Театр на Трубной выпустил довольно нестандартный для своего репертуара спектакль: режиссер Дмитрий Астрахан сумел показать труппу с необычного ракурса, ведь «Салемские ведьмы», во-первых, далеко не комедийный материал (а спектакли в этом жанре здесь традиционно хороши), а во-вторых, реконструкции, как мне помнится, на Неглинке прежде не ставили.

С легкой руки художника-сценографа Екатерины Горшковой сцена «Эрмитаж» стала американской деревней 1692 года: двухуровневое игровое пространство перед первым рядом (жилой дом, собор, тюрьма, главная площадь и проч.), справа — двор соседей и улица, да и на левый фланг то и дело выплескивается какое-то действие. Костюмы Дарьи Горшковой также неплохо поддерживают историческую тему.

В густонаселенной постановке зрителю помогает сориентироваться Ведущий (Александр Львов / Алексей Франгулов): он сообщает необходимые сведения о нравах и быте пуритан. Последователи кальвинизма (изначально в Англии) не признавали авторитета официальной церкви: основное внимание уделялось проблеме личного спасения и оправдания через веру. Первые переселенцы и в Новой Англии стремились к простоте церковной жизни, опасались иконопочитания и ритуалов. Все, что не имело логического обоснования, объяснялось связью с потусторонним и чертовщиной, — за что полагались телесные (в том числе) наказания (и если бы только они…). На мой взгляд, было б неплохо раз несколько за 3,5 часа спектакля проговорить и/или объяснить пуританский выверт сознания, касающийся публичного признания связи с дьяволом, что с одной стороны навлекало гнев общины (с этим в спектакле все в порядке), а с другой — расторгало гипотетическую сделку с нечистью (вот этот момент оказался словно «подвешенным»).

Именно из-за страха столкнуться «лицом к лицу» с пуританской моралью произошла история, отраженная в пьесе Артура Миллера (на всякий случай: в пьесе зафиксирован один из вероятных вариантов первопричины такого развития событий). Испуг подростков и их невозможность внятно объяснить свое участие в чем-то, похожем на странный ритуал, обернулся, фактически, геноцидом целого города.

Охота на ведьм, должно быть, довольно увлекательное занятие, но а) очень уж громкое; б) когнитивные функции у горожан отключало весьма качественно. Когда «в воздухе переобуваются» даже священники, чего уж ждать от простых смертных… В зале театра практически весь вечер стоит гробовая тишина, изредка прерываемая смехом — довольно нервным, можете даже не сомневаться. Те зрители, кому не очень хорошо даются длинные разговорные спектакли, мечтают (наверняка!) лишь о том, чтобы всех наконец повесили. Если подобное происходит при просмотре спектакля в XXI веке, что же творилось в умах людей, находившихся в гуще событий 333 года назад?!

Прекрасные актерские работы, которые стали свидетельством проверки на прочность человеческих душ: Алексей Суренский (бесстрашный Джон Проктор), Евдокия Германова (мудрейшая Ребекка Нэдс), Мирослава Михайлова (бестия Абигайль Уильямс), Евгения Вайс / Татьяна Горбунова (скромнейшая Элизабет Проктор — и если этот персонаж вдруг бесит вас своей отстраненностью и взглядом в одну точку, так таков был удел женщин в общине, их мнение мало кого интересовало в принципе!).

Конфликт частной совести и доброго имени и общинной догмы щедро сдобрен женской завистью, имущественными спорами и грехом прелюбодеяния. Кто-то лжет из страха, а кто-то — желая спасти ближнего. Чья-то правда звучит настолько дико, что даже с клятвой на Библии в нее не верят; и шевелится при том другой червячок сомнения: можно ли верить грешнику?

Чудовищность этой трагедии конца XVII века состоит в том, что попытка установить порядок во имя божьего промысла обернулась катастрофой абсолютного хаоса: обвинения достаточно для доказательства вины… По сути, спектакль прямо говорит об опасности слепого фанатизма и лжесвидетельствования — месть и зависть выступают оружием в войне с честью и силой воли.

Ольга Владимирская специально для MuseCube

Фоторепортаж Ирины Петровской-Мишиной можно увидеть здесь