12 декабря у Небольшого Драматического Театра Льва Эренбурга состоялась официальная премьера. На малой сцене «Балтийского дома» показали «Преступление и наказание».

Режиссер Вадим Сквирский определил жанр спектакля как «лекцию для споспешествования как-нибудь всему человечеству». Что касается «лекции» – ее довелось читать довольно странному персонажу. Истеричная, как многие герои спектакля, учительница литературы, перемежая вскрики вздохами, пыталась определиться со своим отношением к Федору Михайловичу. Отношение колебалось от признаний в любви до жестокой расправы над книгами классиков.

Персонаж занятный, но довольно нелепый. Учительницу наградили укороченной рукой, которая отрастает посреди спектакля… А потом зачем-то врастает обратно. Конечность оказывается побежденной и окровавленной в конце спектакля. Видимо, негоже всё-таки кромсать классиков топором.
Из ее изречений запомнился тезис «миром правит не любовь, а эстетика». Возможно, так оно и есть… Но развития этой мысли в спектакле не последовало.

Споспешествование всему человечеству вышло именно «как-нибудь». Совершенно непонятно, почему персонажи столько пьют. ГПьют все: Раскольников, Разумихин (обладатель аж литровой фляги чего-то за пазухой), Порфирий Петрович, Свидригайлов, Лужин, Мармеладов… иперреализм этих сцен вызывает усталость: интерпретировать отчаяние персонажей Достоевского исключительно похмельем как-то не хочется. При этом речь Амалии Ивановны тоже слегка раздражает. Русские – это только «водка да селедка», а высокая духовность там, где Гейне, Гете и Бах – эта идея не нова. Однако жить-то хочется здесь, и жить хорошо.

Исторически спектакль вышел из этюдов студентов мастерской Л.Б. Эренбурга. Эта «этюдность» заметна и в премьерной работе. Относиться к этому можно по-разному. С одной стороны, детали и находки, которые рождаются в жанре этюда, делают спектакль гораздо более занимательным. Живость поз и жестов, мелочи и взгляды составляют яркую мозаику. Актерам интересно в это играть, и это заметно. Потрясающе сделан флеш-бэк встречи мещанина (Денис Горин) и Лизаветы (Юлия Гришаева). Неуклюжая и неумная баба, снимающая мерки с инвалида на костылях: она не видит его ущербности, он держится на одной ноге из последних сил… Сценка, нанизанная на песенку про котейку, о различии в восприятии и счастье рядом.

С другой стороны, общее повествование порой зияет дырами и оставляет много вопросов. Почему, например, Дуня выходит замуж за алкоголика-Разумихина, с которым они виделись всего один раз. Смутен также образ Сони: она предстает то истеричной умалишенной, то бубнящей что-то под нос тенью. Разглядеть, что она такое, так и не удается – как и проникнуться к ней сочувствием, состраданием, любовью…
Раскольников в исполнении Кирилла Кобзарева обаятелен. Улыбка через общую нервозность и твердость на фоне длящейся истерики – всё это напоминает то самое «раздражали много» из текста романа.

Холодок проходит от вида Катерины Ивановны. Эссенция страдания и отчаяния, жизнь на грани и смерть с кровью на губах, предел того, что может вынести человек в игре Анны Жуковой-Григорчук.
Удивительно точным явился Порфирий Петрович (Евгений Карпов). Кажется, именно в нем была найдена грань между мягкостью и жесткостью, фамильярностью и формальностью, и всё это с деятельным интересом ко всему происходящему.

Свидригайлов в исполнении Максима Митяшина обрел удивительную жизнь и форму. Сочетание элегантности и сумасшествия пробирает до мурашек, а страсть выглядит действительно убивающей.
Если говорить в целом, то вместо обещанной «болезненной, горькой, но ироничной истории о поиске ориентиров, нравственных, духовных, общечеловеческих» вышел спектакль непринятых решений. Раскольников, бросающийся в реку с криком «как в книге не будет» и поедающий через 5 минут сонину кашу – самый яркий из примеров «недоделанных» судеб в спектакле.

Получилось сочетание гиперреализма с фарсом, обильно политое кровью. Из Достоевского сделали Тарантино с примесью Линча. Мир все-таки изменился за последние десять лет, а после спектакля остается отчетливый осадок 90х – с высокодуховными разговорами и адскими пьянками. Выходя на улицу, понимаешь, что спектакль здорово опоздал… Видимо, авторам очень хотелось уйти от традиции восприятия Достоевского. Остается вопрос: а надо ли?

Ирина Богатырева, специально для MUSECUBE

Фотоотчет от Катерины Суходолиной смотрите здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.