3 и 4 декабря на сцене БДТ им. Г.А. Товстоногова с успехом прошли очередные гастроли МТЮЗа. На этот раз петербургским зрителям представили недавнюю премьеру Петра Шерешевского “Медовый месяц в «Кукольном доме»”. Постановка вызвала яркий эмоциональный отклик у публики, а мнения по поводу увиденного остро и бескомпромиссно разделились.

Строго говоря, спектакли Шерешевского всегда становятся событием, еще до официальных премьерных показов, просто по факту объявления очередной работы. Каждый раз рождается нешуточная интрига: а что на этот раз он придумает, как переиграет привычное, откроет новое в хорошо всем известном. Здесь зрителей также занимал актуальный вопрос – от первоисточника в лице пьесы Генрика Ибсена «Кукольный дом» осталось ли хоть что-нибудь? Но Шерешевский не был бы самим собой, если бы не произвел с текстом кардинальные перемены, сохранив при этом исходные сюжетные точки и основополагающие ключевые смыслы. В конечном результате – спектакль, проблемы которого понятны едва ли не каждому зрителю, постановка, пропитанная живыми подлинными чувствами и эмоциями, работа, лишенная всяческих примет дутой пустой фальши.

Итак, спектакль этот, невзирая на столь нежное название, создает весьма напряженную атмосферу, максимально близкую к герметичным скандинавским триллерам/детективам (будем считать, что это своеобразная режиссерская дань Ибсену!). Но по внутреннему наполнению тут острейшая драма, причем такого рода, испытать которую рискует каждый из нас. Казалось бы, ну нет банальней завязки сюжета – муж признается приятелю-соседу, что разлюбил жену. Вот абсолютно, раз и навсегда, без единого шанса на раздувание прежнего пылкого чувственного огня. А она, растворенная в своей наивности, ничего не знает, ни о чем даже и не подозревает. Супружеская жизнь требует поддержания особого рода энергии, поэтому детей – в лагерь на каникулы, чтобы уединиться, как в былые времена. Но такой замечательный план почти сразу рухнет (обстоятельства! обстоятельства!), и обострение накопившихся противоречий совсем некстати выйдет на кардинально новый, невозвратный уровень. Потом к этому банальному мелодраматическому ходу прибавятся разного рода сложносочиненные интриги, из шкафа выпадет несколько семейных скелетов, сосед признается героине в любви и будет, само собой, отвергнут. Затем спектакль ненадолго сделает резкий крен в сторону психотерапевтического стендапа с вкраплением психотерапевтического же караоке. О да, этой парочке просто необходимо рассказать обо всех очевидных проблемах своего брака. Им жизненно важно выпустить пар, посмотреть на историю своей семьи отстраненным взглядом, прибегая к иносказательной и чуть ироничной форме масскульта. Беда, однако, лишь в том, что делают они это не напрямую, выбирая извилистый метафорический путь. И не в честном открытом диалоге, не глядя откровенно друг другу в глаза. Илья и Полина, герои этой истории, так друг друга и не услышат в самом важном, и горькая развязка с запоздалым признанием в холодной нелюбви станет последней каплей. Розовый рай окончательно сломается, мед навсегда превратится в сплошной деготь. Из кукольного дома придется уйти и отныне больше не играть в эти игрушки. Пора распрощаться с иллюзиями, самое время повзрослеть. И данный этап Илья и Полина пройдут уже порознь.

Петр Шерешевский умудряется рассказать эту историю, во многом тесно смыкающуюся с каким-нибудь типичным заурядным сериалом, языком ноющей боли. Все обозначенные здесь точки и линии конфликтов слишком хорошо знакомы, понятны и узнаваемы буквально каждому. Многое из увиденного в спектакле зритель автоматически, на уровне подсознания, переносит на собственный опыт. Волей-неволей зрителям приходится соотносить себя с героями, думать о мотивации их поступков, задумываться о личном выборе в схожих ситуациях. Отстраниться не получится, равнодушных не останется.

А вопросов спектакль ставит действительно много, и один оказывается неудобней другого – таковы уж обстоятельства. Правда ли, что в паре кто-то один всегда, просто по умолчанию, любит сильнее? Действительно ли нужно спасать жизнь человеку, если сам он от этого решительно отказывается? В самом ли деле все средства для достижения желанной цели хороши? Должен ли человек испытывать чувство пожизненной благодарности к тому, кто пожертвовал буквально всем ради его спасения и даже преступил черту закона? Надо ли рассказывать супругу/супруге абсолютно все, ничего никогда не утаивая? Приемлема ли пресловутая ложь во спасение? Есть ли у ласковой заботы двойное дно в виде незаметной тирании? Наконец, стоит ли честно и открыто признаться партнеру, что между вами все кончено? И огромная проблема в том, что однозначных ответов здесь быть не может. Каждый формирует свою собственную правду, исходя из взглядов, обстоятельств, деталей. И под какой-то удобный общий знаменатель правду эту никак не получается подвести.

Конечно, главный фокус в этом спектакле смещен на семейные проблемы, межличностные отношения. Брачные узы здесь представлены спасательным тросом, который оборачивается вдруг мешающими путами. Семейная жизнь глазами Полины и глазами Ильи выгладят как две непересекающиеся прямые. С одной стороны, здесь ее святая вера в мужа и крепчайшая поддержка всех его начинаний, с другой – его пустой взгляд и равнодушное созерцание примелькавшейся фигуры рядом. Полина очень любит своего мужа и потому оказывается в заведомом проигрыше. Она настолько доверяет супругу, настолько уверена в нем, что даже не замечает все более и более очевидных знаков отчуждения. А они видны невооруженным глазом. Языков любви, как утверждают специалисты, может быть несколько, но язык нелюбви всегда один – холодное убийственное усталое равнодушие, которое не спутаешь ни с чем. Тем страшнее и больнее оказывается для Полины безжалостная правда, но, быть может, стоит подумать об этом завтра.

Сценографически «Кукольный дом», тот самый несбывшийся рай, выполнен весьма занятно. Острые углы в нем говорят сами за себя, крыша так и вовсе напоминает носовую палубу «Титаника», поэтому невозможно не вспоминать счастливые совместные мгновения Розы и Джека из легендарного фильма. Но что там потом? Правильно, катастрофа. Так почему тут должно сложиться иначе? А еще здесь вовсю царствуют зима, снег, холод – сама природа словно бы подстраивается под умершую любовь. И пушистый снег только на первый взгляд кажется нежно-уютным. Художник Надежда Лопардина замечательно смогла воплотить в декорациях скрытые символы и метафоры спектакля, приведя к гармонии внутреннее и внешнее. Важную смысловую роль играет и вписанная в интерьер дома картина американского художника Эндрю Уайета «Мир Кристины». Нельзя отделаться от явственно осознаваемых параллелей между изображенной на полотне героиней (парализованной, но с несгибаемой силой воли, помогающей ей преодолевать все жизненные препятствия) и Полиной из этой истории. Кажется, подсознательно она и сама себя ассоциирует с той самой  Кристиной, иначе зачем просить мужа повесить картину на сааме видное место в доме?

И, конечно же, нельзя не рассмотреть здесь актерские работы, выполненные на каком-то феноменальном уровне достоверности. То, что делает в своей роли Полина Одинцова – буквально на грани невозможного. Лихорадочно блестящие глаза, нервные ноты подавляемой истерики, беспомощная жалкая растерянность  – все это не проигрывается ею, а стопроцентно проживается. Ее героиня Полина получается в итоге многогранной, противоречивой, подлинной. Илья Смирнов узнаваемо воплощает образ подросшего «хорошего мальчика Илюши» со всеми вытекающими. Его не получается ненавидеть, но и до явной симпатии далеко. Константин Ельчанинов создал своего тезку Ранка нежным, трогательным, истинно по-еврейски мудрым и потому неизменно печальным. Илона Борисова и Алексей Алексеев играют формально второстепенных одноименных персонажей, но их смысловое значение в постановке крайне велико. Именно этим героям удалось переступить через старые обиды, простить друг друга спустя много лет и дать второй шанс навсегда утерянным, как думалось когда-то, любовным отношениям.

В итоге спектакль Петра Шерешевского невольно нажимает на самые больные точки, обнажает острые неразрешимые противоречия, высвобождает потаенные темные стороны внешне счастливой совместной жизни. А морали в этой истории, кажется, вовсе и нет никакой. Все получилось вот так, а не иначе. И самое горькое, что, кажется, никто в этом, в общем-то, и не виноват. Просто так сложилось. Такова жизнь. Но, даже если от всего внезапно вскрывшегося и вышедшего из тени будет больно, – давай подумаем об этом завтра.

Марина Константинова специально для Musecube
Использованы фотографии с официального сайта театра