пение неразрывно следует за танцем – и наоборот.

 

«Мария де Буэнос-Айрес» – это гимн танго, признание в любви к танго, это воспевание «танго нуэво» – нового танго, танго завтрашнего дня.

 

Впрочем, несмотря на то, что первая постановка опериты состоялась в Буэнос-Айресе уже в том же 1968-м, изначально история девушки Марии из аргентинских низов писалась как… радиоспектакль. Оттуда и невероятное множество чисто инструментальных композиций в оперите, оттуда же и рассказчик – персонаж-голос, повествующий о жизни и смерти Марии на фоне невероятной музыки (так, как это обычно делается в аудиоспектаклях). Садитесь перед радиоприёмником, расслабляйтесь и получайте удовольствие!

 

Пьяццола оставил нам в наследство несколько версий своей опериты, разнящихся как по количеству треков (16,17 или 18), так и по аранжировкам (для больших или маленьких оркестров). Существует даже полностью инструментальный вариант!

 

Потому, мне кажется, аргентинский композитор, по своему духу экспериментатор и новатор, был бы совершенно не против дальнейших попыток свежего прочтения и трансформации своего детища.

 

А теперь нам стоит перенестись в наши дни – в Москву, а ещё точнее – в Московский культурный фольклорный центр под руководством Людмилы Рюминой. Именно здесь идёт опера-танго «Мария де Буэнос-Айрес» «на основе танго-опериты Астора Пьяццоллы», как написано на афишах. На основе – это важно!

 

«Мария де Буэнос-Айрес» не слишком избалована постановками и интерпретациями. Во всём мире к оперите обращаются не слишком часто (хотя оценивают её вклад в мировую культуру – в частности, в историю и развитие танго как жанра, а также в видоизменение традиционных взглядов на оперу как таковую – по достоинству). В России оперита представлялась на суд зрителя буквально дважды-трижды, причём, ни разу, если не ошибаюсь, она не была переведена полностью на русский язык.

 

Спектакль, идущий на сцене Центра Рюминой, это попытка взглянуть на произведение Пьяццолы под новым углом – и на сей раз он говорит с нами на одном языке, великом и могучем.

 

Автор идеи и режиссёр-постановщик Андрей Цветков-Толбин вместе с автором адаптации и русского текста Антоном Аносовым практически сочинили новое либретто. И вот тут для меня как для рецензента начинаются сложности.

 

Дело в том, что либретто – самая слабая часть опериты. Причём, и изначальное, и то, на основе которого существует «наша» постановка.

 

Решив углубиться в мистику и сделать главную героиню – Марию – живым воплощением танго, рождающегося, умирающего и воскрешающегося, точней даже, перерождающегося в нечто новое, Пьяццола не слишком заботился о связности повествования. Он говорил языком музыки – и это было для него основополагающим.

 

Плюс не будем забывать о том, что изначально «Мария де Буэнос-Айрес» должна была звучать на радио, где структура опериты (песня следует за песней, мелодия за мелодией, трек за треком, без переходов, возможности передохнуть и диалогов) была вполне уместна, а потому, после перенесения на сцену, как мне видится, спектакль приобрёл тяжеловесность и определённую нудноватость.

 

Безусловно, музыка Пьяццолы экстремально красива (лично я, вернувшись домой из Центра Рюминой, сразу же купила себе несколько записей опериты и усердно гоняла их по кругу, наслаждаясь). Но это танго, танго и снова танго – одно сплошное танго. И человек, далёкий от жанра, к третьей-четвёртой песне решит, что ему играют одну бесконечную мелодию. Это утомляет.

 

«Наша» версия сохранила главные отличительные черты оригинала: строгую песенную структуру, ведущего нас сквозь жизненные перипетии Марии рассказчика (здесь превратившегося в некоего Священника-Творца) и… увы, определённую монотонность повествования, а также рыхлость и поверхностность либретто.

 

Хотя сама история заметно видоизменена: появилась новая главная линия повествования – любовная (да-да, у Пьяццолы её, вот именно такой, полноценной, не было). И, соответственно, весь второй акт, финал, а главное – мораль спектакля в нашем случае абсолютно иные. Мы же помним – «на основе» Пьяццолы, а не он в чистом виде.

 

Хороша она или плоха – вот такая «эволюция» аргентинского шедевра – не могу судить. Как по мне – а почему бы и нет? Да, любовная история странна и нелогична – но она определённо более близка и понятна зрителям, чем оригинальные изощрения Пьяццолы-Феррера.

 

Так что медаль имеет две стороны: вроде бы, либретто спектакля не является шедевром. Опера-танго – это всё тот же концерт, состоящий из сменяющих друг друга мелодий, объединённых «пунктирной» историей, которую доносит до нас рассказчик.

 

Но в этом и состоит одна из главных ценностей постановки! Ведь, скомпонуй Цветков-Толбин с Аносовым материал иначе, придай они ему драматическую правильность и стройность, потерялся бы дух опериты, любовно взлелеянный Пьяццолой.

 

Сюжет видоизменён, да. Душа спектакля сохранена. И мне, как историку-любителю, закопавшемуся ненадолго в статьи о «Марии де Буэнос-Айрес» и заучившему мелодии наизусть, это ой как греет душу!..

 

Теперь о музыкальной составляющей. Как я уже сказала, Пьяццола создал шедевр в стиле танго, и, даже будь спектакль откровенно слаб, музыка спасала бы ситуацию.

 

Довольно спорное решение – добавить в оперу-танго самые знаменитые мелодии Пьяццолы: Oblivion и Libertango. Да-да, этих произведений не было в оперите и быть не могло, но со сцены Центра Рюминой они звучат.

 

Но и здесь можно легко и непринуждённо проследить определённую логику. Я посетовала выше, что бесконечное танго способно утомить практически любого. А тут вдруг звучит знакомая мелодия – и вот оно, внимание, уже снова полностью обращено на сцену!

 

А сейчас я воспою главное лично для меня действующее лицо спектакля: оркестр популярной музыки «Мастера России» под руководством дирижёра Валерия Петрова! Это на самом деле было мощно! Танго звучало, рвалось и металось, жило и жаждало, влюбляя в себя и заставляя пожалеть, что ты в зрительном зале, и нельзя прямо здесь и сейчас встать, закрыть глаза – и приобщиться к страстному танцу.

 

Музыканты существовали в мелодиях Пьяццолы так, как будто родились и всю жизнь прожили в Аргентине. Я слушала оркестр – и улетала…

 

Один только минус – но какой! – хочу отметить. Зря, ой, зря «загнали» главную арию героини – «Да, я Мария» (Yo soy María). Хотели темпом подбавить страсти и эмоций? Не вышло, ведь песня рассчитана на несколько медлительный, проникновенный, чувственный вокал, перекатывающийся по строкам и пробирающий публику до кости. А мы наблюдаем «энергичный танец», потерявший враз всю мелодическую красоту и заставляющий исполнительницу бороться с дыханием, собственным телом и партнёрами (так-то она бы с этим всем справилась легко и непринуждённо, но не предусматривает данная ария подобных превращений, а потому не прощает их). А оставь создатели спектакля изначальный темп, и прекрасная актриса свила бы из зрителей верёвки уже ко второй строчке.

 

И вот мы с вами плавненько перешли к расскажу об артистах оперы-танго.

 

Во-первых, нельзя не отметить вокально-хореографический ансамбль «Русы», солисты которого не просто продемонстрировали свою универсальность, вдарив танго от души, но и предстали в качестве полноценного ансамбля, отрабатывая диалоги и выступая во второстепенных ролях. Да, пусть далеко не всегда получалось актёрски достоверно, но ребята очень старались, и это подкупало.

 

А теперь перейдём к главным героям.

 

Священник, Творец – Сергей Канаев. Тот самый рассказчик, ведущий нас по жизни Марии. Просто инфернальный персонаж (и, нет, я не позволю себе никаких ассоциаций с Джудом Лоу в роли молодого папы…  ), которому по статусу, правда, не положено петь. Зато как он вещает!..

 

Хозяйка танго-кафе – Лика Рулла. Вот тут обязана признать: эта героиня необязательна и на сцене находится считанные минуты. Что ж, не мне судить за понятное желание привлечь в спектакль известную личность – да и поклонникам только в радость.

 

Ночной соловей Буэнос-Айреса – Олег Гончаров. Та самая роковая любовь Марии и персонаж, в багаже которого максимальное количество арий. Честно, друзья, я не ожидала такой гибкости от Олега (при всей к нему любви) – ни вокальной, ни телесной, ни актёрской. Эту работу я искренне рекомендую увидеть и услышать.

 

Мария – Мария Плужникова. Знаете, это очень красиво. И страстно. И трогательно. И вообще, Плужникова не перестаёт восхищать меня своим внутренним свечением и лучезарностью – второй такой актрисы, на которую просто смотришь – и улыбаешься от счастья, я не знаю. Плюс прекрасная дуэтная работа с Гончаровым. «Мария – танго, Мария – вина бокал». Действительно!

 

Так что пусть у меня остаётся масса вопросов к работе постановщика и либретто, но в целом «Мария де Буэнос-Айрес» – очень интересная вещь с великолепной музыкой. А для меня ещё и возможность окунуться в историю и поизучать знаковое сочинение.

 

Но что точно могу сказать – подобного у нас ещё не делали. И не важно, как вы относитесь к танго. После просмотра «Марии де Буэнос-Айрес» вы его точно полюбите всей душой! У меня – получилось!

 

Ирина Мишина специально для MUSECUBE
Фотографии автора можно увидеть здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.